Спасенные (СИ)

Семён сидел на камне и слегка улыбался. Поскольку его они знали лучше всех, когда сражаешься с врагами, это очень сближает, то непроизвольно старались держаться к нему поближе. Он уже выпил каких-то лекарств и теперь был слегка расслабленный и умиротворённый.
— А тут много людей, — сказал он ему, надеясь, что тот объяснит поподробнее, что это за место и зачем здесь дежурят солдаты.
— Обычно в два раза меньше. Тут дежурит наряд из четверых. Но как раз, когда вы запалили костёр, пришла смена, и мы решили задержаться до выяснения обстоятельств. Некоторым это вышло боком, — Семён вздохнул, — я пойду, наверное, прилягу. Вас тоже положат. Тут условия не ахти, не гостиница, но всё одно лучше, чем в лесу. Самое главное, что безопасно. Спать можно спокойно, — он встал, — утром увидимся. Наша смена закончилась, так что вместе пойдём. Доставим вас к Папаше, — и Семён ушёл чуть покачиваясь.
Юна была очень серьёзная и сосредоточенная. До Спаса вдруг дошло, что она раньше никогда не видела такого количества людей сразу. Тем более мужчин. Всю жизнь она общалась только с мамой. Потом появился он. А тут такое количество людей, драки, смерти… что интересно происходит в её детской головке, как она всё это переживает? Ему вдруг стало её невыносимо жалко. 
Он обнял её рукой и притянул к себе. Она была очень напряжена.
— Всё будет хорошо, — шепнул он ей, — всё складывается настолько удачно, что я даже и не рассчитывал на такое. Мы дошли до людей, они меня узнали, нас проводят дальше, к тому, кто знает кто я. Мы же этого и хотели?
Юна подняла на него глаза и кивнула. Даже в темноте было видно, что в её глазах стоят слёзы.
Их отвели на склад, выдали матрасы, которые можно было положить на большие ящики, а так же дали одеяла. Ещё им принесли поесть горячего. Это был наваристый суп с мясом, который они навернули с огромным удовольствием. 
Солдаты с ними практически не разговаривали, но поглядывали с интересом, и было стойкое ощущение, что их всё время обсуждают. Наверное, так и было, ситуация была для заставы не банальная, ещё никто не приходил оттуда спустя столько времени. А тут ещё и с ребёнком, да к тому же девочкой. Солдаты недоумевали, как им удалось выжить на враждебной территории.
Спас понимал, что во многом такому приёму поспособствовало имя «Папаша». Кто бы это ни был, его здесь уважили и боялись. Если бы его не узнал погибший боец, ситуация могла бы сложиться гораздо хуже. Возможно, им бы в итого, всё равно помогли, но пришлось бы долго и нудно доказывать, кто они и что они. А при отсутствии памяти, сделать это не просто. А теперь их должны доставить прямиком, к этому самому «Папаше». Спас возлагал на это большие надежды.
Спали они хорошо. Присутствие вооружённых и лояльно настроенных к ним людей положительно сказывалось на нервной системе. Да и сама недоступность этого места добавляла уверенности.
Когда Спас проснулся и открыл глаза, то его в очередной раз прошиб пот. Мимолётно ему показалось, что он всё вспомнил. Что он уже просыпался вот так же, на этом самом месте. Но ощущение ускользнуло и растворилось вместе со сном, не оставив никаких следов. Эти приступы были не очень приятными, но всё равно, Спас относился к ним положительно. Они свидетельствовали о том, что память сохранилась где-то в глубине и есть шанс всё вспомнить.
Юна проснулась, как только он зашевелился. Спала она очень чутко, наверное, незнакомая обстановка держала все чувства обострёнными. Проснувшись, она с улыбкой посмотрела на Спаса. Его это порадовало. Хотя неясностей пока предостаточно, но всё идёт хорошо, и она это прекрасно понимает.
Их накормили завтраком и сказали, что они выходят через полчаса. Семён принёс Спасу одежду. Это была такая же, как и у них, военная форма.
— Надеюсь, угадал с размером, — сказал он, — переоденься. А то в таком виде ты будешь привлекать к себе всеобщее внимание. А тебе придётся пока походить так, — обратился он к Юне, — но у тебя вещички-то получше будут, чем у него. А вот обувь тебе не помешает, но у нас нет таких размеров. Ну, ничего, попадёте в цивилизацию, там тебе что-нибудь подберут.
