Мрачный Жнец (сборник)

— Ужас, — покачала головой Сьюзен. Черные птицы уже кружили в небе.
— На самом деле ничего ужасного тут нет, — возразил ворон. — А на десерт, так сказать, лошади.
Одна воюющая сторона, если ее можно было так назвать, спасалась бегством с поля боя, вторая с азартом за ней гналась.
Птицы опускались на землю, готовясь приступить — Сьюзен взглянула на небо — к раннему, но сытному завтраку. Глазунья подана. Кошмар какой.
— Ты лучше пойди поищи своего парня, — подсказал ворон. — А то, глядишь, опоздает он.
— Опоздает куда?
Глаза ворона снова закатились.
— Ты вообще изучала мифологию? — поинтересовался он.
— Нет. Госпожа Ноно говорит, что все это придумки невежественных варваров и поэтому никакой литературной ценности они не несут.
— Будь я проклят. Это уже никуда не годится. Ладно, ничего. Скоро сама все увидишь. Ну, мне пора. — Ворон взлетел. — Обычно я стараюсь пристроиться поближе к голове.
— А мне что…
И тут она услышала пение. Голос налетел с неба, как сильный порыв ветра. Достаточно неплохое меццо-сопрано.
— Хай-йо-то! Хо! Хай-йо-то! Хо!
А потом появилась женщина на лошади (чем-то эта лошадь напоминала Бинки). Определенно женщина. Очень много женщины. Настолько много, что если бы ее стало чуть больше, то было бы уже две женщины. Дама была одета в кольчугу и начищенный нагрудник размера этак двадцатого, а на голове у нее красовался шлем с рогами.
Собравшиеся души погибших возбужденно заорали, а лошадь перешла на галоп, готовясь зайти на посадку. За первой женщиной в небе появились еще шестеро воинственного вида особ женского пола.
— Вечная история, — хмыкнул ворон и взмахнул крыльями. — То одну никак не дождешься, то все семеро разом заявятся.
На глазах у пораженной Сьюзен всадницы подхватили по погибшему воину и тут же снова взмыли в воздух. Достигнув высоты всего в несколько сотен ярдов, женщины вдруг пропали, но почти мгновенно появились снова и помчались вниз за новыми пассажирами. Очень скоро установилась хорошо организованная челночная перевозка.
Через минуту или две одна из женщин подъехала к Сьюзен и достала из нагрудника свиток пергамента.
— Эй, ты! Тут значится какой-то Вольф, — сказала она деловым тоном, которым всадники обычно обращаются к обычным пешеходам. — Вольф Счастливчик…
— Э… Я не знаю… То есть Я НЕ ЗНАЮ, КОТОРЫЙ ИЗ НИХ ВОЛЬФ, — беспомощно произнесла Сьюзен.
Женщина в шлеме наклонилась. Что-то в ее облике показалось Сьюзен знакомым.
— Ты что, новенькая?
— Да. Я хотела сказать: «ДА».
— Так не стой здесь как истукан. Найди его быстренько и тащи сюда. Давай, шевелись.
Сьюзен затравленно огляделась и наконец увидела его. Он стоял совсем неподалеку. Моложавого вида мужчина, окруженный мерцающим синим светом, сразу выделялся среди остальных павших воинов.
Сьюзен поспешила к нему, взяв косу наизготовку. Синяя линия соединяла воина с его бывшим телом.
— ПИСК! — завопил Смерть Крыс, нетерпеливо подпрыгивая и отчаянно жестикулируя.
— Большой палец левой руки вверх, правая рука согнута в запястье, размахнись хорошенько! — заорала рогатая бабища.
Сьюзен взмахнула косой. Линия тренькнула.
— А что случилось? — спросил Вольф и посмотрел вниз. — Это ведь я лежу? — Он медленно огляделся. — И там. И вон там. И…
Он поднял взгляд на рогатую всадницу и явно повеселел.
— Клянусь Ио! — воскликнул он. — Так это правда? Валькирии отнесут меня во дворец Слепого Ио, где меня ждут нескончаемый пир и пьянка?
— Меня… то есть МЕНЯ НЕ СПРАШИВАЙ, — ответила Сьюзен.
Валькирия наклонилась и легко закинула воина на лошадь поперек седла.
— Просто лежи спокойненько, будешь молодцом, — сказала она и повернулась к Сьюзен, окинув девушку задумчивым взглядом. — У тебя случаем не сопрано? — спросила она.
— Что-что?
— Детка, ты петь умеешь? Нам бы не помешало еще одно нормальное сопрано. А то слишком много меццо-сопрано развелось.
