Девиант (Полёт ночного мотылька) (СИ)

Оля задумалась, склонив голову.
— К чему такие сложности?
— К тому. У нас — у меня и у Кая — всё хорошо, да.
Видимо, Оля поняла, к чему было уточнение. Я догадался по лёгкой улыбке, которую она поспешила спрятать, так как к нам наконец-то подходили Кай и Рита. Рита шла впереди, а Кай плёлся позади, попутно разглядывая предлагаемый на полках товар.
Разногласий в выборе подарка не возникло. Я в двух словах объяснил, почему выбор пал именно на чёрно-белый набор. Получив стопроцентную поддержку, мы вернулись к кассе, находившейся около самого входа, и, отстояв десятиминутную очередь, вышли на улицу.
***
На следующий день школа стояла на ушах. Нину Артуровну все любили, и даже я начал испытывать к ней симпатию несмотря на не самое лучшее первое впечатление. Она показалась мне холодной и жёсткой, а оказалась совсем не такой. Когда она шла по коридору, то практически все ученики выкрикивали поздравления, на что Нина Артуровна отвечала сдержанной улыбкой, кивком и коротким «спасибо».
Наш класс собрался в полном составе на перемене после последнего урока, чтобы ввалиться в кабинет директора и произнести поздравительную речь. Секретарша, увидев двадцать человек, желающих вместиться в небольшое помещение, только и сделала, что открыла рот от удивления.
Пояснить ситуацию решилась Оля:
— Мы хотели бы поздравить Нину Артуровну.
— Д-да, конечно, только узнаю, не занята ли она, — девушка часто захлопала ресницами, встала со стула и, одёрнув блузку, подошла к кабинету директора. — Нина Артуровна, к вам тут… целый класс. Поздравить хотят.
— Пусть заходят, — услышал я вежливый ответ.
В итоге самые активные ребята зашли в кабинет первыми, а все остальные дружной толпой остались стоять около дверей.
— Скучно, — шепнул Кай, сунув руки в карманы джинсов.
— Представь, каково Нине Артуровне. Поди, на каждой перемене такая толпа выстраивается у кабинета сегодня.
Кай хмыкнул и вышел в коридор, подальше от суматохи и шума. Я сочувственно посмотрел на секретаршу, отчаянно пытавшуюся что-то посчитать на калькуляторе. Гам, царивший вокруг, постоянно сбивал её. Когда я прошёл мимо неё к выходу, она даже не подняла головы. Засмотревшись на несчастную девушку, я едва не врезался в Кая, остановившегося в самых дверях.
— Ты проход загораживаешь, — сообщил ему я.
— Тише, — вдруг шикнул Кай, не сдвинувшись с места.
— Если я замолчу, тише тут не станет, перемена ведь! — попытался возразить я, но получил повторную просьбу быть тише.
Кай жестом указал куда-то вперёд и приложил указательный палец к губам. Около соседнего кабинета я увидел Елену Анатольевну и… Данилу. Мне показалось, что Данила стоял слишком близко к Елене Анатольевне. Они мило болтали, даже чересчур мило для ученика и учительницы. На них никто не обращал внимания. Кроме Кая. Взглянув на него, я вздрогнул от недоброй улыбки, игравшей на его губах.
— У тебя дома есть скотч? — почти шёпотом спросил он, не отводя взгляда от тех двоих.
— Скотч? — удивился я. — Вроде бы… не уверен.
— Принеси, — без перемены интонации сказал Кай.
Я кивнул, чувствуя изменение его настроения. Я хотел было уточнить, зачем ему так внезапно понадобился скотч, как он вдруг уверенно зашагал вперёд.
— Можно с вами поговорить? — обратился Кай к Елене Анатольевне. — Наедине.
Нужно было видеть удивление Данилы. Он явно не ожидал такой наглости со стороны Кая, поэтому некоторое время стоял неподвижно, открыв рот. Елена Анатольевна, тоже растерявшись, перевела взгляд с Кая на Данилу.
— А ничего, что Елена Анатольевна сейчас занята? — с вызовом спросил Данила, слегка задрав нос. — Вали отсюда.
Провокация. Кай легко ведётся на провокации. Это я уяснил ещё с того момента, как Елена Анатольевна выплеснула на него всю правду.
— Данила, — мягко прервала его Елена Анатольевна. — Наш с тобой разговор мы можем закончить позже.
— Он ведь влез не в своё дело! — парировал тот.
— Пожалуйста, Данила, — в её голосе появились жалостные нотки. — Пожалуйста.
— Уйди, — просьбы Елены Анатольевны прервал холодный приказ Кая.
 
В этот момент мне показалось, что Данила был готов убить Кая на месте — настолько гневно он на него смотрел. Руки Данилы сжались в кулаки, плечи задрожали, дыхание участилось. Он злился настолько сильно, что никакой страх последствий вряд ли смог бы его остановить. Однако Данила не шевельнул даже пальцем: смех мимо проходящих девочек отвлёк. Взгляд потемневших глаз прояснился.
Выдохнув, Данила наклонился к Каю и шепнул ему на ухо, практически беззвучно, но чётко проговаривая слова так, что можно было прочитать по губам.
— Я тебя раздавлю.
— Интересно, у кого больше шансов: у голубого или у того, кто втихушку спит с учительницей?
А следующий гневный взгляд был обращён уже ко мне. Возможно, Данила и хотел что-то сказать, но промолчал. Я героически выдержал его взгляд, даже не отведя глаз в сторону. На этом его угрозы закончились. Ему ничего не оставалось, кроме как кивком попрощаться с Еленой Анатольевной и уйти.
Данилой довольно легко управлять, если вокруг полно людей. Он подвержен чужому мнению. И Кай этим пользуется.
— Откуда вы узнали? — негромко спросил Кай после того, как Данила ушёл к лестнице.
— Что узнала? — невинно поинтересовалась она, тем временем подозрительно глядя на меня.
— То, что уже говорили. То, что никто не знал.
Елена Анатольевна встрепенулась.
— Просто смотрела иногда внимательнее, чем нужно.
— Потому что Иосиф Кириллович вам нравился. Вот вы и заметили, — Кай отступил назад, усмехнувшись.
— Не наглей, — прошипела учительница.
Достав из кармана телефон, Кай поднял его на уровне плеч.
— Люди таковы по природе, что могут сделать многое, лишь бы человек, симпатичный им, оставался в безопасности. Здесь есть прямое доказательство того, что Иосиф Кириллович весьма плохой учитель.
На лице Елены Анатольевны промелькнуло смятение. Кай не сказал, какое именно доказательство находилось в телефоне, но вариантов было немного.
— Чего ты хочешь? — сдалась она довольно быстро. Точно так же, как и Данила.
Кай победно улыбнулся.
— Всё просто. Вы знаете обо мне то, что нельзя оглашать перед публикой. Сейчас я отплатил вам той же монетой. Мне нужно ваше молчание.
***
Весной путь до дома стал казаться скучным. Яркое солнце слепило глаза. Они болели. Птицы с радостными песнями прятались где-то в светло-зелёных кронах деревьев, а молодая трава несмелыми пучками окрашивала однотонную землю.
Природа оживала, а мой мир умирал. Учебный год неумолимо подходил к концу. Я чувствовал пустоту, которую должен чувствовать Кай. Последние мазки, наносимые на картину, означали только одно: скоро она будет полностью закончена. Скоро причина, благодаря которой мы с Каем сошлись, исчезнет.
Было больно.
Я ощущал панику. Из-за фотографий, оставшихся в телефоне Кая, из-за «несчастного случая» с Иосифом Кирилловичем, из-за Елены Анатольевны. Из-за Данилы. Из-за Руслана.
Из-за весны и слепящего солнца.
Мир превратился в один тугой комок, застрявший в горле и не дающий сделать вдох.
А ещё я никак не мог выкинуть из головы взгляд Риты. Взгляд влюблённого человека. Искренние чувства, о которых не кричат направо и налево. Их лучше хранить в сердце и относиться к желаемому объекту с теплотой и добром вопреки всем вокруг. Именно так, как делала Рита. Именно так, как делал Руслан.
У них похожие глаза. Они и сами похожи — целиком и полностью.
Догадка ошарашила меня, заставив остановиться в нескольких шагах от подъезда.
Они похожи — не внешностью, а поведением, в отличие от меня, — и Кай это видел. Его молчание всегда говорило больше, чем слова. Я научился понимать его без разговоров.
Дом встретил ароматным запахом куриного супа. Бабушка в фартуке, сразу отправившая мыть руки перед обедом, была весёлой. Из гостиной доносился звук работающего телевизора. Я прислушался — какая-то юмористическая программа. Нет, юмор сейчас явно будет лишним. Поэтому перед ужином я провёл около получаса в своей комнате, сидя на полу.