1910-я параллель: Охотники на попаданцев (СИ)
А парень тем временем, что-то бормоча и схватившись за уши, вылез из сейфа. Он повернулся и замер, уставившись на нас, а мы на него. На вид это был не то киргиз, не то калмык. Во всяком случае, раскосые карие глаза, смуглая кожа и чёрная густая шевелюра намекала на это весьма явственно.
— Это чё за нахер? — воскликнул оглушённый паренёк. Ему в сейфе наверняка очень сильно хлопнуло по ушам. Что интересно, Сашка и тот младенец появились почти беззвучно, но это особенности миров, из которых они пришли. Примета такая же верная, как отпечатки пальцев человека.
Я посмотрел на Ольгу и кивнул на парня, мол, твой выход.
Приветливая дама, сглотнула и развела в стороны руки.
— Здравствуй.
— Слышь, краля, чё за нахер, я спрашиваю? — перебил её парень. — Где я? Кто вы? Что вы за шалавы в скафандрах?
Ольга растерянно замерла, зато заголосила Настька, уперев руки в боки.
— Это кто это шалавы? Ты берега попутал? Я щас тебе накостыляю, по самое не хочу! Я наших пацанов только так буцкала!
В голосе целительницы прозвучали противные высокие нотки, слово у торговки на рынке, я даже поморщился, когда полез в карман за револьвером. По видимости, нам попался малолетний уголовник.
— Я джиу-джитсу знаю, — выкрикнул подросток и встал в стойку. Да карате он действительно знал, вот только и наши городовые тоже не лаптями щи хлебали. Помниться, петроградские полицейские ездили в империю Нихо́, и заняли там первое место по единоборству, обойдя тамошних. Неужто парень японец? Да не. Уж, шибко хорошо по-русски калякает. Точно киргиз обрусевший, или казах.
— Я сейчас покажу тебе жижицу! — снова заголосила Настька так, как это умеют только базарные девки. Она сделала шаг к парню и протянула руку. Тот попытался повести какой-то приём, но что такое голыми руками на броневик кидаться? Кирасир, во-первых, весит под два центнера, а во-вторых, сильнее в несколько раз обычного человека.
Простого толчка хватило, чтоб парень кубарем покатился по земле, при этом очень сильно матерясь.
— Все, хватит! — рявкнул я, выставив вперёд револьвер. — Лечь на землю! Руки за голову!
Парень замер, глядя на оружие, как кошка на змею, а потом вдруг нырнул за сейф, одновременно с этим вскинув руки. В лицо нам полетел песок с пылью и мелкими камешками. Я зажмурился и тряхнул головой, а когда открыл глаза, то увидел, как парень перемахнул через ближайший забор и исчез за домом.
— Шустрый гад! — вырвалось у меня. Я хотел броситься вдогонку, но ушибленная нога хоть и не болела, но подволакивалась и явно не предрасполагала к бегу. — Точно собаку заведу. Добермана. А лучше двух.
— Видели? Вы видели как я его? Нет. Ну, вы видели? — повторяла Настя, глядя на свои руки, закованные в механические перчатки. Она просто светилась изнутри.
— Видели, — пробурчал я. — И этого медвежатника упустили. Да и черт с ним. Пусть теперь им полиция занимается. Саша, сотовый.
Никитин подошёл ближе, и я снял трубку, щёлкнув рукоятками с номерами.
— Ало, Ваня, там водитель с трактором ещё на месте? Я понял, что он Машке глазки строит, пусть выгоняет свой пароход. Да, к месту пробоя. Поедем к другому, а то пешком до вечера не управимся, но сперва металлолом погрузим. Нет, с девочками все хорошо.
Трактор ждали почти четверть часа, пока он не подъехал, пыхтя и пуская клубы пара. Сейф загрузили быстро. Просто все вчетвером подхватили его и, жужжа силовыми катушками закинули в телегу. Следом забрались сами.
И опять же долго ехали. Я стоял на подножке кабины. Сашка столбиком торчал на телеге, ухватившись руками за борт, а девушки сидели сзади, свесив ноги. Для них это было забавное приключение, которое наверняка запомнится на всю оставшуюся жизнь. Они потом будут сидеть у камина либо у самовара, и будут рассказывать байку, приукрашая подробности небылицами. Ну и пусть.
Мы ехали долго, а потом прибыли к воротам кладбища, которые были распахнуты настежь. Я приказал трактористу не останавливаться, и мы так и въехали.
