Телохранитель для стервы (СИ)

Просто я недостойна, чтобы ради меня рисковать. Просто я непостоянна и на меня нельзя положиться, просто я балованная стерва, спать с которой себе дороже. Я думаю, он размышляет именно так. «Что будет, когда мы вернемся в город?» — уточнил Марк, а я не смогла ответить. Я его представлю папе? Друзьям? Или буду скрывать, как постыдный секрет? Я и сама не знаю, но мне наплевать на завтрашний день, а ему, видимо, нет. Неверное, он умнее и уж точно лучше контролирует себя и свои желания. Я же не привыкла себе отказывать ни в чем. Наверное, поэтому мы и не можем найти общий язык, хотя глупо отрицать — нас тянет друг к другу.
По дороге домой я покупаю себе еще один алкогольный коктейль. Марк смотрит неодобрительно, но естественно молчит. Представляю, что он обо мне сейчас думает. То, что я алкоголичка? Хотя ответ несколько сложнее и глубже. Я не хочу возвращаться в дом. Блин, я готова ночевать на пляже, лишь бы не оказаться снова одна в комнате, которая когда-то была моей детской. Я знаю, как только закрою двери, меня сразу же накроют воспоминания — яркие, ковыряющие душу изнутри, мешающие спокойно спать и бередящие старые душевные раны.
Я хочу, чтобы алкоголь заглушил боль, и я уснула. Но увы. Шампанское из головы давно выветрилось, а один коктейль не способен отправить меня в блаженный сон.
Домой мы возвращаемся, когда совсем стемнело. Я вижу поблескивающие в темноте глаза Марка и едва заметную улыбку на губах. Он стоит так близко, что можно сделать всего один шаг и прильнуть к груди. Снова испытать его на прочность и, возможно, даже выиграть у него очередной раунд. Только вот он не хочет сдаваться. Меня снова ждет поцелуй, от которого снесет крышу у обоих, а потом Марк опомнится и уйдет. Как всегда ничего нового. Поэтому я просто желаю ему спокойной ночи и поднимаюсь на второй этаж, оставив парня в одиночестве и темноте холла.
Марк
Ника уходит, а я задумчиво смотрю ей вслед и думаю, что будет, если я сейчас поднимусь за ней. Поймаю на лестнице и прижму к себе упругими ягодицами, проведу руками по плоскому животу и поцелует в шею, которая до сих пор, наверное, пахнет морем и солнцем. Останется она такой же решительной, как была сегодня, когда рассуждала о том, что им стоит и не стоит делать? Или отступит в последний момент, осознав, что спать со мной не самый лучший вариант. Только вот проверять не хочется. Эти сотни разных «почему» я озвучивал себе много раз. Смысл повторяться? На какое-то мгновение становится жалко того не выпитого коньяка. Наверное, с ним было бы проще. Вопрос: что? Забыться или нырнуть с головой в эти отношения, которые не могут принести ничего хорошего. Два дня счастья. Стоят ли они потом разбитой жизни, которая стала хоть немного обретать смысл?
Я в очередной раз говорю себе о том, что Ника того не стоит, и ненавижу себя одновременно за нерешительность и за то, что не могу и не хочу относиться к ней, как к другим. За то, что держу ее на расстоянии по одной причине (хоть в голове их крутятся сотни), но правда состоит в том, что я боюсь. Боюсь обжечься и остаться ни с чем.
Всю жизнь меня не интересовали отношения. Подцепляя очередную девчонку, я знал, что это ненадолго и меня полностью устраивало такое положение вещей. Идеальный вариант Дина — беспроблемная, готовая на все и сексуальная. С ней не нужно думать о том, что дальше. Это и так понятно — секс. И ведь Ника, положа на руку на сердце, скорее всего такая же. Она не скрывает свой интерес и желание, она не просто так просила выключить телефоны. Время пока молчит телефон — вот срок их романа. Может чуть больше. То время, которое они проводят тут в этом доме, где рядом нет никого. Зачем отказываться?
Я медленно поднимаюсь по лестнице, замираю на площадке второго этажа перед ее комнатой и упираюсь лбом в дверь. Нужно просто зайти так, как любила заходить она. Без стука, без извинений и будь что будет.
От мысли о сонной обнаженной Нике под простынями становится жарко, кровь приливает к паху и дыхание перехватывает, а потом я слышу приглушенные рыдания и уже без раздумий открываю дверь.
 
Ника сидит на полу, сжавшись в маленький беззащитный комочек, закрыв лицо руками, и плачет.
— Эй… — Присаживаюсь рядом с ней. — Что произошло?
— Ничего, — всхлипывает она и пытается отвернуться, видимо, не желая демонстрировать слезы.
