Закат. Начало (СИ)

— Так вот, за это время, пока мы были у бассейна, Тео мог спуститься по ступеням, снова забраться на крышу, потом спрыгнуть из окна и снова спуститься. Так уж вышло, что женщина была не слишком одета, я нарочно тянул время, не давая ей укрыться под своим пиджаком, — облизнулся Генри и снова поморщился, продолжая. — Если прибавить сюда нападение и еще нашу перепалку на улице, то получается, что нас вовсе никто не преследовал.
— Минуточку! Почему она была не одета? — взъерошил двумя руками свои седые волосы Том. — Ты и она? Вы действительно?
— Да. Нет. Не сейчас! Не важно.
Генри и Том несколько секунд смотрели друг на друга не отрываясь.
— Что за нападение, Брикман? — медленно проговорил Коккинакис, пытаясь успевать за ходом мыслей агента.
Генри остановился и широко улыбнулся.
— А вот это самое интересное. Хорошо, что ты спросил, Том. На мисс Джулию напали два подозрительных умельца, когда она, отчаявшись получить мой пиджак, выбежала практически голая на улицу. Но я все-таки джентльмен, Том, — театрально поклонился Генри, — именно поэтому одного из верзил я ударил по лицу. Затем немного потанцевал с другим, но не в этом суть. Между тем наша бесстрашная и отчаянная мисс Джулия впала, как мне показалось в тот момент, в самую настоящую истерику. Она отвернулась. Я раскрыл кошелек мужчины и успел прочесть имя.
Том перестал дышать, приподняв подбородок и открыв рот.
— Кредитная карта на имя Фрэнка Дэломота, — отрапортовал Генри.
— Агааа, — щелкнул языком Том.
— Я думаю, что этот человек и будет моим свидетелем, доказывающим, что я никак не мог находиться в двух местах одновременно, учитывая, что камера фиксирует время и дату съемки. И еще, Коккинакис.
Генри кинул на стол небольшой целлофановый пакетик из-под зубочисток, в котором Том увидел вату, насквозь пропитанную кровью, и несколько прядей белокурых волос.
— Вдруг пригодится.
— Я люблю тебя, Брикман, — расхохотался Том, — выходи за меня. Я брошу жену ради тебя, — пошутил Коккинакис.
— Я просто позволил ей действовать согласно ее плану, не более того. Очень хотелось узнать, к чему же приведет весь этот цирк. Зачем они отдали нам картину, Том? Я думал, они хотят ее продать, но зачем подставлять меня? Я не знаю этих людей. Личная месть против меня? Но зачем? Здесь есть что-то еще, что-то, что мы упускаем.
Генри сел на свой стул обратно. Том собрал вещи, направляясь к двери, когда услышал голос Брикмана за спиной.
— Ванесса. На самом деле ее зовут Ванесса. Женское имя, в переводе с греческого означает «бабочка».
— Арр! — забавно прорычал Том и скрылся за дверью, прокричав с порога: — Мы закроем это дело к чертям собачьим. Забудем, как страшный сон. У нас есть обе картины. Городу плевать на всю эту ерунду с бабочками.
Брикман перестал улыбаться. Он не двинулся с места, продолжая сидеть. Генри наблюдал за тем, как в верхнем правом углу комнаты для допросов желтым огоньком ему подмигивала видеокамера. Со стороны могло показаться, что Брикману наплевать, что он абсолютно спокоен и уверен в своих силах. Но грустная правда заключалась в том, что по какой-то странной, шизофренической причине ему было не все равно. Глупость! Но ему необходимо было знать, что Джулию заставили его подставить. Он нуждался в доказательствах, оправдывающих ее поступок. Мысленно он искал причину, объясняющую ее действия. А еще теперь он желал уничтожить Тео. Нужно трезво смотреть на вещи. Именно она, а не Тео, ранила его самолюбие. Но природа людей, подобных Брикману, такова, что лишь достойный соперник женского пола способен задеть его по-настоящему.
  
Глава 17
 
Небольшое влажное полотенце ярко-малинового цвета висело на шее Тео Джонсона. Второе, точно такого же оттенка, он обмотал вокруг бедер. Мужчина уверенно распахнул дверь своего номера. В лицо непрошеным гостям ударил аромат спелого кокоса.
— Коккинакис, о, и Брикман, какой сюрприз, — широко улыбнулся Тео, пропуская полицию внутрь помещения. Генри чуть замешкался на входе, обратив внимание на собранные чемоданы, стоящие у двери.
 
