Фараон (СИ)

— Царь всегда вознаграждает по делам человека.
Оба мастера, которым я и поручил присматривать за кузней во время моего отсутствия, упали на колени и долго благодарили меня за такие щедрые подарки. С трудом их успокоив, я стал думать, что делать дальше. Камнетёсы были заняты базальтовым блоком ещё как минимум месяц, поэтому оставалась только одна вещь, которая была мне интересна — архимедов винт, с помощью которого я собирался поднимать воду снизу верх между оросительными каналами. Для этого нужно было два бревна разного размера и бронзовые лопасти. Поскольку первое не зависело от меня, то следовало поручить дело другим людям. Были вызваны остальные мои четыре помощника, с которыми мы занимались отливкой бронзового серпа и была поставлена задача расщепить бревно на две части и затем углями выжечь сердцевину, чтобы получился жёлоб. Затем две половинки соединить и приступить к обточке второго бревна, так чтобы оно свободно помещалось внутри первого, но при этом имело небольшие зазоры для бронзовых лопастей. Задача была хоть и непривычна им, но зато понятна и они ушли пытаться это выполнить, а я задумался о самих лопастях, их нужно было делать такими, чтобы при вращении внутреннего бревна они могли черпать воду и передавать её выше между следующими кольцами архимедова винта.
— Мда, снова мой нелюбимый метод проб и ошибок, — вздохнул я, приказывая поджигать горн, — попробуем сначала различные варианты на меньшем макете.
Мастера не понимали мои задумки, но разумеется вопросов царю не задавали.
  
Глава 23
 
Посмотреть на чудо прибежали все крестьяне, хотя я просил Рехмира не устраивать из тестового запуска архимедова винта для подъёма воды цирк, но получилось, как получилось. За ворот, который и вращал бревно с прикреплёнными на нём бронзовыми лопастями внутри деревянной трубы встал один из мастеров и когда мы всё наладили и закрепили, он стал крутить его с громким скрипом. Немного животного жира помогло убрать шум и скрип почти пропал, но зато из верха трубы потекла сначала тоненькая неуверенная струйка воды, но чем активнее он крутил, тем устойчивей был небольшой поток воды. За десять минут он перекачал воды столько, сколько пришлось бы паре крестьян работать час. Взгляды всех присутствующих перевелись на меня.
— Поставим ещё два таких и работа по поливу сократится в десятки раз, — сделал я лицо каменным, хотя внутри всё распирало от гордости. Несмотря на все трудности и проблемы, мне удалось осуществить задуманное!
Рехмир опустился на одно колено передо мной, а остальной народ так и вообще попадал на землю, упираясь в неё лбом.
— Твоё величество, — сияющие глаза управляющего, лучше любых слов говорили о том, что он думает, — это настоящее чудо!
— Так бог я или нет, — проворчал я и сказал мастерам заканчивать эксперимент. Теперь можно было показать не сильно тупым из крестьян, как правильно вращать ворот и приступить к доделыванию ещё двух винтов, поскольку дерево под них было уже готово. Оставалось только залить в формы, отковать и загнуть под нужным углом бронзовые пластины.
Мы с Рехмиром пошли к дому, а крестьяне под присмотром одного из мастеров осторожно разбирались с диковинкой, которую никто из них раньше никогда не видел.
— Мой царь, — он шёл сбоку от меня, всё время пытаясь отстать, но я возвращал его к себе, поскольку спрашивал, кого можно послать в Фивы с письмом. Идею найти ему девушку или жену, я так и не оставил.
— Любой из моих помощников может это сделать, я сам не могу сейчас поехать, нужно привести поля в порядок перед половодьем, закончить сбор овощей, а также проследить, хорошо или плохо будет с приплодом в наших стадах.
— Где же наши военные? — я задумчиво потёр подбородок, меняя тему, — давно должны были вернуться, я ведь просил их только сдать на лечение Меримаата и Бенермерута.
— Видимо, что-то их задержало в пути, царь, — согласился со мной Рехмир, — они бы просто так не стали бы испытывать твоё терпение.
— Это точно.
 
Возле дома мы с ним разошлись, он направился к своим помощникам, рассказать, что полив теперь будет занимать меньше времени, чем обычно, а я в кузню, чтобы запалить горн. Когда вернутся оба мастера, мы сможем продолжить работу.
***
Грозы были редки в Египте, за всё время что я здесь, я видел только две, так что когда спустя неделю, после запуска всех трёх архимедовых винтов я услышал далёкий гром, то даже сначала не поверил в это. Но вскоре он повторился, потом чуть ближе и вскоре дождь стеной пошёл за окном кузни сразу после того, как ярко сверкнула молния. Мастера, помогавшие мне с проковкой медной накладки на деревянную лопату, каждый раз вздрагивали и косились на меня, поскольку я был спокоен.
— Бей молотом твёрже, чего у тебя руки трясутся, — рыкнул я на одного из них и он постарался бить лучше, но получалось это не очень. Молний и грома они боялись, списывая их на гнев богов. Точно можно было сказать, что пока гроза не закончится, толку с обоих будет ноль. Раздосадованный, что нужно отложить почти законченную работу, поскольку я экспериментировал с тем, как проще всего изготовить такую накладку, ведь лопат и мотыг у крестьян было очень много, а следовательно конструкция металлической накладки должна быть проста и не затратная в производстве, не говоря уже о том, чтобы она подходила к большинству из них.
— Б…ть, что вы боитесь, — возмутился я и с молотом в правой руке, с клещами с заготовкой в левой, вышел из кузни, подняв молот к небу.
— Слышь Сет, ну ты реально зае…л, — обратился я к небу, — дай людям доделать вещь. Дождь пусть идёт, но молнии нах…й убери.
Когда я ещё только произносил эту фразу, то заранее видел, что порывистым ветром грозовой фронт смещается восточнее от нас. Разумеется, свои слова я сказал только для мастеров, чтобы их успокоить, ну и конечно, чтобы по понтиться перед ними, куда без этого. Правда я не учёл одного фактора. Опустив взгляд от тёмных небес уходящих влево, я заметил справа на дорожке к кузне вповалку лежат хорошо одетые люди в доспехах, человек двадцать не меньше.
— «Упс, — только и хватило, что мне подумать, поскольку я представил себе, как я для них сейчас выглядел: с молотом, клещами, с кожаным фартуком на голое тело, грозящий небесам на неизвестном языке».
Пока я размышлял, как неловко сейчас всё вышло, первым голову отнял от земли Минмос и сияющими от восторга глазами, словно какой-то юноша с гордостью сказал, обращаясь к другим лежащим.
— Это наш царь!
Люди после его слов стали выпрямляться и я с радостью заметил всех своих военных, а также вернувшихся Меримаата и Бенермерута, которые находились с ними. Ещё человек шесть я не знал, но видимо скоро меня с ними должны были познакомить, а потому я махнул рукой, показывая всем встать на ноги.
— Вставайте, сейчас я переоденусь и сполосну руки, — с этими словами я вошёл в кузню, снял фартук, отдал мастерам смотрящими на меня огромными глазами инструмент и сполоснув лицо с руками в деревянной бадье, вышел обратно.
Стоя тесной группкой, все тихо переговаривались, поэтому когда я вышел, они первым делом низко мне поклонились.
— Меримаат, Бенермерут, — я сразу подошёл к смутившимся спутникам, — рад вас видеть! Как лечение? Смотрю синяки почти сошли с ваших лиц.
— Всё благодаря тебе царь, — оба серьёзно поклонились мне, — если бы не Твоё величество, то родные никогда бы нас не увидели.
— Пустяки, любой правитель сделал бы то же самое для своих близких людей, — отмахнулся я.
Видя, что моего внимания ищет Минмос, я сказал спутникам, что обязательно расспрошу их позже о том, что у них произошло и повернулся к военному.
— Рад видеть и тебя Минмос, — улыбнулся я, — а кто с тобой рядом? Я раньше никогда не видел этих явно доблестных воинов.
Лица незнакомцев просветлели, а Минмос с гордостью показывая на них сказал.