— Это я? Из-за меня? — мелькает неприятное подозрение.
— Нет. — Она качает головой и инстинктивно тянется ближе, позволяя себя обнять. Прижимается дрожащим телом и утыкается мокрым лицом в плечо.
— Раз уж ты пришел, можно я тебя попрошу? — шепчет тихо, не поворачиваясь и пряча взгляд.
Прикрываю глаза, понимая, что этой, несчастной и маленькой, зареванной Нике я готов позволить все, что угодно, и выполнить любой каприз. Она невероятно нежная и трогательная и совсем не похожа на стерву, которую я знал совсем недавно.
— Что ты хочешь?
— Забери меня к себе. Пожалуйста!
Желание жгучее и неконтролируемое вспыхивает в душе, сжимаю зубы, так как член стал каменным в ответ на ее просьбу, высказанную хриплым от слез голосом. Она хоть понимает, что творит? Судя по вздрагивающим плечам и мокрым щекам, которыми она прислоняется к моей груди — нет. Как раз сейчас Ника меньше всего думает о сексе. Ей просто плохо.
— Ник… — шепчу, пытаясь убрать волосы с ее лица.
— Марк, просто забери. Я не прошу ничего. Я все поняла и не буду навязываться. — Она невесело хмыкает. — О’кей, я понимаю, когда меня посылают. Я тебе не нравлюсь… просто забери.
«Не нравлюсь»… Если бы это было так, тогда все было бы проще. «И все же она тоже думает о сексе» — эта мысль рождает в душе какое-то болезненное удовлетворение.
— Я не могу находиться тут. Просто не могу! Я не усну в этом месте.
— Хочешь, поменяемся комнатами, я могу поспать тут или внизу? — предлагаю я скорее из вежливости, потому что утащить ее к себе в берлогу сейчас кажется единственно верным решением.
— Мне кажется, это не имеет значения. Я просто не усну одна.
— Почему ты не любишь этот дом?
— Я люблю, — снова всхлипывает Ника. — Просто тут умирала мама. Она долго болела, папа работал, и мы с ней проводили много времени в этом доме. Она угасала у меня на глазах, превращаясь в тень себя прежней, а однажды ее не стало.
— Ты была с ней здесь одна?
— Да. Папа, конечно, сразу приехал, но эти воспоминания, они все же стали для меня слишком тяжелыми. Я думала, что справлюсь, но зашла сюда, осталась одна и поняла, что не могу. Забери меня, а?
— Поэтому ты не хотела сюда ехать?
— Да. Правда, я не придуриваюсь, просто не хочу оставаться одна. Обещаю, что буду вести себя хорошо.
Сижу рядом с ней на полу, прижимая к себе хрупкое и такое нежное тело. Майка на груди намокла от ее слез, и я понимаю, что не могу отказать в этой просьбе. Поэтому просто поднимаюсь, подхватываю девушку на руки и несу к себе. Эта ночь не будет простой. И, может быть, я законченный мудак, но и для нее тоже. Я не такой зверь, чтобы приставать к сонной, испуганной и зареванной девчонке, хотя очень хочется, но если она рассчитывает, что будет спать, а я сидеть рядом в креслице. Хрена два. Ее слезы, ее беззащитность что-то сломали у меня внутри.
Возможно, сейчас Ника не выглядит расчетливой охотницей, и поэтому теперь хочется поохотиться ему. Хотя бы совсем чуть-чуть. О том, что будет, если я ее все же поймаю, ядумать не хочу.
Ника
Он все же пришел ко мне. Я мечтала об этом в глубине души и когда просила забрать к себе, не верила, что он пойдет навстречу. И вот я уже могу цепляться за его шею и прижиматься к сильной груди. Это настолько невероятно и волшебно, что по телу разливается тепло, и слезы отступают. Я не играла, а сидела и рыдала в углу комнаты не потому, что надеялась на то, что он придет. Так получилось само, но едва он берет меня на руки, паника отступает и я тону в нем. В невероятных ощущениях, которые дарят его объятия.
Марк такой теплый и пахнет солнцем, соленым воздухом и немного дымом, я держусь за него, как за спасательный круг, и понимаю, что слезы на глазах совсем высохли. Он несет меня, словно пушинку, и совсем не чувствует моего веса, и от этого я ощущаю себя сказочной принцессой. Хочется прижаться ближе и поцеловать в сильную шею, мышцы которой у меня прямо перед губами, но я сдерживаюсь. Боюсь спугнуть и не хочу, чтобы он меня прогнал. Мне страшно, что он подумает, будто я все это подстроила. Тогда он снова от меня отдалится, и я опять стану для него взбалмошной и капризной дочкой начальника, которую нужно защищать, а не любить.