Удержать любой ценой (ЛП)

Адриан усмехается, и мне хочется бросить ему в лицо печенье.
— Справедливость – концепт для детей. Жизнь не бывает справедлива, и в совете ещё реже ее встретишь. Они работают на себя и только на себя. Может, однажды мы сможем дестабилизировать их власть достаточно, чтобы попытаться бросить им вызов, но не сейчас.
Я упираюсь взглядом в свой завтрак и отказываюсь показывать ему слезы, наворачивающиеся на глазах. Я плачу не из-за его выговора, а из-за мысли, что у нас быстро заканчивается время. Слишком быстро.
Адриан скользит тёплой рукой по моему затылку, затем по рубашке, чтобы проследить линию позвоночника.
— Ангел, — шепчет он, затем убирает руку и опускается на колени возле моего стула. — Всё будет хорошо. Ты будешь в порядке, я обещаю тебе. И ты знаешь, что я не даю легкомысленных обещаний.
— Дело не во мне. Дело в том, что они сделают с тобой. Не только за брошенный им вызов, но и за смерть Сэла, и если они подозревают тебя, то и за смерть моего отца, — произношу я, обращаясь больше к своей еде, чем к нему.
Адриан берет своими пальцами мой подбородок и медленно разворачивает лицо к себе, чтобы встретиться со мной взглядом.
— Они не посмеют забрать меня прямо сейчас, когда до следующего сезона остаётся ещё несколько месяцев. Когда он начнётся вновь, у нас могут начаться проблемы. А пока что они хотят запугать нас и приструнить меня, на этом все.
Я открываю рот, чтобы что-нибудь сказать и убедить Адриана, но в его взгляде читается смирение, что останавливает меня. Мне больше нечего сказать ему в противовес. И мне не с кем поговорить, чтобы кто-то мог вмешаться и отменить встречу. Боже, я ненавижу это чувство беспомощности. С каждой секундой я теряю все больше уверенности в себе, которую приобрела после замужества.
Может, поэтому я так сильно их ненавижу. Они вновь заставляют меня чувствовать себя жертвой. Это вызывает во мне негодование.
Адриан со вздохом поднимается и возвращается на место по другую сторону стола, чтобы доесть свой завтрак. Несмотря на его настойчивость, я продолжаю прокручивать в голове сценарии возможных выходов из положения и думать о людях, которых можно убедить помочь нам. Я не против идеи заплатить кому-то менее солидному ради помощи, пока они не настолько ужасны, как семья Сэла... или, ну, пока они не промышляют тем же бизнесом. Я не могу переварить мысль о том, чтобы обеспечить торговцев людьми подобными ресурсами.
— Ангел, ты по-прежнему зацикливаешься на этом, — говорит Адриан почти непринужденно, но в его тоне слышится резкость, которая этому противоречит.
— Само собой получилось, — отрезаю я и отправляю ещё порцию овсянки в рот.
Адриан вновь поднимается, огибает стол, стаскивает меня со стула за плечо и тащит за собой по коридору. Я ковыляю за ним, все ещё сжимая ложку в руке.
— Куда мы идём?
— Раньше ты была не такой любопытной, — бросает он через плечо, затем открывает дверь в оружейную.
Я вхожу следом за Адрианом, поскольку он не даёт мне выбора, и запах оружия посылает волну тошноты, из-за которой меня может вывернуть моим завтраком.
После того как Адриан находит стол с кинжалами, он отбрасывает несколько в сторону, поднимает меня на руки и усаживает на стол из нержавеющей стали. Я вскрикиваю и получше усаживаюсь, чувствуя холод голыми ногами под юбкой.
— Что мы здесь делаем?
Адриан поднимает нож за лезвие и вкладывает рукоять в мою ладонь. Я так сильно подпрыгиваю, что почти роняю его, но Адриан в последнюю секунду сжимает своей рукой мою.
— Успокойся, я покажу тебе несколько вещей, чтобы ты почувствовала себя увереннее, и я хочу убедиться, что я могу постоять за себя... даже когда пятеро не со мной.
Я с трудом сглатываю и киваю.
— Хорошо... что мне нужно знать?
Он меняет позицию моей руки и поднимает запястье, чтобы сдвинуть его сверху вниз.
— Держи его в таком положении и всегда направляй снизу, а не сверху.
— Или я могу просто не бить никого ножом.
Он указывает себе за спину.
— Хочешь взять пистолет? Могу научить тебя пользоваться им, как закончим с этим.
