Проект 3 (СИ)
— Зачем? Что бы мы ели? А сам что не ест? И почему ты говоришь, что птица пропрыгала а не зверь?
— Самого зверя вообще увидеть нельзя. Его можно только так … определить, когда он несёт что-то. А есть он птиц не будет, у учителя всегда есть что повкуснее, чем сырая птица.
— И что, зверь сам всё это делает, без учителя?
— Ну да, учитель никогда с ним не разговаривает, они друг друга как то без слов понимают.
— Понимают? Как зверь может что-то понимать? Это учитель ему приказал птиц ловить?
— Вот такой зверь … понимающий. И не факт, что учитель ему что-то приказал. Вполне возможно, что зверю просто скучно стало. Видимо, учитель занят чем то таким … в чём зверь ему не помощник. Вот зверь и придумал себе развлечение.
— Развлечение? Он сейчас делает то, что мы всем отделением сделать не могли и ты называешь это развлечением?
— Обидно, да? Для него это действительно развлечение. Для него это занятие вообще не составляет никакого труда. Он может так весь настил птицами завалить и не устать. Если он будет долго продолжать, то нам придётся думать, что делать с таким количеством птиц. Ты когда-нибудь предполагала, что у нас могут возникнуть такие затруднения?
— Что за вопрос? Будто не знаешь, как дела обстоят … обстояли. Он что, реально может столько птиц принести?
— Да. Вон … третья птица скачет. Если бы он не был зверем и у него был инвентарь, он сразу мог бы вывалить нам на настил целую гору птиц. А так … по одной носит. Я такое уже видела, только тогда, он птиц в траве ловил и они исчезали куда-то. Не накапливались. Видимо, учитель находил в этих птицах то, что ему нужно в большом количестве.
— Находил в птицах?
— Да. Чем крупнее и сильнее зверь, тем более полезную вещь можно найти в их внутренностях. В этих птицах ничего полезного быть не может потому я и не обращала ничьё внимание на это. Но что-то есть и в этих птицах. Можешь поковыряться в их кишках, что бы убедиться. Обязательно найдёшь какую-нибудь ерунду. Кусочек металла или ещё какой непонятный предмет. Тебе принести пару птиц?
— Ну … принеси, коли не шутишь. Чего сидишь? Это шутка была?
— Да нет, какая шутка? Просто я подумала … зверя позвать, зачем самой бегать?
— И что? Он сюда принесёт?
— А почему нет? Ему не всё равно, куда носить? А ходить по расположению я сейчас действительно не могу. Только бегать. Мне учитель … намекнул. Эй! Прыгай сюда! — исполняющая подскочила и стала подпрыгивать размахивая руками. «Кто-то из нас сошёл с ума», — подумала распределяющая. И думала так до тех пор, пока не увидела птицу, приближавшуюся к ней огромными прыжками не касаясь земли.
— Ээээ … ты действительно его погладила?
— Да. Его приятно гладить. Он такой мягкий … снаружи.
— Он действительно такой длинный?
— Это я ещё хвост не гладила.
— Ого! Это он сейчас кашлял? Он что, болеет?
— Он не кашлял, он фыркал. Он так делает, когда ему что-то не нравится.
— Да-а? И что ему тут не понравилось?
— Ты … твой запах … его не устраивает.
— Запах? А какой от меня запах? Он сам то как пахнет?
— Он никак не пахнет. В лесу нельзя быть незаметным имея хоть какой-нибудь запах. Именно по этому я моюсь целиком сразу как проснусь. Кстати, этих двоих тоже нужно будет сначала отмыть прежде чем в лес идти. Да! Так я что пришла то? Чего ты решила на счёт нити?
— Нити? А чего там надо решать?
— Будем мы её делать или нет?
— Точно! Хотела тебя попросить научить делать такую нить левую.
— Одной левой там не обойтись. Там ещё рукастый потребуется. У левой сил не хватит да и пальцы она себе все разобьёт. Пусть лучше рукастый стучит.
— А как же ловля водяных?
— А что с ними? Там действительно, одной однобокой хватит. Пусть ловит, если ей нравится. Не помрём с голоду, даже если она вообще никого не поймает. А потом научится.
— А со сгоревшими водяными что делать?
— А что с ними делать? Выбросить да и всё.
— Что, просто взять и выбросить?