А от открывшегося вскоре вида стало тошно даже мне.
Глава 12
Зомби и черная птица
Я стоял на подножке трактора и глядел на старую могилу. Каким-то вялым отголоском мелькнула мысль, что она принадлежит богатому человеку, во всяком случае, над могилой склонилась статуя, изображающая бесконечно тоскливого ангела. Полные скорби глаза смотрели вверх, а руки застыли, сложенные в молитве.
Вот, только в эти руки сейчас была вложена человеческая голова с вырванными глазами, а лицо ангела испачкано кровью так, словно он недавно ел человечину, но услышав наше приближение, замер, пристыженный своей страшной трапезой. Тело, которому голова ранее принадлежало, было брошено тут же вместе с мусором и палыми листьями. Серая казённая шинель с унтер-офицерскими погонами промокала от темной загустевшей крови. А сверху были цинично воткнуты за хлястик на спине два цветка, трепещущих подвявшими лепестками, словно в страхе от пережитого.
Над телом быстрым хороводом беззвучно кружились и мерцали алым жирные мухи — духи-падальщики, подъедающие крупицы сил, оставшихся в трупе после исхода души. На кладбище им самое место.
В тишине, нарушаемой лишь стрекотанием черно-белой сороки, прыгающей неподалёку по утоптанной траве, да шелестом ветра в листве клёнов и берёз, было слышно, как кто-то некоторое время тяжело дышал, а потом этого кого-то шумно вырвало.
Я хотел повернуться, но не мог оторвать взора от пустых глазниц мёртвого городового. Лёгкий ветер доносил до меня запах крови и горелого пороха.
— Господи Боже. Господи Боже, спаси и сохрани, — залепетала за моей спиной Настенька.
Ее дрожащий голос вырвал меня из оцепенения. Я многое повидал и во время поисков сокровищ, и в должности охотника на потеряшек, но никак не мог привыкнуть к такой бессмысленной жестокости. Помню, был в стране Бхаратов, то бишь Индии, так там довелось увидеть человеческое жертвоприношение. Многое забыл, но это помню хорошо. Так вот, есть что-то в этом похожее.
И всех жрецов в том приношении я без всякой жалости и угрызения заколол, потому что бой — это бой. В бою либо ты, либо тебя. В бою меч против меча, копье против копья, злость против злости, но не так, на алтаре, как забойная скотина.
Рядом, часто дыша, встала Ольга. В кирасе она была мне вровень по росту. На ее бледном лице испуганно блестели глаза, ставшие темно-серыми и с большими зрачками.
Но заговорила не она. Сзади раздался возглас Сашки.
— Эй, народ, это что за зомби такой, нахрен⁈
— Кто? — переспросил я обернувшись.
Парень стоял в телеге от трактора, вцепившись рукой в борт. Да так, что деревянная доска под его пальцами треснула. Второй рукой он показывал куда-то в сторону.
— Ой! — пискнула Настенька, а я повернул голову. Из-за густой заросли рябины шаркающей походкой вышел ещё один городовой.
— Господи, — послышался тихий голос Аннушки, — пустота.
Мне не надо было даже переспрашивать, что она имела в виду. Пустота сочилась из этого худого высокого полицейского, видимая даже невооружённым взглядом. Сочилась вместе с замершим в безразличии взглядом, сочилась вместе с тонкой струйкой слюны из приоткрытого как у дебила рта. Слюна пачкала подбородок и отворот шинели.
Городовой медленно шёл к нам, ни разу не моргнув, а в какой-то момент начал неспешно поднимать руку, в которой был зажат табельный револьвер, прицепленный к табельному оранжевому шнуру.
— Э! — снова выкрикнул Сашка, — этот зомбак щас шмалять будет!
— Закрыть лица рукой! В укрытие! — заорал я, бросившись за трактор, как за щит, упав на одно колено и достав из-за пазухи наган.
Рядом за траву бухнулся тракторист. Он спрятался за широкое колесо, нервно глядя на меня.
— Эта чё, ваш бродь? — затараторил он, — нежить, чё ли? Я такое первый раз вижу.
Я пожал плечами. Не верил я в ходячие трупы. Ну, раньше не верил.
С другой стороны, резво-резво забежали девчата, прижавшись спинами к борту телеги. Причём так резво, словно не было до этого неуклюжих походок и жалоб на неудобства. От каждого их движения телега раскачивалась, словно детская коляска.