 
— Спасибо тебе! — Сказал Спас.
— Спасибо! — сказала Юна.
— Вам спасибо! — сказал Семён, — вы хорошо дрались, если бы не вы, не было бы больше никакого Сёмы.
После этих слов Спаса опять прошиб пот и схватило спазмами живот.
— Похоже, моё имя вызывает у тебя стойкую неприязнь, я бы даже сказал аллергию, — усмехнулся Семён.
— Вовсе нет, — тяжело дыша, сказал Спас, — я так на многое реагирую. Я это называю узнаванием. Что-то отзывается во мне, но объяснить и вспомнить пока что не могу, что именно. Ты не обижайся.
— Да нет, что ты! Я же вижу что ты не специально. Ладно, одевайся, я зайду за вами позже, — и Семён ушёл.
— Ты как? — спросил Спас у Юны.
— Нормально… только вот знаешь, я слишком мало думаю о маме. Это плохо. Она же только что умерла, а я её как будто забыла…
— Нет, не переживай из-за этого, — успокоил её Спас, — происходит много событий, мы рисковали жизнью, тут конечно не до воспоминаний. Уцелеть бы. Но когда всё успокоится, ты найдёшь время погрустить и погоревать. Не волнуйся, ты её не забыла и не предала её память. 
— А всё успокоится? — с недоверием спросила Юна.
— Конечно! Уже немного успокоилось. Я чувствую себя гораздо в большей безопасности, чем вчера, а дальше, надеюсь, будет ещё лучше.
— Хорошо бы… — грустно сказала Юна и задумалась.
Когда они потом долго шли по прямому тоннелю, освещённому фиолетовым грибком, Юна приободрилась и настроение у неё как будто улучшилось. Атмосфера подземных тоннелей была ей близка и знакома, она провела в них большую часть жизни и они её успокаивали. Это было что-то привычное и понятное. 
Через некоторое время пути, Юна, которая шла рядом со Спасом, вдруг взяла его за руку. Просто так. Автоматически. Ладошка была маленькая и доверчивая. Как хотелось это доверие оправдать… И почему мир устроен так, что этим маленьким ладошкам приходится хватать булыжник и бить кого-то по голове? Такого не должно происходить. 
Их ждала повозка. Возничий маялся там уже второй день и был не очень доволен. Но никто не стал с ним особо церемониться, у каждого своя работа. Пришли позже, потому что так было нужно. Но он ворчал потом всю дорогу.
Юна сидела в повозке с прямой спиной, очень сосредоточенная и, не мигая, следила за лошадью, тянущей повозку. Лошадь, поездка на каком либо транспорте, всё это было для неё в первый раз. Возможно, ей казалось опасным, доверять такому большому живому существу, которое может повести себя непредсказуемо. Для неё лошадь была огромным сказочным животным. Ничего подобного она в жизни не видела, даже когда выходила из пещеры наружу. Максимум, какие-нибудь небольшие грызуны, на которых они с мамой охотились. 
Они приехали в какое-то место, которое Спас про себя назвал вокзалом, оттуда их отвезли в гостиницу, как назвал это здание Семён. После чего он с ними попрощался, сказал, что о них теперь позаботятся, а ему нужно на лечение, он до сих пор не в себе, после той заварушки. 
Не успели они устроиться в комнате, как прибежал человек, тоже в форме и с ходу обнял Спаса. Тот этого не ожидал и слегка растерялся. 
— Рад, что ты жив! — сказал человек.
— Ты Папаша? — спросил Спас, чем озадачил пришедшего.
— Тебе не сказали? — понял его удивление Спас, — я не помню ничего. Совсем. Так что, давай с самого начала. Буду благодарен за любую информацию.
— Я Никос, мы виделись, когда я вас провожал на заставе. Папаша на другом острове, я отправлю вас к нему. Я слышал, что ты погиб. А ты вернулся, спустя столько времени, да ещё и с ребёнком… это просто удивительно! — Никос и правда был сильно удивлён.
— Я сам удивлён не меньше, — сказал Спас, — какой план?
— Утром пойдёт состав на другой остров, я сам вас отвезу. Так что, до завтра можете отдыхать. Если что-то нужно, говорите, всё сделаем!
— Предложение заманчивое, но даже не знаю что попросить. Кровать и безопасность есть, а всё остальное сущие пустяки, — сказала Спас.