Этот мир не выдержит меня. Том 2 (СИ)

Барталомея, осознав, какую глупость сморозила, вдруг замолчала, но молчание продлилось недолго.
— Отвечай! — возмущённо пискнула она уже через пару секунд. — Я хочу знать, как ты это делаешь!
— А я хочу, чтобы ты достала как можно больше ледяной соли. И это нужно сделать как можно быстрее.
— Ты не понимаешь! Такая информация может продвинуть науку впер...
— Нет, — оборвал женщину я. Здешняя наука обойдётся без моей помощи.
— Неужели ты думаешь, что я буду заниматься ерундой, когда сама судьба поставила передо мной столь интересную задачу? Мне нужно раскрыть тайну...
Барталомея шагнула вперёд. Она поджала губы и была настроена весьма решительно.
— Тебе нужно добыть ледяную соль.
— Я не для того бежала из столицы от гнёта замшелых умов, чтобы здесь, на краю Империи, покориться одному из них!
— Ты мне должна, — я тоже шагнул вперёд, приблизившись к алхимичке почти вплотную. Мой взгляд упёрся в клетку, внутри которой томился Хоми: — Твой жутковатый дружок жив только потому, что я его пожалел. Не забывай об этом.
Барталомея хотела что-то возразить, но осеклась — металл в моём голосе отрезвил буйную голову.
— И помни, — добавил я. — Пока ты медлишь, всё больше детей становятся сиротами...
Женщина сперва пожелтела, потом позеленела, а затем наконец-то прошептала то, что требовалось:
— Я всё сделаю... Я знаю нужных людей в соседних городах и добуду у них ледяную соль...
Вот и отлично — одной проблемой меньше.
Давление на жалость сработало. Простой подход, даже примитивный, однако на интеллектуалов действует почти безотказно.
Правда, несмотря на видимую покорность, упрямо выпяченный подбородок Барталомеи говорил о том, что настырная дамочка проиграла битву, но не закончила войну.
— Срок?
— Не знаю... Одна седмица, может, две...
— Нужно управиться за одну, — твёрдо сказал я.
Через две недели мне предстояло устроить засаду на баронских гвардейцев, везущих Ворону призму. И было бы очень неплохо, если бы к этому моменту у меня оказался в руках столь весомый козырь, как чёрный порох.
— Не могу обещать! Путь неблизкий, да и на дорогах неспокойно...
— Все местные жители надеются на нас, — как можно более проникновенно произнёс я, добавив капельку благородного пафоса. — Мы не можем бросить их одних, не можем оставить их лицом к лицу с бандитами... Ты знала, что разбойники похищают крепостных крестьянок? Представляешь, что они с ними делают?
На щеках Барталомеи снова появился фиолетовый «румянец».
— Я постараюсь, — пробормотала она. — Но мне нужны деньги... Много денег!
«Румянец» стал сильнее.
— Деньги нужны всем, милочка, — проворчал Марк. — Особенно если много.
Запыхавшийся и мокрый от пота он склонился над очередным шкафом, спокойно лежавшим на полу. Если разведчика не остановить, то вскоре от былой разрухи не останется и следа. Эффективный эликсир дала ему алхимичка, ничего не скажешь.
— Если вам нужно много ледяной соли, — серьёзно произнесла Барталомея, на этот раз не обратив на «милочку» никакого внимания, — то мне понадобится не меньше десяти золотых монет. У меня самой нет и никогда не было таких богатств, поэтому...
Как только разговор зашёл о деньгах, я сразу же вспомнил о Фольки. Мы расстались с северянином не так уж давно, но складывалось впечатление, что прошла целая вечность. Интересно, как он устроился в лесу? Нужно послать к нему кого-нибудь из людей трактирщика — пусть проведают бедолагу...
— Ты получишь золото, — я прервал женщину. — Свяжись со своими поставщиками, и когда придёт время, монеты будут у тебя.
Оставлять столь солидную сумму — фактически половину моих запасов! — в качестве аванса я, разумеется, не собирался. Когда в дело вступают большие деньги, доверять нельзя никому. В прошлой жизни у меня была масса возможностей в этом убедиться.
— Ты уверен? — нахмурившись, спросил Марк. — Не забывай, скоро тебе придётся платить наёмникам... И лучше делать это без задержек.
