Этот мир не выдержит меня. Том 2 (СИ)

Один забавный старикан, не расстававшийся со стаканом виски и сигарой, как-то сказал, что у того, кто в молодости не был революционером, нет сердца... Вот на сердечко синекожей дамы мы и попробуем надавить.
— Очень похвальная принципиальность, — я одобрительно кивнул, глядя прямо в переливающиеся всеми цветами радуги глаза Барталомеи. — Уверен, жители окрестных земель оценят её по достоинству... Когда будут хоронить своих близких.
— Что ты имеешь в виду? — в голосе женщины послышалась лёгкая неуверенность.
— Я говорю, пусть хоть вся чернь сдохнет, главное, чтобы ты сохранила верность собственным идеалам... Пусть жёны тоскуют по мужьям, пусть сёстры оплакивают братьев, пусть дети голодают без родителей — всё это мелочи, не правда ли?
Жаль, не взял с собой Клопа. Используя невыносимую мощь его актёрского дара, можно было бы прекрасно проиллюстрировать ужасы детского недоедания. Впрочем, и так получилось неплохо.
— Да о чём ты говоришь? — воскликнула Барталомея.
Я не успел ответить, поскольку в беседу вступил Марк. Он уже не мог сдерживать бьющую через край энергию и пытался направить её в мирное русло, разгребая окружающий нас хлам.
Разведчик схватил какой-то огромный кувшин, выдолбленный из цельного куска камня, и пропыхтел:
— Милочка, Их Сиятельство поручил нам разобраться с бандитами, от которых страдают простые люди... И Феликс почему-то считает, что твои знания могут нам в этом помочь.
— Я вам... тебе не милочка! И я ни за что не поверю, что напыщенному индюку есть хоть какое-то дело до простых людей!
Будь с нами мастер Вегайн, его бы, наверное, удар хватил из-за столь непочтительного отношения к хозяину здешних земель. Ну а мне — человеку, воспитанному в государстве рабочих и крестьян, самому не нравились все эти графья, князья да анператоры.
— Ты права, — согласился я, — Вил Кьеру плевать — ему всё равно ничего не угрожает. Но зато не плевать мне, не плевать Марку, не плевать многим другим людям... И мы смогли убедить графа, чтобы он дал нам разрешение на борьбу.
— Не мы, а ты... Ты смог убедить Их Сиятельство... — разведчик снова влез в разговор.
Он пристроил кувшин на один из устоявших стеллажей и теперь взялся за некое подобие аквариума, обмотанного тряпками аж в три слоя.
— Осторожнее! — завопила Барталомея. — Не разбей! Там живут мальки древесных драконидов: секрет их половых желёз — это прекрасный эмульгатор... Впрочем, неважно...
Она махнула рукой и сказала:
— Допустим, всё так, как вы говорите, но зачем вам моя смесь?
— Граф дал нам разрешения на борьбу с бандитами, — ответил я.— Однако поскупился на помощь в этой борьбе... А твоя смесь может стать очень эффективным средством на войне.
Марк, поднимавший с пола обугленный табурет, с сомнением хмыкнул. Несмотря на весь свой ум, он почему-то не оценил силу пороха, хотя сам стал свидетелем его разрушительной мощи.
Впрочем, возможно, разведчик был в чём-то прав. Это на Земле появление чёрного пороха на полях сражений серьёзно повлияло на всю историю, но здесь, в мире магии, его роль вряд ли будет столь велика. Правда, мне он в любом случае не помешает.
Барталомея поморщилась, помолчала пару секунда, а затем обречённо кивнула.
— Шестнадцатая смесь представляет собой соединение равных частей истолчённой ледяной соли, гнилого и тёмного камней, с добавлением щепоти ликверовой пыли...
Я вряд ли ошибусь, если предположу, что ледяная соль — это калийная селитра, гнилой камень — сера, а тёмный — уголь. Обычные компоненты чёрного пороха, разве что пропорции не самые удачные. Единственное, что выбивалось из привычной формулы — это непонятная ликверовая пыль.
— Я сама придумала смешать эти компоненты, — скромно добавила Барталомея. Её щёки вдруг налились фиолетовым цветом — то ли от гордости за себя, то ли от смущения.