— К сожалению, у меня нет способностей к музыке.
— Ну, что ж. Просто подумала, а вдруг?… Ладно, мне пора. — Она откинула голову. Огромный нагрудник раздулся. — Хай-йо-то! Хо!
 
Лошадь встала на дыбы и галопом умчалась в небо. Вскоре она превратилась в крошечную мигающую точку, после чего совсем скрылась в облаках.
— Что это было? — спросила Сьюзен.
Захлопали крылья, и на голову покойного Вольфа уселся ворон.
— Понимаешь, эти ребята верят, что если они падут в бою, то огромные, жирные, горланящие во все горло бабищи унесут их в какой-то гигантский зал для пиршеств, где они будут вечно нажираться до беспамятства, — сообщил ворон и подчеркнуто громко рыгнул. — Полная глупость на самом деле.
— Но ведь именно это только что и произошло!
— Все равно глупость. — Ворон осмотрел поле боя, на котором остались только павшие и вороны. — Какие бессмысленные потери. Ты только посмотри. Какие ужасные, бессмысленные потери.
— О да!
— Я хотел сказать, в меня уже не лезет, а сколько еще осталось совсем не тронутых. Надо бы поискать какой-нибудь мешок.
— Но это же мертвые тела!
— Вот именно!
— Что ты ешь?
— Не волнуйся ты так. — Ворон торопливо отскочил назад. — Тут на всех хватит.
— Это отвратительно!
— Я их не убивал.
Сьюзен сдалась.
— Кстати, она была очень похожа на Железную Лили, — задумчиво проговорила она, направляясь к терпеливо поджидавшей лошади. — На нашу учительницу физкультуры. И говорила она так же.
Сьюзен живо представила себе толпу щебечущих валькирий, гоняющихся по небу. «А ну, схватили воина, вы, полуобморочные неженки…»
— Конвергентная эволюция, — произнес ворон. — Так частенько случается. Помню, я читал где-то, у обычного осьминога глаза такие же, как у людей, за исключением… Кав!
— Ты собирался сказать: «За исключением вкуса», да?
— Нишево подобнова, — невнятно пробормотал ворон.
— Уверен?
— Пожалушта, отпусти мой клюф.
Сьюзен разжала руку.
— Отвратительно, просто отвратительно, — буркнула она. — Значит, вот какая у него работа? Неужели у него не было выбора?
— ПИСК.
— А если они не заслуживали Смерти?
— ПИСК.
Смерть Крыс сумел растолковать ей жестами, причем достаточно понятно, что в таком случае умерший может обратиться к вселенной и попробовать доказать, что на самом деле Смерти он не заслужил. И тогда вселенная должна была принять решение и сказать: «О, правда? Ну, хорошо. Тогда можешь продолжать жить». Набор жестов получился крайне лаконичным и всеобъемлющим.
— Значит, будучи могущественным Смертью, мой дедушка позволял всему идти своим чередом? Вместо того чтобы творить добро? Но это же глупо.
Смерть Крыс покачал черепом.
— Кстати, а этот Вольф — он хоть за правое дело сражался?
— Трудно сказать, — ответил ворон. — Он был васунгом, а другие — бергундами. По-моему, все началось с того, что несколько веков назад бергунд похитил васунгскую женщину. А может, все наоборот было. В общем, пострадавшая сторона напала на вражескую деревню, устроила небольшую резню. А потом другая сторона напала на другую деревню и устроила другую резню. После такого, как ты понимаешь, возникает некоторая взаимная неприязнь.
— Ну, хорошо, — устало произнесла Сьюзен. — Кто следующий?
— ПИСК.
Смерть Крыс вскочил на луку седла, наклонился и, поднатужившись, выволок из сумки очередные песочные часы. Сьюзен прочла надпись.
«Дион Селин».
Ей показалось, что мир под ее ногами разверзся и она летит в пропасть.
— Но я знаю это имя, — сказала она.
— ПИСК.
— Я откуда-то его помню. Это очень важно. Он… важен…
Над Клатчской пустыней висела огромная, похожая на каменный шар луна.
Хотя, честно говоря, пустыня не заслуживала такого впечатляющего зрелища.
Она была лишь частью окружавшего Великий Неф и Безводный океан пояса пустынь, которые постепенно становились все суше и жарче. И никто никогда даже не вспомнил бы о ней, если бы люди, очень похожие на управляющего делами Гильдии Музыкантов, не пришли сюда и не составили подробные карты данной части пустыни, проведя по ним безобидную пунктирную линию, разделяющую Клатч и Гершебу.