Шторм. Отмеченный Судьбой (СИ)
– Постой. Кирилл, подожди. – Девушка положила руку на плечо солдата. – Если жар до сих пор не сошёл после двух таблеток, значит, там точно что-то есть, и организм борется с инородным телом внутри. Пока действует наркотик, нужно вычистить рану, иначе… Иначе твой друг умрёт. Я постараюсь сделать это. Я учусь в медицинском. Правда, практики у меня ещё не было, но попытаться стоит. Это лучше, чем если он погибнет оттого, что мы даже не попытались ему помочь.
И снова давящая тишина, которая сводила с ума.
– Да. Да, конечно, – сквозь затуманенное сознание проговорил ефрейтор. – Я тебе помогу. Сделаю всё, что скажешь. Только помоги ему, прошу.
Девушка улыбнулась, но на лице отразилось лишь жалкое подобие улыбки. Было мало радости, да и надежда на спасение едва ли теплилась.
– Кстати, тебя как зовут? – спросил Чудов, наблюдая за тем, как девичьи руки аккуратно работают над раной, убирая с неё грязь. – Я – Кирилл.
– Нужно нащупать пульс, – сказала она, потянувшись к шее солдата. – Я – Катя.
Едва её взгляд упал на его лицо, наступил ступор. Катя замерла, забыв обо всём, что творилось вокруг. Шторм?.. Беззащитный, слабый и балансирующий на грани между жизнью и смертью солдат, покрытый ссадинами и грязью? Шторм? Эмоции обрушились как цунами. Страх, презрение, ненависть – они опять зашевелились внутри, заставив вернуться в прошлое. В то самое, которое хотела забыть как страшный кошмар.
Что это? Ирония Судьбы? Или испытание? Катя медленно моргнула. Даже глубокий вдох и глоток кислорода, которого, казалось, совсем не хватало лёгким, не смог вернуть самообладание. В голове носились обрывки воспоминаний и мысли, одна зловещее другой. Она ведь могла отплатить той же монетой, могла наказать. Око за око…
И вдруг сквозь ненависть пробилась жалость… Жалость? Правда? Соколовская негодовала. Даже самой себе теперь нельзя доверять, так? Когда-то она пожелала ему смерти, и теперь, когда желание стало исполняться, в ней проснулось сочувствие? К нему? Неужели ошиблась, думая, что та наивная влюблённая дурочка умерла?
– Кать!
Катя вздрогнула. Взволнованный голос Кирилла вернул её в реальность.
– Что случилось? Я уже два раза тебя позвал, но ты не ответила. Тебе плохо?
– Всё… Всё в порядке, – проглотив ком, ответила она. – Я… Просто он напомнил мне кое-кого.
Ефрейтор перевёл взгляд с Кати на Александра и обратно:
– Он спас меня, – сдавленно произнёс он, борясь с чувствами. – На его месте сейчас должен быть я. Я должен лежать тут. Не он. – В голосе слышалось отчаяние. – Саня мне как брат. Я не могу позволить ему умереть.
Катя кивала, скорее, по инерции, чем в поддержку слов солдата. Она по-прежнему была погружена в чёрные мысли, тянувшие на дно омута и толкавшие на грех.
– Надо развести огонь и вскипятить воду, – наконец сказала девушка. – Поищи у вас в аптечке что-то обеззараживающее. Там точно должны быть какие-то препараты.
Глава 1.14. Платон мне друг, но истина дороже
Глава 1.14. Платон мне друг, но истина дороже
– Сразу после того, как Шторм отдал приказ начинать выполнение задания, группа рассредоточилась по периметру, заняв боевую позицию. Стратегия была отработана на «отлично», потому проблем с расстановкой сил на новой местности не возникло. Как видишь, они и впрямь оказались лучшими из лучших.
Денисов замолчал, сидя за столом и докуривая уже третью за последний час сигарету. Стрелки наручных часов показывали начало седьмого утра. В палатке помимо него находились ещё два человека – капитан Терехов и генерал-майор Богданов.
– Они взяли почти всех.
– Кто отдал приказ идти к перевалочному пункту? – перебил речь полковника генерал-майор.
– Младший сержант. – В голосе Денисова звучала неподдельная гордость. – Не знаю, по какой причине ему не понравилось селение Башлар, о котором говорил Максим, но в своём выборе Шторм не ошибся.