— Уверен, — кивнул я.
Разведчик был, без сомнения, прав, но проблемы нужно решать по мере их поступления. С деньгами мы обязательно что-нибудь придумаем, а вот чрезмерная жадность может свести нас в могилу. Особенно когда речь идёт о покупке такого оружия, которое наверняка станет сюрпризом для любого противника.
 
— Откуда у тебя столько золота? — ахнула Барталомея.
— Сомневаешься в моей платёжеспособности?
Я усмехнулся. Думаю, поверить в то, что у оборванного юнца в кошельке лежит столь внушительная сумма, было довольно трудно.
— Где ты взял деньги? — Барталомея упрямо сжала губы.
— В лотерею выиграл.
— О чём ты гово...
— Никогда не слышала, что лезть в чужой кошелёк — это невежливо?
— Мне нужно знать! Вдруг эти деньги добыты...
— Хватит об этом. У всех свои тайны, не правда ли? Уж ты-то должна понимать...
Я выразительно посмотрел на клетку, в которой сидел Хоми, и на этом наш маленький спор закончился сам собой.
Судя по внутренним часам, совсем недавно наступила полночь. После трудного дня навалилась свинцовая усталость: болели мышцы, кружилась голова, а связки сводило судорогой. Такими темпами, я угроблю тело Феликса за пару лет... Если проживу столько, само собой.
Хотелось вернуться в трактир и, наконец, расслабиться, однако я не мог себе этого позволить. Нужно закончить дела. А значит, придётся подождать несколько часов, пока не наступит подходящее для дальнейших действий время.
Мы обсудили с Барталомеей ещё кое-какие вопросы, а затем я ушёл в дальний угол зала и присел за одним из шкафов. Здесь меня не будет видно, если кто-нибудь зайдёт в лавку. И если этот кто-то будет настроен враждебно, то я успею подготовиться к встрече.
Спина упёрлась в холодную каменную стену, глаза закрылись сами собой, а сознание привычно скользнуло в абсолютную пустоту. Пришло небытие, которое принесло совершенный покой.
Часы сжимались в минуты. Минуты превращались в секунды. Секунды становились неуловимыми мгновениями, у которых нет никакого названия.
Я слышал, как недовольная нашим присутствием Барталомея отчитывала Марка за то, что тот был не слишком аккуратен, поднимая с пола очередной сверхценный ингредиент. Я чувствовал, как «трещат» остывающие после дневного солнца камни. Я вдыхал запах гари и аромат сгоревшего пороха.
Время бурлило вокруг меня, наполняя измождённое тело новыми силами...
Пора. Я открыл глаза.
Марк и Барталомея проделали поистине титаническую работу. Конечно, они не успели привести помещение в полный порядок, но почти приблизились к этому. Такой производительности труда оставалось только позавидовать.
— Впечатляет, — я похвалил стахановцев и взял с ближайшего стеллажа кусок ткани. Нужно обмотать клевец раскаявшегося. Там, куда мы пойдём, он может вызвать лишние вопросы.
— Старались, — с язвительной улыбочкой произнёс Марк. — Работали... Пока Ваша Милость изволила отдыхать.
— Ну, кто на что учился, — негромко ответил я и указал разведчику на выход: — Идём.
Барталомея вновь облачилась в своё одеяние — ей ещё предстояло дождаться обещанного стражей плотника.
Мы сдвинули в сторону шкаф, который перегораживал дверной проём. В помещение ворвалась ночная прохлада, и свежий воздух сразу же поднял настроение. Жить, как говорится, хорошо...
Сплочённые совместным трудом Марк и Барталомея тепло попрощались, а я махнул рукой Хоми. Пусть чебурашка-переросток сидел в накрытой покрывалом клетке, но, уверен, это ему совершенно не мешало.
— Долг за разбитое зеркало запишите на наш счёт, — густой баритон Хоми подтвердил мои мысли. — Сейчас наш кошелёк пуст, но в следующий раз я заплачу сполна. Можете не сомневаться — никто не останется обиженным.
— Он шутит! — тут же сообщила Барталомея. — Он ничего тебе не сделает, клянусь!
Я махнул рукой: угрозами меня не удивить, а бояться слов — глупо. Настоящая опасность всегда нема.