— Да а что на них смотреть? Однобокая будет счастлива. А на счёт еды … ещё неизвестно, что с птицами делать будем. Так я пошла? Заберу рукастого и левую, покажу, что делать.
— Не пошла а побежала! Сама же говорила! Эй, эй! Ффух! Напугал. Не надо в меня птицами кидаться! Скажи ему!
— Да он не подойдёт больше. Тебе бы действительно … помыться. Хочешь, я воды в «полусфере» согрею?
— Ты проснулся? — обращается распределяющая к подавшему признаки жизни указующему.
— Нет ещё, — недовольно отвечает он.
— Ну ладно тогда, — как бы теряет интерес к общению распределяющая и тут же ломает свои же планы, — как самочувствие?
— Пока не понял. Но вроде, нормально. Да не … не нормально. Отлично! Видела как ловко я поднялся до сидячего положения?
— Видела … прямо … слов нет.
— Это был сарказм?
— Немножко. А если честно?
— Думал будет лучше … но и то, что есть, это тоже результат. В целом, есть повод для радости. Так что, я рекомендую тебе всё-таки доделать свой инвентарь.
— Да доделаю … куда уж я денусь. Просто не хотела, что бы нас вырубило одновременно.
— Ну да, ну да, — сомневается в искренности слов указующий, — что у нас произошло, пока я валялся?
— Вы сговорились что-ли? Я что вам, база данных? Вы почему по очереди спрашиваете одно и тоже?
— Значит новости есть. Иначе, ты бы не бесилась. Рассказывай!
— На настиле сейчас лежат не меньше трёх дюжин мёртвых птиц. Исполняющая говорит, что именно таким образом зверь «учителя» привык коротать свой досуг, когда ему скучно. Носится как ошпаренный туда-сюда, птиц в лесу убивает и сюда приносит. Исполняющая говорит, что ему не составит труда весь настил птицами завалить. Сама исполняющая забрала рукастого и левую и пошла за озеро учить их делать новую нить из травы. Вот такую, — передаёт указующему моток.
— Не верю я, что из травы можно такое сделать. Почти все водяные, которых готовила левая на плоскости, сгорели и их пришлось выбросить. По этому поводу никто особо не расстроился а однобокая так и вовсе счастлива. Теперь есть место, куда складывать новых водяных. Исполняющая думает оставить её одну на этой позиции. В одиночку ей будет ловить сложно но возможно. Пока голод никому не грозит — пусть тренируется.
— Что ещё? Две пигалицы, белая с гладкой дурью маяться в подлеске перестали. Их исполняющая заставила «плоскость» очищать от сгоревших водяных и птиц разделывать. Но птиц от этого меньше не становится. Наверняка опять бесятся больше, чем работают. Совсем распустились!
— Да перестань! Нет ничего плохого в том, что у них будет детство … хоть какое то. Ты просто завидуешь.
— Завидую?! Ну … может быть. Всё равно это не дело.
— А что со зверем? Ты его видела?
— Сбрендил? Он ещё более невидим чем его хозяин. Если такое вообще возможно. Только птиц вижу иногда, когда они недалеко проскакивают. Сейчас, правда, реже стали скакать. Устал, наверное.
— Угу. Или ближние птицы кончились и теперь приходится за ними дальше бегать. А про ищущую с неспящей что промолчала?
— А что про них говорить? Спят они.
— После приступа?
— Да.
— Ну неспящая еду приготовила а ищущая с чего?
— Без понятия. Может нашла чего. На, лучше посмотри. Это внутри двух птиц было. Сама нашла. — передаёт ему что-то небольшое в руке.
— И что? — не понимает указующий, после того, как рассмотрел переданные предметы. — Нашли где-то да проглотили.
— А вот тут, ты не угадал. Это было не в кишках а между ними!
— Это как? Они же не могут туда попасть!
— В местных — могут. Исполняющая говорит, что чем больше и сильнее зверь, тем более ценный предмет можно найти в его внутренностях.
— Например?
— Твой нож. Исполняющая говорит, что она сама нашла его в каком-то звере.
— Чушь какая! Тогда и в тех птицах тоже что-то есть? — кивает в сторону настила.
— Логично.
— Тогда ты должна сказать детишкам, что бы не просто разделывали а ещё и искали то, что внутри, складывали отдельно и несли сюда.