В палатке стало тихо. Богданов сделал последнюю затяжку и медленно потушил окурок, оставив его в пепельнице. Серо-голубые глаза едва заметно прищурились, а уголок губы искривился в ухмылке. Офицер провёл массивной шершавой ладонью по колючей щеке и равнодушно произнёс:
– Важно лишь то, что они выполнили задание.
– Но какой ценой, – не сдержавшись, отозвался стоявший рядом с полковником Терехов.
– Мы понесли минимальные потери, товарищ капитан. Все остальные бойцы живы. Боевики взяты в плен. Отсюда вывод: эта часть операция была проведена успешно.
Денисов смотрел на генерал-майора и не мог поверить своим ушам. Двое из его лучших солдат погибли, а тот так спокойно рассуждал о том, что всё было хорошо? Ещё и смел ёрничать?
– Меня волнует другой вопрос, – продолжил Богданов. – Что с пленными?
– Я получил полный отчёт от сержанта Киреева. В селении не было русских гражданских, только местные, – произнёс полковник. – Чисто.
Генерал-майор сверкнул глазами:
– В послании от Аслана говорилось об обратном.
– Он мог блефовать, – поддержал полковника капитан.
Ударив кулаком по столу, Богданов резко вскочил на ноги:
– Я видел видеозапись!
Терехов вздрогнул от яростного выпада и громкого голоса офицера.
– А потому не надо строить догадок, – рычал тот, вот-вот грозясь накинуться на капитана. – Действуйте! Какого чёрта группа вернулась назад?
– Шторм отдал приказ…
– Не говори мне больше об этом сопляке, ясно? Уже наслышан достаточно! – Бледные щёки Богданова пошли пунцовыми пятнами. Сверкавшие исподлобья глаза буравили полковника гневным взглядом. – Перед ними стояли две задачи: живые боевики и спасение пленных.
Денисов проглотил ком в горле:
– Я тебе ещё раз повторяю, Артём, в селении никого не было. Они проверили каждую щель.
В палатке стало тихо.
– Надеюсь, ты понимаешь, что это значит? Они вернутся за пленными. – Генерал-майор перевёл взгляд с Денисова на Терехова и назад. – Сразу, как только поймут, что там нет наших людей. Эти сукины дети снова потребуют обмен, и мы не сможем отказать, вы понимаете?
В глазах полыхнуло отчаяние. Офицер покачал головой и, опустошённый, опустился на стул, проведя ладонью по лицу.
– Мы должны найти их первыми. И это – не моя личная прихоть. Последствия могут быть непредсказуемыми.
Сев на стул, Денисов взял очередную сигарету и прикурил. В палатке царило молчание. Каждый обдумывал и взвешивал все возможные «за» и «против». Пока проблема не вышла на более высокий уровень, они должны были попытаться что-то предпринять. Только вот вопрос «что», оставался открытым.
– Мы можем отправить туда наших ребят, – полковник выпустил клубок дыма и посмотрел на Терехова. – Ещё раз.
– Вполне возможно, – кивнул тот. – Вы сами говорили, боевики не вернутся назад, пока там будут наши люди.
– Беда в том, – продолжил Денисов, – что мы уже потеряли достаточно времени. С момента окончания операции прошло почти двенадцать часов. Это слишком долго. Аслан мог отправить людей на поиски.
– Они понесли потери, – отозвался Богданов. – Вряд ли он снова ринется в бой. Один раз они недооценили наших ребят, второй раз такой ошибки никто совершать не будет. Эти черти хоть и наёмники, но в стратегии и тактике им не отнять. – Губы генерал-майора искривились в болезненной усмешке. – К тому же, у вас появится шанс забрать тела погибших бойцов.
Произнесённые слова полоснули Терехова и Денисова, словно ножи, напомнив хоть о немногочисленных, но серьёзных потерях.
– Мне нужно вернуться на базу в Ханкалу, – начал сворачивать разговор Богданов. – В полдень за пленниками прилетит столичная «вертушка». К этому времени я хочу знать, есть ли какие-то результаты. У вас в запасе шесть часов. Шесть часов на то, чтобы локальная проблема не превратилась в федеральную.
Встав со стула, в полной тишине генерал-майор направился к выходу из палатки. Он уже успел поднять край москитной сетки, когда голос полковника заставил его остановиться: