Шторм. Отмеченный Судьбой (СИ)

– Оставим всё, как есть.
– Что ты имеешь в виду? – посмотрел на него Вадим Петрович.
– Их отношения и любовь. Они не так много времени провели вместе, чтобы натворить глупостей, а родственные связи пресекут всё на корню. Пострадают и переживут. От этого ещё никто не умирал.
– О чём ты вообще говоришь? – не поверил его словам Ерёменко. – Ты видел Александра?
– А я тебе повторяю: сержант вспыльчивый, но не дурак. За полтора года мне удалось узнать о его качествах больше, чем тебе за двадцать лет. Думаешь, я сослал парня в Чечню и забыл о нём? – Краешек губы подёрнулся в улыбке. – Я следил за каждым его шагом: благо, нашлись верные люди. А что касается отцовства… – Артём задумался. – У меня нет никакого морального права претендовать на роль любящего папы.
Вадим Петрович был готов поклясться, что, несмотря на всю свою неприступность, в голосе друга промелькнула горечь.
– К тому же… – Богданов тяжело вздохнул, – … мне нужно переварить услышанное. Двадцать лет прошло, а это срок, причём немалый.
С этими словами он медленно двинулся прочь с детской площадки. Широкие плечи и крепкая спина, всегда готовые принять удар, выглядели понуро. Уверенно шагавший вперёд, теперь генерал-майор чувствовал себя лишённым опоры. Семья, которой так дорожил, могла разрушиться в одночасье. Как рассказать Алевтине, что у него всё это время был ребёнок? Да, пускай не знал о нём, но незнание никак не снимало ответственности.
Сержант, которого люто ненавидел…
Ублюдок, воспользовавшийся наивностью дочери…
Солдат, достойный гордости и уважения…
Паренёк, на чью долю выпало слишком много испытаний…
И, наконец, ребёнок, о котором мечтал всю свою жизнь… Продолжатель военной династии и семейных традиций…
Рыцарь в третьем колене…
Собственный сын…
Артём крепко зажмурился. Сын, которого лично отправил подыхать в самое пекло, защищая честь той, кого называл дочерью. Жизнь одного ребёнка за покой другого. Палач, твою мать! Судьба вертела людьми, как могла, что и успела в очередной раз доказать.
– Дерьмовое у тебя чувство юмора, – прошептал Богданов, входя в подъезд, – но, сука, в иронии тебе не отнять.
Оправдать себя было нечем. Хотя одно смягчающее обстоятельство всё же имелось: капитан Терехов и полковник Денисов – люди, которых, сам того не ведая, сделал его наставниками. Те, кто на протяжении всей службы, пытались доказать, что он не такой, каким его представили. Ангелы-Хранители, кому сейчас стоило сказать «спасибо».
Молча войдя в квартиру, генерал-майор закрыл дверь и прошёл на кухню. Достав из шкафа бутылку с коньяком, которую не открывал уже больше года, он наполнил стакан и одним залпом осушил его. Предстояла бессонная ночь. Провести её хотелось если не в полном одиночестве, то на пару с тем, что хоть частично могло успокоить нервы. Ему нужно всё хорошенько обдумать, потому что от принятого решения будет зависеть жизнь и судьба сразу нескольких человек…
  
Глава 2.22. Раскаяние
 
Глава 2.22. Раскаяние
Бессонная ночь прошла не только в квартире Богдановых, но и в квартире Ерёменко. Хранить чужую тайну было сложно, но разгребать её последствия – ещё тяжелее. Теперь это стало ясно, и мысль, что Артём заслуживал узнать правду сразу после смерти Светы, как никогда громко билась в воспалённом мозге.
Вадим смог уснуть лишь ближе к четырём часам утра, а в девять уже предстояло быть в компании. Как вести дела и не думать о постороннем, понятия не имел. Не отвечавший на звонки Александр сводил с ума ещё больше, чем то, что он любил далеко не братской любовью свою сестру. И виноват во всём этом был только один человек…
Не выспавшийся, раздражённый, с красными глазами Ерёменко опустился на стул и уставился в тарелку с омлетом.
– Не изводи себя. – Оксана Владимировна коснулась понуро опущенного плеча супруга. – Пожалуйста. Уверена: всё случившееся только к лучшему. Да, это произошло не так, как хотелось, но представь, что бы было, если Саша и Катя… – Женщина замолчала, боясь, озвучить то, что пришло в голову. – Тебе не удалось бы держать их на расстоянии всю жизнь. Да и Артём… Он обязан знать правду. Может, если бы она открылась раньше, Чечни удалось бы избежать.
 
