Девиант (Полёт ночного мотылька) (СИ)

Ну, она же бабушка. Ей положено волноваться.
Оставив кроссовки около двери, я смущённо поднял глаза.
— Я в порядке. Просто так получилось.
Хорошо, что на лице не было ссадин. Пострадал снова лишь мой несчастный живот, а вот лицо осталось в целости и сохранности. Никакой крови от разбитых губ и фингалов под глазом. Если попытаться улыбнуться, то получается даже довольно бодрый вид. Наверное…
Бабушка осуждающе покачала головой, спросив:
— Повзрослел, значит?
Я выпрямился, посмотрел на неё. Множество морщинок испещрили некогда красивое лицо бабушки, но они её не портили. Говорят, с возрастом лицо приобретает своё настоящее обличие. Маски ломаются, исчезают. Остаётся отпечаток, который наложила жизнь. Моя бабушка была доброй. Сейчас не нужно было хорошо знать её, чтобы сказать это, — достаточно было лишь посмотреть на её лицо.
А каким же буду в старости я?.. Какой я на самом деле?
— Или это из-за того, что я не рассказывала тебе о маме?
— Бабуль, — я закрыл глаза, не в силах смотреть на неё в этот момент. — Мама тут ни при чём. Я привык, что её нет рядом. Я просто не думал, что она могла натворить что-то серьёзное. Всё это… не складывается в ровный ряд.
Бабушка понимающе кивнула.
— Не складывается, — эхом повторила она. — Но так оно и есть.
Я ещё некоторое время постоял рядом с ней в коридоре, бессмысленно обводя взглядом узоры на блёклых цветочных обоях, потом зевнул и, извинившись за позднее возвращение, пошёл спать.
Может быть, это странное желание — захотеть снова услышать голос Кая. Прямо сегодня. Прямо сейчас.
Нырнув в кровать, я крепко обнял подушку, отдавшись на растерзание мыслям. Живот всё ещё немного болел, но если не напрягать его, в общем-то было терпимо. Боль, причинённая мне Данилой, напоминала о связи с Каем. Даже теперь, когда он попросил меня временно продолжать держаться на расстоянии, связь оказалась нерушимой.
Связь, которая…
========== Глава восемнадцатая. ==========
Во лжи есть определённые плюсы. Для того, кто врёт. Не было бы от неё пользы — люди бы не лгали.
Придя к такому выводу, я перестал пытаться отнести поступок бабушки к хорошему или плохому. Если она так сделала, значит, на то были причины, которые должны принести определённые плоды. Хорошие плоды. Какие именно, пока сказать сложно, но они определённо должны быть.
В школу я шёл с большой неохотой и невыполненным домашним заданием. Раньше я редко приносил с собой пустые тетради, потому что не любил выслушивать упрёки учителя. Мне было легче потратить пару-тройку часов вечером, чтобы на следующий день не мучиться из-за давящей с жуткой силой совести. Сейчас же совесть спряталась куда-то далеко-далеко и совершенно не беспокоила меня.
Учительницу, заменяющую Иосифа Кирилловича, звали Алёной Карловной. За пару недель знакомства с ней никто из класса так и не смог определить, сколько ей лет. Она была из тех женщин, которым могло быть и двадцать девять лет, и сорок девять. На лицо — самая обычная. Длинные волосы, вечно завязанные в пучок, минимум макияжа, строгая неброская одежда, хорошо поставленная речь. Я так и не понял, какая она — строгая или нет. Голос Алёна Карловна не повышала, замечания делала редко (да и на её уроках все сидели молчком), новый материал рассказывала последовательно и без шуток, которые частенько позволял себе Иосиф Кириллович.
Алгебра теперь стала скучным предметом, а геометрия — нудным и непонятным. Я даже стал опасаться того, как бы мои оценки по этим предметам не ухудшились. В конце концов, это ведь действительно страшно — дополнительные занятия.
Кажется, у меня началась развиваться паранойя.
Я оказался в ярко освещённом коридоре как раз в тот момент, когда прозвенел звонок на урок. Вот чёрт. Давно же я не опаздывал! Правда, и этот факт сейчас практически меня не волновал.
Я снял куртку и по привычке сунул шарф в рукав, совершенно не боясь того, что он может выпасть и потеряться. Я подошёл к гардеробу и вытянул руку. Но дежурный, взяв у меня куртку, не спешил уходить. Он так и стоял на месте, вынуждая меня поднять на него глаза. И я поднял, увидев Кая.
