Телохранитель для стервы (СИ)

Я еще немного плаваю, потом валяюсь на шезлонге и с чувством удовлетворения бреду в дом. Злость почти проходит, накатывает усталость. И после пережитого стресса, и от солнышка, под которым я провалялась. Поэтому я, вернувшись в комнату, заваливаюсь спать. Раз день все равно потерян. Сегодня даже телефон молчит. Впрочем, общаться ни с кем и не хочется, я даже в телеграм не захожу. Там сейчас слишком много Лизкиных фоток и сочувствующих подписей. Особенно иронично видеть их от тех, кто ее на дух не переносил.
К вечеру просыпаюсь бодрая, завариваю себе кофе и выползаю на веранду, чтобы обнаружить там Марка, который стоит, облокотившись на перила, и, похоже, любуется закатом.
Темнеет у нас рано и быстро. И с наступлением сумерек все стихает. Садовники уходят самые первые. На кухне я видела ужин, значит, кухарка тоже ушла. А папа не вернулся, выходит, мы дома одни. Как интересно.
Кошкой продвигаюсь к Марку поближе и останавливаюсь рядом.
— Отдохнул? — интересуюсь ненавязчиво, просто, чтобы завязать разговор.
— А куда-то надо ехать? — сразу подбирается он, и у меня портится настроение.
— Ну почему сразу ехать? — Надуваю губы и меняю позу, кладу локти на перила, развернувшись к ним спиной. Нужный эффект достигнут. Марк наконец обращает на меня внимание, скользит взглядом и по светлой майке и по груди с затвердевшими сосками. Тонкий трикотаж почти ничего не скрывает. И мне нравится видеть в глазах охранника страсть.
— Чего ты добиваешься, Ника? — хрипло интересуется он и от этого голоса у меня окончательно сносит крышу.
— Может быть, поцелуя? — иду я «ва-банк».
— Зачем?
— Потому что хочется…
— Ты всегда получаешь то, что хочется?
— Да. — Я придвигаюсь ближе, а он немного отстраняется. — Ты боишься меня? — усмехаюсь. — Или просто не умеешь целоваться?
Я поднимаю руку и пытаюсь провести ей по щеке парня, но он перехватывает за запястье и отводит ее в сторону, чтобы чувствительно припечатать к перилам. Я обиженно шиплю, но сдаваться не намерена.
— Я умею целоваться, только вот ты мне не интересна.
— Врешь, — зло щурюсь я.
— Почему ты так считаешь?
Он наклоняется к моим губам так близко, что я невольно сглатываю. Игра зашла слишком далеко, мне волнительно и страшно. Он слишком меня заводит, чтобы продолжать. Но и остановиться я не могу.
— А мне кажется, у тебя просто давно никого не было. Ты не умеешь целоваться и поэтому шарахаешься от меня, — знаю, что веду себя как дура, но не останавливаюсь.
— Так ты хочешь проверить? — хмыкает он.
— Мне все равно. Просто интересно, как ты целуешься, не больше.
— Просто интересно? — Марк приподнимает рассеченную бровь, и на его лице появляется странное, немного пугающее выражение, но я уже завелась и точно знаю, что никуда не отступлю.
— Мне просто интересно… я уверена, что меня твой поцелуй не впечатлит.
— Ты уверена, что хочешь поспорить?
— Уверена, — нагло улыбаюсь я, а он делает шаг навстречу.
Его руки на перилах по обе стороны от моих бедер, а лицо так близко, что я вижу колючие ресницы и рваный шрам на щеке. А так же губы, к которым хочется прижаться в жадном поцелуе, но я не могу себе этого позволить. Марк должен поцеловать меня сам. Только так.
Он скользит губами по моей скуле, поддразнивая, а я сжимаю зубы, чтобы не охнуть. Дурацкий спор! И зачем я только его затеяла? Горячее дыхание ласкает кожу щеки и ниже по шее. Он почти не касается губами, но по спине пробегают мурашки и колени подгибаются.
Марк ведет губами по линии подбородка, и я послушно, словно заколдованная, поднимаю голову, практически признавая поражение. Это напоминает идиотскую игру в кошки-мышки, и я в этой игре добыча. Как я могла считать иначе? Глупая маленькая мышка, которая потеряла голову.
Марк легко касается губами моих губ, и я выдыхаю судорожно, прилагая все усилия, чтобы не вцепиться в его стальные плечи. Он раздвигает мои губы властно и уверенно, заставляя терять остатки самообладания. Внизу живота разливается предательский жар.
Легкий укус и у меня окончательно сносит крышу, я не могу оставаться и дальше безучастной. Наплевать, я жаждала этого поцелуя и поэтому хочу получить от него все. Марк слишком быстро опомнится и снова станет отстраненно холодным, но сейчас… сейчас мне хочется сделать так, чтобы он потерял дурацкий контроль и сошел с ума так же как схожу я. И у меня есть для него сюрприз. То, что заставит потерять его голову. Я прижимаюсь к Марку всем телом и отвечаю на поцелуй, наши языки и тела сплетаются. Теплый металлический шарик от штанги у меня в языке скользит по его напряженному языку. Марк судорожно вздыхает, а я победно улыбаюсь в душе. Эффект неожиданности творит чудеса. Парень вжимает меня в перила веранды и теперь уже не кажется безучастным. Я чувствую его желание, которое невозможно скрыть, и это заводит сильнее, внушает веру в мнимую победу и на миг меня охватывает торжество. Я все же проняла эту проклятую ледышку! Только вот, пытаясь спалить его огнем страсти, похоже, сгорела в нем сама.
 
Марк
Охренеть! Какая она мягкая, податливая и послушная. Кажется, взял бы ее здесь, прямо у этих треклятых перил на веранде, особенно после того, как по языку скользнул металл. Словно молния пронзает, и ширинка грозит порваться. Но в голове бьется короткий, самим себе отданный приказ: «нельзя». Девица не стоит риска, усилий, этот поцелуй не приведет ни к чему хорошему.
Меня она бесит, ей самой просто интересно — это совсем не те эмоции, ради которых все стоит ломать. Отстраняюсь с трудом, чувствуя, как острые коготки девицы разочарованно царапают его шею.
Взгляд ошеломленный, а губы все еще припухшие от поцелуев. От моих поцелуев. Надо что-то сказать, но я сам потрясен, поэтому молчу. Член встал в штанах и теперь доставляет физически дискомфорт. Ника тоже молчит. Вся ее самоуверенность куда-то делась, девушка выглядит растерянной и мелкой. Как вчерашняя школьница. Накатывает запоздалый стыд. Зря я поддался на провокацию. Я старше, взрослее, опытнее в конце концов. И последствия для меня будут серьезнее. Нужно было сразу ее послать. Далеко, чтобы не пришло в голову лезть еще раз! Только правда в том, что я просто не устоял. Теперь на губах вкус ее кожи и болезненный пожар в штанах. Я не могу ни о чем думать, кроме как о ее мягких губах, о податливом теле в своих объятиях и о ее вкусе — кофе и ванильная жвачка. Девочка-чума, опасная. Та, к которой нельзя приближаться даже под страхом смерти, но к которой тянет так сильно, что не выходит противиться. А все потому, что я давно не трахавшийся слабак.
Но и она хороша! Зачем ей все это? Она что не видит? Я же похож на — мать его! — Франкенштейна. Совсем не тот, кто может зацепить богатую балованную девчонку. Или я просто какая-то непонятная зверюшка в ее глазах? Спят же богатые бабы с неграми, бомжами или еще кем-то таким же экзотическим, потому что нормальные парни приелись? Может, и Ника из подобных?
Предположение отрезвляет. Слова так и не находятся, поэтому разворачиваюсь и выхожу так, не проронив ни слова. Оставив растерянную девчонку на веранде с чашкой давно стывшего кофе.
Отправляюсь к себе. Ночка сегодня будет бессонная, а все потому, что я теперь знаю какова Ника на вкус. Уже почувствовал, как ее мягкая грудь вдавливается в мое тело, уже в курсе, насколько упругие у нее ягодицы, если их сжать ладонями, и какой шелковый язычок. А при воспоминании о гладком, теплом кусочке металла у нее во рту хочется стонать. Ее невозможно забыть, не получится выкинуть из головы, и этой ночью я совершенно точно знаю, кто придет ко мне во снах.
Некоторые вещи лучше не пробовать вообще. Например, наркоту. Она вредна для организма и вызывает привыкание. Некоторая особенно ядреная дрянь, с первого раза. Моим наркотиком, похоже, стала Ника, девчонка оказалась такой безумно сладкой, что будет тянуть пробовать еще и еще. Но, как и увлечение любым наркотиком, увлечение Никой ведет к саморазрушению и, в конечном счете — к гибели. Поэтому нужно сделать все, чтобы выкинуть ее из головы. Жаль только нельзя вышибить клин клином. Я привязан к этому дому. Да и большинство девушек его сейчас, пожалуй, испугаются. Напиться тоже нельзя. Остается только одно средство — спорт.