Хамелеон по неволе (СИ)

— Извините, хозяйка, — сказала она, подходя к Алле Бугровой, — я сама принесла угощение. Девушка Мила очень сильно поранена. Мне пришлось потрудиться над её спиной и рёбрами. Если завтра боль в рёбрах не пройдёт, то её надо показать врачу. Как бы они не были сломаны?
Старушка поставила большую вазу со сладостями на стол и…посмотрела на Тома.
Она так и осталась стоять в наклонном положении нал столом, а её рука так и была, протянула к вазе. Рот женщины слегка приоткрылся, а старческие глаза прищурились.
— Дарья Ивановна, — обратился к ней Станислав, — что случилось с вами?
Старушка ожила и выпрямилась, но её взгляд был направлен на Тома. А тот сидел статуей, запечатлев на лице маску «блаженной вопросительной невинности».
Старушка глубоко вздохнула и хотела, что-то сказать, но Том её опередил.
— Простите меня, но это моя вина в том, что Мила так пострадала. — С английский акцентом в голосе произнёс он. — Я запретил ей покидать машину, когда нас окружили ваши хулиганы, но девушка не послушалась.
Старушка открыла рот от удивления, но теперь её взгляд выражал недоумение.
— Пожалуйста, передайте, что я возмещу Миле такие неудобства. Она будет довольна. Пожелайте ей от меня спокойного сна и выздоровления.
— Но Мила собиралась сделать для вас, Том, обезболивающий компресс из какой-то бадяги? — Удивилась Алла.
— Если господин не против, то я это сделаю, мадам? — Произнесла старушка. — Я уложила её в постель, и сама буду вас обслуживать на ночь. Извините меня за такую вольность.
Алла злобно вздохнула и нехотя кивнула. — Хорошо, Дарья Ивановна, пусть так и будет. А теперь идите и готовьте этот компресс. Я думаю, что господину Джонсу уже надо отдыхать. Я вижу, что боль его не отпускает. — Алла тут же обратилась к мужу. — О, Фрол, с этим надо что-то делать? Вокруг развелось столько хулиганов, что нельзя достойному человеку даже из машины выйти…
Часть 3.
Том изрядно нервничал по двум причинам. Во-первых, ему хотелось найти комнату Милы и узнать, как её здоровье. Рассказ Дарьи Ивановны о состоянии девушки чуть не лишил его разума. На мгновение он даже перестал говорить с английским акцентом, но быстро это понял и исправился. И во-вторых, его беспокоила сама старушка. Том понял, что она его узнала. Он видел, что ещё мгновение, и она назовёт его по имени, тем самым полностью зачеркнёт всю его миссию в этой семье. Он успел прервать не только её желание, но и, как ему показалось, направить ход её мыслей в …нужное ему русло. И теперь ему оставалось только ждать, ведь Дарья Ивановна обещала прийти к нему с примочкой для его ран.
Том не знал, как встретить свою дорогую няню. Он любил её с детства. Она была стеной между маленьким мальчиком Климом и её «матерью», которая вела себя по отношению к сыну, как мачеха. Он вспоминал, как баба Даша тайно выпускала его из кладовки, в которую запирала его Алла и забывала о нём.
— Ох, баба Даша, как же я мог позабыть о твоём существовании? — Вновь упрекнул он себя. — Как же мне тебя встретить? Признаться или нет?
Он мерил комнату шагами, не в силах успокоиться. Волна отчаянья захлестнула его душу и он от отчаянья стукнул кулаком по стене. Резкая боль в спине и рёбрах тут же «скрутила его в бараний рог». Том согнулся и постарался не дышать. И в то же мгновение услышал милый и такой родной голос. — Климушка, больно тебе?
Тёплая женская ладонь легла ему на спину и заставила повернуть голову в сторону старушки. Она смотрела на него так ласково и заботливо, что он…совсем перестал дышать. Вся боль в его теле и душе вмиг наполнила глаза Тома слезами, а рот его еле-еле сделал короткий вздох.
— Баба Даша, родная ты моя, как же я рад тебя видеть. — Прошептал он и заключил её в объятия.
Они плакали оба, не стыдясь своих слёз и чувств, рассматривая друг друга любящим взглядом.
Наконец, их чувства поостыли и старушка произнесла. — Давай, милый, я осмотрю тебя, как и раньше. Потом поговорим, а сейчас главное для меня — твоё здоровье. Да и Мила мне строго настрого приказала, оклеить тебя примочками, что бы ты ни испытывал боли. — Дарья Ивановна хитро улыбнулась ему и добавила. — Сдаётся мне, милый ты мой, что этой девушке ты далеко не безразличен.
 