Что же, судя по порядковому номеру, эта смесь была далеко не первой. Интересно, как скоро женщина-алхимик дошла бы до идеального сочетания нехитрых ингредиентов?
— Что такое ликверова пыль? — спросил я.
 
— Весьма ценное вещество, — в голосе женщины появились менторские нотки. — Материя, несущая в себе естественную власть объединять необъединимое, соединять несоединимое и убыстрять взаимодействие первоэлементов...
Ещё пару минут Барталомея так же увлекательно рассказывала о том, как эту пыль добывают, хранят и почитают.
— Благодарю, — я поспешил вставить слово, когда дамочка сделала небольшой перерыв, перед тем как продолжить лекцию. — Этого достаточно.
Не имею ничего против просвещения широких народных масс в моём лице, однако всему своё время и своё место. Тем более, основное я уже и так понял: ликверова пыль — штука явно полезная, а получают её перемалывая жилы, в которых не оказалось зёрен.
— Как знаешь, — в голосе Барталомеи послышалось недовольство. Видимо, желание развеять мрак невежества светом научного знания было слишком сильно.
— Компоненты этой смеси трудно достать? — я перешёл к главному.
— Гнилой и тёмный камни — нет. А вот ледяная соль и особенно ликверова пыль — это другое дело...
Ну, кто бы сомневался. И если без ликверовой пыли я вполне мог обойтись, то вот без селитры уже никак — именно она являлась основным ингредиентом чёрного пороха.
Разумеется, можно было организовать селитряницы, однако это дело не только вонючее, но и не очень быстрое... Куда проще купить необходимое вещество.
— У тебя есть эти компоненты?
— Камней целая куча, но ледяной соли совсем не осталось, — Барталомея тяжело вздохнула и указала на раскуроченный «сиеф». — Весь запас хранился там...
Я кивнул. Теперь понятно, почему жахнуло так знатно.
— Ликверова же пыль...
Женщина вдруг замолчала, а затем быстро посеменила куда-то в глубину зала, цокая деревянными подошвами и подхватив полы кожаного передника. Через минуту она вернулась — в её ладони лежала глиняная плошка, на которой поблескивало несколько крошечных голубоватых кристаллов.
— Десять шагов, девять шагов... — бормотала Барталомея, медленно приближаясь ко мне. — Восемь... Семь... Есть! Я была права!
Кристаллы вдруг задрожали, налились светом и будто бы даже слегка оторвались от поверхности плошки.
Женщина сделала несколько шагов назад, но свечение не пропало — наоборот, оно становилось сильнее. Это продолжалось ещё четверть минуты, а затем ликверова пыль затрещала, превратившись в россыпь ярких искр. Вот так и загорелась селитра в «сиефе»...
— Удивительный результат! — воскликнула Барталомея.
Она уставилась в одну точку затуманенным взглядом и забормотала:
— Взаимодействие пыли с инициирующим элементом необратимо... Запущенную реакцию уже не остановить, но от чего зависит расстояние, на котором происходит инициация? Учитывая предыдущие наблюдения, мы можем с большой уверенностью утверждать, что всё дело в количестве исходного вещества... Жаль, у нас не осталось материи для производства опытов... С другой стороны, не стоит забывать о неизвестных свойствах инициирующего элемента...
Женщина запнулась — её взгляд сфокусировался на мне. Нетрудно догадаться, что «инициирующий элемент» с неизвестными свойствами — это как раз я.
— Ты! — подтвердила мои домыслы Барталомея. — Как ты это делаешь? Почему ликверова пыль так реагирует на твоё присутствие??
Я промолчал. Пусть полной уверенности у меня не было, но наверняка всё это связано с теми экспериментами, которые Хольд и Фруас Суар проводили над Феликсом. И разумеется, я не собирался рассказывать о них Барталомее. Ни к чему ей знать подобные вещи.
— Ты из мастеров? — с подозрением спросила женщина.
Вместо ответа, я развёл руки в сторону, демонстрируя свой наряд. Думаю, самый завалящий чародей даже под угрозой расстрела не оделся бы так просто.
— Если ты не мастер, то тогда, получается, что ты — дикий маг!
Бросаться подобными обвинениями не лучшая идея — в этом мире такое неосмотрительное поведение вполне могло закончиться скоропостижной гибелью.