– В этом случае Александр попал бы туда гораздо раньше, – мрачно усмехнулся Вадим Петрович. – Сразу после совершеннолетия, уж в этом не сомневайся. Он, кстати, не звонил?
– Написал. Сказал, что уехал на дачу, за город. Просил, чтобы его не искали, он хочет побыть один. Ещё сказал, что совершать глупости не собирается.
В глазах Вадима мелькнуло облегчение: ну хоть кому-то ещё доверяет.
– Хорошо. Артём уверил меня в том же самом.
– Ты рассказал ему? – с надеждой в голосе спросила женщина.
– Всё. Только слишком поздно… – В кухне стало тихо. Ерёменко медленно моргнул, проглотив ком в горле. – Все эти полтора года пытался убедить себя, что на самом деле между Александром и Катей ничего не было, но, по-видимому, я ошибался.
– Вадим…
– Однако это полбеды. Есть ещё кое-что, что ты должна знать. – Он выдержал паузу, а затем продолжил: – Вчера, разговаривая с Богдановым, я выяснил, что помимо алкоголя в крови его дочери были обнаружены психоактивные вещества. «Экстази», если быть точным. Скажи мне, Оксан, Катя похожа на наркоманку?
Их глаза встретились, и ответ был очевиден без слов.
– К тому же, если бы она умышленно приняла наркотики в тот вечер, вряд ли бы согласилась сдавать анализы, верно? – Вадим посмотрел на жену. – Александр тоже проходил полный медосмотр. Уверен, нас бы оповестили, будь у него в крови или моче эта дрянь.
– К чему ты ведёшь? – прошептала испуганно женщина.
– Я очень хочу верить, что это простое стечение обстоятельств, Оксан. На их вечеринках всегда творится чёрт-те что. Наши дети ведь не могут быть долбаными наркоманами?! – Во взгляде сквозило отчаяние. – Я провёл бессонную ночь, утопая в собственных чёрных мыслях, и едва дождался утра, чтобы поделиться этим с тобой.
– Вадим, ты сходишь с ума, – попыталась успокоить его Оксана Владимировна, коснувшись ладонью колючей щеки. – Остановись. Не накручивай себя, иначе окажешься загнанным в угол и наломаешь дров. Прежде чем обвинять кого-то, нужно убедиться… 
– Доброе утро, родители! – вошёл в кухню Стас, и, словно ни в чём не бывало, сел на стул. – Что обсуждаем с утра пораньше?
Вадим Петрович смерил сына внимательным взглядом. Беспечное выражение лица, совершенное спокойствие и блеск в глазах – ничего странного, лишь тёмные тени под ними настораживали.
– Что? – пожал плечами парень.
– Во сколько ты вчера вернулся домой?
– Вадим…
Стас посмотрел сначала на отца, а затем на мать:
– Я чего-то не знаю?
– Просто ответь, во сколько ты вчера заявился домой, – спокойно, насколько мог, проговорил мужчина.
– Час. Может быть, полвторого, – бросил небрежно Стас, взяв со стола вилку.
В полной тишине он приступил к завтраку, стараясь игнорировать дикое ощущение неловкости. До его появления что-то произошло, и теперь это «что-то» заставило отца вести допрос с пристрастием. Очень интересное кино! Неужели Круглова дала о себе знать?
– В последнее время вы с Александром не ладите, – Вадим Петрович наконец тоже принялся за омлет. – Расскажешь, что произошло?
– Акклиматизация, – усмехнулся Стас. Значит, девчонка тут ни при чём.
– Хватит паясничать! Я задал конкретный вопрос и жду такой же предельно ясный ответ. Так что произошло? 
– Ничего, – посмотрел на отца парень. – Нам нечего делить со Штормом.
За столом стало тихо. Вадим ждал продолжения, но, похоже, сын не собирался откровенничать, тщательно пережёвывая свежий огурец.
– И с каких пор брат стал для тебя «Штормом»?
– С тех самых, как позарился на моё, – рыкнул Стас. – Но это уже неважно. Я переживу. Справлюсь как-нибудь.