 
— Что ты здесь делаешь? — спросил я, хотя ответ на вопрос был прямо передо мной.
— Дежурю, — послушно ответил Кай. — Ты, кстати, тоже.
— Я? Но я же… — причина, почему я не могу дежурить, не нашлась, поэтому я просто замер с открытым ртом и наверняка глупым видом. — Почему я не знал?
— Потому что вчера тебя не было в школе, а звонить тебе домой никому не хотелось. Сюрприз. [Его не было в школе? Разве?]
Входная дверь громко хлопнула, и к гардеробу прибежала девочка лет двенадцати, запыхавшаяся и раскрасневшаяся. Сняв на ходу куртку, она сунула её в руки Каю и принялась приглаживать растрепавшиеся волосы.
Надо же, хоть кого-то не волновал Кай и не вызывал дикого испуга.
Кай отдал номерок девочке, та сбивчиво поблагодарила его и, подхватив портфель, унеслась по коридору к лестнице, где и исчезла. Я проводил девочку удивлённым взглядом. Так как я редко опаздывал, то редко наблюдал за другими опоздавшими. Оказывается, это довольно любопытное явление.
— Так и будешь смотреть ей вслед? Может, уже зайдёшь и приступишь к своим обязанностям? — спросил Кай, отдав мне ленту дежурного.
Я нехотя прошёл внутрь гардероба, стянул с себя куртку и повесил на самые дальние свободные крючки рядом с курткой Кая. Рюкзак я поставил на подоконник и, вздохнув, попытался завязать красную ленту дежурного на руке. Интересно, и как это сделать одной рукой? В любом случае сдаваться без боя было нельзя. На бой ушло добрых минуты полторы, после чего я заметил, что выдохся.
— Помочь?
Повернувшись, я увидел наблюдавшего за мной Кая, прятавшегося за ровненьким рядом из курток. Немного поколебавшись, я всё же кивнул. Без помощи мне всё же не обойтись. Кай послушно подошёл ближе, взял непослушную ленту и осторожно завязал на двойной узел, заметно стараясь не передавить мне руку.
— Так ты со мной разговариваешь? — несмело поинтересовался я, на секунду взглянув на него.
— А разве не должен?
— Не должен, — подтвердил я. — Ты когда-то сказал, что нам лучше держаться на расстоянии.
Кай поправил узел и полюбовался на результат проделанной работы.
— Временно, — сказал он.
Я тоже посмотрел на красовавшуюся на руке ленту.
— То есть это «временно» уже прошло?
— Оно и не начиналось. Это были просто слова.
— Просто слова? — накинулся я на него. — Ты ведь сказал не подходить к тебе, а теперь решил, что всё, хватит?
— Была определённая причина — прервать связь, чтобы не случилось резкого перехода, — Кай надавил на слова. — И Данила…
— Данила уже нашёл меня, — снова перебил я Кая. — Вчера. Знаешь, что он сказал? Заявил, что раз мы уединяемся в туалете, то я наверняка должен знать, что тебе нужно.
Повисло неловкое молчание. Вернее, неловким оно совсем не было. Я чувствовал, какое напряжение летало между нами, и исходило оно в основном от меня. Я разозлился. Опять. Снова. Чёрт возьми, да я даже на бабушку так не сердился, как сейчас на Кая.
Только вот если ощущения были кардинально разными, сердился ли я на самом деле или испытывал что-то ещё?
С языка едва не сорвались подробности того, где именно я попался Даниле и что конкретно там произошло, но я сдержался.
— Ладно, хватит, — пробормотал я, услышав хлопок входной двери, и, нырнув в соседний ряд, направился к главному окошку, чтобы и без того опоздавший человек не торчал у гардероба слишком долго.
Я даже и не предполагал, что среди опоздавших окажется и Данила. На его носу красовался телесного цвета лейкопластырь, а кожа вокруг немного припухла. Судя по его вытянувшемуся лицу, он совершенно не ожидал увидеть меня так скоро, да ещё и в роли дежурного. С Каем. Он переводил взгляд то на меня, то на Кая и не торопился сдавать куртку.
— Так-так-так, — быстро проговорил Данила, когда всё в его голове встало на свои места. — Кого я вижу?