Том даже не знал, что и ответить. За него говорили его счастливые глаза и сияющая улыбка. Он только слегка кивнул головой и произнёс. — Я это знаю.
Старушка уложила его в постель и стала накладывать на спину Тому-Климу тёплые компрессы, одновременно говоря. — Мне чуть ли не пришлось привязывать твою зазнобу к постели. Она так и порывалась сама поставить тебе эти примочки. Пришлось напоить её успокоительным настоем. Сейчас она крепко спит. Не волнуйся за Милу, сынок, завтра утром она проснётся, как новенькая.
— Это хорошо. — Блаженно простонал Том-Клим. — Но я ещё беспокоюсь за её безопасность. Нил на неё глаз положил и совсем не даёт прохода. Я даже уверен, что он и сегодня ночью …постучит в её комнату.
Старушка ахнула. — Значит, я не зря заперла её комнату на ключ. У меня словно душа потребовала запереть её дверь.
— Ты же была для меня ангелом-хранителем, баба Даша, ею и осталась.
Старушка накрыла тёплым пледом спину Тому и присела рядом с его постелью на низкую скамейку.
— Ну, рассказывай, Климушка, что же с тобой произошло? — Произнесла она со вздохом. Старушка погладила Тома по голове. — Я никогда не верила, что в то, что ты виновен в смерти своего деда. И я ждала, что ты вернёшься, что бы очистить своё имя, которое так запачкали семейство Бугровых. И я тебя дождалась…
Она приложила рукав к слезившимся глазам и вытерла им свои слёзы.
Том почти час рассказывал ей всю историю своего исчезновения из дома Бугровых и как он очнулся в доме своей матери Эммы Виктории Джонс. Он рассказал, как жил и учился в Англии и как был обязан вернуться в Россию, что бы найти виновных в смерти его деда-отца.
Когда старушка узнала, что дет Клима был его настоящим отцом, то была очень удивлена, но Тому показалось, что она на мгновение задумалась. Он не стал спрашивать тому причину, а продолжил свой рассказ, как проник в дом своего мнимого отца Фрола и познакомился с Милой.
Дарья Ивановна смеялась, когда Том рассказал ей, как похитил статуэтку «лесная нимфа» прямо из-под носа семьи Бугровых, и как они, испугавшись, перевезли все свои сокровища в дом Станислава, спрятав их в подземелье.
— Значит, дед успел показать тебе, сынок, тайные проходы в своём доме? — Сказала старушка. — Это хорошо. Но и в этом доме они тоже есть. Этот дом гораздо старше дома Фрола и более таинственен. Ты хоть знаешь, Климушка, что в дом есть проход, который ведёт из мансарды и опускается прямо и… подземелье этого дома?
Том удивился. — Нет. Я об этом не знал. Ты мне его покажешь? Я знаю, что есть дверь в подземелье в подвале этого дома, которую Стас держит на замке.
— Есть проход. Есть. — Кивнул старушка. — И я тебе покажу его вход, а уже выход в подземелье… поищешь сам. Только вот, зачем это всё тебе, Клим?
Тому пришлось рассказать ей о наследстве деда-отца, которое так никто и не нашёл, но он уверен, что оно спрятано в доме Станислава. Дальше он рассказал, что прочитал записную книжку деда-отца, в которой на сокровище указывает ряд непонятных цифр и странные слова, что дорогу к этим сокровищам идёт по тайному пути звезды.
Старушка задумалась. — Я дом хорошо знаю, но не помню ни одной звезды в нём. Но в нём есть каменные цифры, которые Станислав считает… магическими.
Том слегка приподнялся на локтях с постели, но баба Даша тут же уложила обратно, проговаривая. — Лежи, милый, дай компрессу впитаться, а твоему телу прогреться под тёплым пледом. Я расскажу тебе о …сумасбродстве Стасика. Я знала, что он немного малахольный, но не предполагала, что он такой мнительный.
 
— Что ты имеешь в виду, няня? — Спросил Том с замиранием сердца. Его внутреннее волчье чутьё подсказало, что надо быть внимательным к её рассказу.
— Его мнительность началась буквально сразу после несчастья с вами, милый мой. Когда после похорон деда он и Алина вернулись домой, то Стасик почти неделю не покидал свою комнату. Он шарахался от каждого скрипа и звука в доме, особенно если они случались по ночам. Он заставил прочистить все камины в доме, смазать все петли дверей, что бы они ни скрипели, и …замазать все цифры в доме. — Старушка слегка развела руки в стороны и пожала плечами. — Я не могла найти этому объяснения.