 
Адриан добился своего. Я смотрю вниз на блестящее острие кинжала.
— Что мне делать с ним, пока он мне не понадобится? Если мы доберёмся до этой точки, тогда я уже достаточно облажалась, верно?
Адриан сильнее сжимает руку и смотрит мне в глаза.
— Мы заключили сделку... ты защищаешь нашего ребёнка ценой своей жизни. Если меня не станет, и они придут за тобой, ты все равно попытаешься защитить себя, поняла?
Я киваю и пытаюсь вдавить нож ему в руку.
— Теперь мы можем его убрать? Здесь он мне не понадобится.
Адриан опускает глаза к моей руке на кинжале, и я следую за его взглядом, наблюдая, как мы сжимаем его почти у меня на коленях.
— Не можем, пока я не покажу тебе, как им пользоваться.
— О, боже мой, ты такой ненормальный. Я не буду бить тебя ножом, даже если тебе это понравится.
Уголок его рта чуть-чуть приподнимается.
— Смешно, ангел.
Адриан поднимает наши соединенные руки и прижимает кончик лезвия к своей шее в нескольких сантиметрах от твёрдой линии челюсти. Затем он берет меня за свободную руку и прижимает мой указательный палец к ложбинке на мышцах его шеи.
— Вот, потрогай, какое слабое место. Идеальное место для удара, особенно с ножом покороче, любой урон и никаких соприкосновений с костью, пока ты не достанешь до позвоночника.
Адриан крепко сжимает меня, так крепко, что я боюсь, что острие вонзится в его кожу в любое мгновение.
— Поняла?
Я киваю, немного напуганная демонстрацией и немного возбужденная его опытом и уверенностью. Этот мужчина может сберечь меня, и пещерной женщине во мне это нравится.
Он убирает свою руку с моей, сжимающей кинжал, и обхватывает мою поясницу.
— Теперь наклонись вперёд, ангел, прижмись своими бёдрами к моим.
Ему не нужно повторять дважды. Я бросаюсь вперёд, сталь издаёт неприятные звуки под моими голыми бёдрами и голой задницей, поскольку у меня задралась юбка.
Я обвиваю Адриана ногами и скрещиваю колени. Он кладет мои руки себе на шею, словно мы старшеклассники, кружащиеся в медленном танце. Но когда моя рука с ножом обвивается вокруг его шеи, он направляет острие прямо между шеей и лопаткой поверх его пиджака.
— Ещё одно слабое место. Нож должен вонзиться прямо сюда, затем оставь его и беги. Они потратят время, пока будут вертеться, пытаясь вынуть его, в то же время очень быстро истекая кровью.
Горло сжимается от того, как близко ко мне находится этот сексуальный рот, так близко к моему, пока Адриан говорит об убийстве.
— Тебе нужно показать мне ещё какие-то трюки?
— Ммм... не с ножом.
Адриан завладевает моим ртом в секунды, оттягивая мою нижнюю губу зубами и кусая её, пока я не начинаю стонать достаточно громко, чтобы он услышал. Затем Адриан вновь целует меня и поднимает руку, чтобы забрать кинжал из моей хватки, прежде чем я нанесу какой-то реальный вред в распаленном страстью помутнении.
Думаю, теперь он хочет убрать нож, но вместо этого подносит его к своему горлу и вновь вкладывает мне в руку. Я со вздохом отстраняюсь от губ Адриана и смотрю на него.
— Ни за что, я могу убить тебя.
Он прижимается к лезвию, и на его коже появляется очень тусклая красная линия.  Я моргаю от контраста и перевожу взгляд на его горящие полуприкрытые глаза. Меня осеняет, что сейчас он мне доверяет. Доверяет касательно того, что он считает своей слабостью.
Мне не нужно больше ничего видеть. Держа в одной руке нож, я расстегиваю его штаны и опускаю другую руку ему в брюки, где он уже твёрдый, а его предэякулят уже стекает с широкой головки. Если бы мы были в постели, я бы взяла его в рот, но прямо сейчас мне хочется помочь ему снять напряжение.
Я быстро и с усилием прохожусь по нему, одновременно наблюдая за лицом Адриана и ножом, выискивая следы крови и признаки боли. А в ответ получаю лишь тяжёлое дыхание, затем он прислоняется своим лбом к моему, когда я сильнее прохожусь по нему, и руку с ножом начинает покалывать от напряжения.