Малышка (СИ)
Вторая часть, где нужны были развернутые ответы, далась мне тяжелее. «Фтор самый сильный неметалл и самый электроотрицательный элемент, Франций самый сильный металл и наименее электроотрицательный элемент», — повторяла я как молитву запоминалку, написанную мне Полиной. Но и вторую часть я смогла относительно быстро решить: я видела, что 11-классники еще решают тестовую часть. Учительница, которая следила за сдачей, мельком глянула на мои полностью заполненные бланки, и постучала по наручным часам, намекая, что у меня еще много времени, и нужно заняться проверкой. Я кивнула: я и не собиралась уходить так рано. Лучше все перепроверить, чем потом мучиться в сомнениях из разряда «верно ли я посчитала массу в 14 вопросе».
Если бы я не начала готовиться заранее и не зубрила настолько усиленно, то вряд ли смогла бы сейчас ответить даже на легкие вопросы, так как психологическая перегрузка последних дней серьезно повлияла не только на мое эмоциональное состояние, но и на работу мозга. Я постоянно была напряжена, ожидала опасности, ловила на себе взгляды, которые мозг автоматически трактовал, как потенциально враждебные.
Экзамен длился 3 часа. Через 2,5 я уже извелась: все было проверено, перепроверено, пересчитано… Я подняла руку, показывая, что хочу сдать документы. Учительницы пытались уговорить меня не торопиться, но я настойчиво положила на стол бланки ответов.
Коридор встретил меня приятной прохладой. Июньский день выдался невероятно жарким. Пока я решала тесты, я чувствовала, как по спине бежит капелька пота, а лоб покрывается испариной. Вообще, ЕГЭ — это сплошное мучение: мало того, что ты волнуешься, так еще на входе тебя проверяют, как преступника, в классах стоят камеры. И гнетущая жара плавит мозг. Мне стало жалко детей, оставшихся сидеть за закрытыми дверьми. Я пришла сюда, чтобы исполнить свою мечту, а многие из них борются за шанс хотя бы на какое-то образование.
На выходе я забрала свой телефон из ячейки за спиной полицейского, и села на скамейку в парке около школы, наслаждаясь прохладой в тени сосен. Пролистала новостную ленту вконтакте, проверила почту. Я помнила, что пообещала позвонить Илье Леонидовичу, но после суток в закрытой квартире хотелось побыть на улице. Было еще кое-что: я ощутила такую свободу, такое облегчение! Это известное всем чувство: долго ожидаешь кого-то испытания (поход к стоматологу, разрешение затянувшегося конфликта, сложный разговор с родителями или ребенком, экзамен опять- таки), и, наконец-то, проходишь его. У меня перехватывало дыхание, когда в голове проносилась мысль «Я сдала!». Набрала Илью Леонидовича.
— Закончила? — мужчина всегда говорил кратко и отрывисто.
— Да, сижу в парке напротив.
— Вернись в школу, — приказ, а не рекомендация.
— Там жарко, — законючила я.
— Вернись в школу.
— Есть, — отчеканила я по-военному.
Лучше послушаться, чем потом наткнуться на еще более недоброжелательный взгляд Ильи Леонидовича. Полицейский спросил, зачем я вернулась, ответ «Дождусь друга», его вполне удовлетворил. Через 20 минут Илья зашел в школу, вызвав истерику у рамки металлоискателя (видимо, реакция на табельное). Полицейский кинулся к нему, но увидев корочки, метнул руку к фуражке, и отошел. Нас проводили взглядом стайка школьниц (извините, девочки, раз уж мне в 21 год ничего не светит, то уж вам в 18 и подавно).
— Как экзамен? — спросил Илья, резко разворачивая машину.
— Вам действительно интересно? — со скепсисом спросила я.
— Почему бы и нет? Раз уж я в курсе твоих дел.
— Кажется, в неправильно решила одну задачу, дома проверю, — я поежилась, представив, что получу низкий балл.
— Почему-то я уверен, что ты сдашь. Мне нужно в РОВД. Посидишь на посту у дежурного.
Машина остановилась возле знакомого мне здания отдела полиции центрального района.
— Олег, девочка посидит у тебя, — затем повернулся ко мне и серьезным тоном отчеканил. — Сидишь здесь, и даже не думаешь куда-либо выйти. — И снова равнодушно дежурному, — Семенов появился?
— Нет, он же на неделю отпуск взял. Сказал, не звонить ему даже. Илья Леонидович, вам из прокуратуры… — Олег помахал каким-то листочком в спину уже уходящему Илье. — Всегда так.… Хотя, он, наверное, и без меня знает, что его ищут.
Листок был возвращен обратно: в ящичек, вроде почтовых, с надписью «Вараксин УБОП».
— Агентесса что ли? — с интересом начал разговор дежурный.
— Это как?
— Ну.… Собираешь данные про криминальные круга нашего города?
— Нет, конечно, — я рассмеялась.
— Вот сейчас вообще интересно, — оживился Олег. — А кто тогда? Бывшая подозреваемая? Свидетельница? Понятая?
— А может я любовница? — я игриво вскинула бровь.
— Любовница? — дежурный громко засмеялся.
— А что? Ни разу не видели Илью Леонидовича с дамами?
— С дамами — никак нет, — серьезно отрапортовал Олег: его речь прервал звонок дежурного телефона. — Полиция. Да. К вам уже выезжали? Адрес. Принято. Ждите участкового.
Затем он позвонил участковому, видимо, ответственному на названный адрес, со словами:
— Дима, там опять Сычев буянит. Сходи, а? Принято. Отзвонись потом. Если что, я для тебя в обезьяннике место придержу. У меня через два часа шалавы выписываются. Добро.
Я осмотрелась: место, конечно, было специфичным. Пост дежурного от остального пространства отделяла решетка, с моего места мне была видна дверь, ведущая как раз в «обезьянник». Присмотревшись, я заметила в полутемной камере двух женщин: одна ходила кругами по помещению, цокая острыми шпильками по бетонному полу, другая лежала на скамье так, что мне была видна полоска красных трусиков, выглядывающих из-под короткой юбки.
Мое внимание не осталось незамеченным.
— А тебя сюда за что? Олежа, веди девочку к нам. Мы ее любви научим, — прокуренный голос эхом отозвался в полупустом помещении.
— Юровская, закройся! И какой я тебе «Олежа»? — с этими словами дежурный захлопнул дверь, отгородив нас от камеры с проститутками.
Не то чтобы увиденное сильно поразило меня.… Нет, просто мне стало безумно жалко этих женщин. Я живу в тепле, уюте, достатке, у меня есть родители, друзья, работа, мечты в конце концов. А от них веяло безнадежностью и упадком. Когда-то давно я читала роман, в котором героиня была элитной проституткой, и ей нравилась ее деятельность, и очень радовал годовой доход. Но эти женщины явно были из другого мира: дешевая яркая одежда, отросшие корни волос, чрезмерно густой макияж, скрывавший первые следы увядания. Олег угрюмо посмотрел на меня.
— Товарищу подполковнику только не говорите, что меня задержанные девки по имени зовут. Они — частные гости здесь. А бывает, в ночные дежурства, так тоскливо, что и они кажутся интересными собеседниками.
— Не расскажу при одном условии, — хитро сощурилась я.
— Родину не продам, — категорично выдал дежурный.
— Расскажите мне про личную жизнь Вараксина.
— О, так не любовница значит, — улыбнулся Олег. — Или претендуете?
— Допустим, — я не стала вдаваться в подробности.
— Да я видел, как вы на него смотрите, — улыбнулся дежурный. — Да только я толком ничего не знаю. Он начальник, тем более не наш, и мне не докладывается. Ни с кем особо не контачит. Обычно только со своими бойцами, да еще с опером Семеновым. И с начальником РОВД.
— А он не это…. Ну того…? — многозначительно приподняла я бровь.
— Не-ет! Товарищ подполковник точно не из этих, — категорично ответил Олег. — Он бы тогда не женился.
— Илья Леонидович был женат? — вот и интересная информация.
— Был. На бухгалтерше из прокуратуры. Красивая баба была.
— «Была»? Что с ней?
— Не, не в том смысле. Нормально с ней все. Просто в другой город уехала, после их развода, — он понял мой вопросительный взгляд, и сразу же продолжил. — Из-за чего развелись — не знаю. Честно не знаю. Да и давно это было. Я тогда только работать сюда пришел после армии.
— Ну а сейчас? У него есть кто-то?