— Куда-то собираетесь? — поинтересовался Коккинакис, будто прочитав мысли Брикмана.
— Наш отпуск подходит к концу. Мы же не можем сидеть здесь с вами вечно, — ответил Тео, наклонив голову к плечу и выливая попавшую в ухо воду.
Генри продолжил осматриваться, а Джонсон не прекращал улыбаться.
— На самом деле, я не такой уж и экстраверт, поэтому ваши с нами разговоры даются мне не слишком легко.
Впервые за последние десять минут Брикман остановил взгляд на Тео. Он внимательно посмотрел ему в глаза, затем опустил подбородок, приподнял правую бровь, чуть повернул голову и медленно произнес, выговаривая каждое слово по отдельности:
— Вы стреляли в меня. Вам будут предъявлены соответствующие обвинения.
Тео расхохотался, упав в рядом стоящее кресло.
— Я слышал, что вы вместе с вашей помощницей Джерри украли картину, мистер Брикман. Вас посадили в тюрьму. Затем, видимо, отпустили под залог? Не думаю, что в вашем положении вы вправе предъявлять кому-то какие-либо обвинения.
Генри сжал губы. На его лице было такое милое и безмятежное спокойствие, что Джонсон даже скривился. Они непрерывно смотрели друг на друга. Тео был привлекательным мужчиной: прекрасная форма скул, тонкий длинный нос, правильно очерченные губы, высокий лоб, чуть вьющиеся волосы и прожигающие насквозь карие глаза. Немудрено, что женщины находили его желанным. Неудивительно, что Джулия считала его лакомым кусочком. Последнее заставило Генри съежиться.
Так и не дождавшись ответа, Тео состроил наигранно серьезную мину, перебросив ногу на ногу. Генри был бесконечно рад тому, что полотенце Джонсона прилегало к его спортивным бедрам достаточно плотно.
— Кто и когда в вас стрелял, мистер Брикман? — Еще одна театральная гримаса. — Я беспокоюсь. Вы не ранены?
Первым не выдержал Коккинакис и решительно двинулся в сторону Тео.
— Прекратите этот цирк. Одевайтесь, и мы направляемся в участок. — Желтовато-серая рубашка следователя афинской полиции давно вышла из моды, но тем не менее подходила ему, придавая Тому вид полицейского из модных в восьмидесятых годах сериалов.
Вполне естественно, что Тео отказался говорить без адвоката. Пронырливый полный дядечка лет шестидесяти все время вытирал платочком лоб, что-то записывал в серый блокнот, беспрерывно стуча карандашом по столу. Этот назойливый звук раздражал Коккинакиса. «Дятел в пиджаке» отвлекал его. Том кидал в сторону адвоката колкие взгляды, то и дело прерываясь. Джонсон сидел напротив, взирая на следователя весьма пофигистически.
— Мистер Брикман утверждает, что видел вас в коридоре отеля. После чего, находясь в номере мисс Джулии, он услышал ваш голос. Затем из коридора вы произвели несколько выстрелов в дверь, тем самым угрожая жизни агента Интерпола.
— Мистер Брикман, вы уверены, что в вас стрелял именно мой клиент? — поинтересовался адвокат, обращаясь к Генри, стоящему в углу комнаты. Свет практически не попадал на агента, и фигура Брикмана казалась сплошной тенью.
— Я хочу сказать, что в своих показаниях вы утверждаете, будто бы видели Тео в коридоре, затем слышали его голос за дверью, после чего последовали выстрелы из-за закрытой двери. — Адвокат снова поднял свои маленькие поросячьи глазки на угол, где предположительно находился Брикман, глядя на него поверх головы Тома.
— Мистер Брикман, сколько раз в жизни вы разговаривали с мистером Джонсоном?
Генри понял, к чему клонит адвокат. Он открыл было рот, чтобы что-то добавить, но потом закрыл его, тяжело вздохнув. Это было бесполезно.
 
— Один, — громко и четко ответил Брикман.
— И вы способны на сто процентов определить голос человека из-за закрытой двери, если разговаривали с ним всего один раз в жизни?
— Он обращался к Джулии. Я думаю, она способна узнать его голос.
— Джулию сюда не вмешивайте, — наконец-то заговорил Тео, недовольно сжав губы.