Весь Дэн Браун в одном томе (СИ)

— С помощью оптических датчиков, которые измеряют скорость движения и вращения битка, направление движения и другие параметры, я могу с математической точностью определить значение всех этих параметров в любой момент времени. Вычислив значение этих параметров с помощью физических формул, я могу рассчитать и предсказать траекторию движения битка.
Лэнгдон вспомнил, как баловался на гольф-симуляторе, который с помощью аналогичных технологий с удивительной точностью предсказывал полет шарика после удара.
Эдмонд достал свой смартфон. На экране была картинка, застывшая на бильярдном столе — биток в миллиметре от пирамиды. Над битком парили несколько физических уравнений.
— Зная массу битка, координаты и скорость, — говорил Эдмонд, — я могу просчитать на компьютере, что будет в результате его соударения с другими шарами. — Он коснулся экрана, виртуальный биток врезался в пирамиду, и шары разлетелись по столу. Четыре упали в разные лузы. — Четыре шара с разбоя, — подытожил Эдмонд, глядя на экран смартфона. — Отличный удар. — Он посмотрел прямо в камеру. — Не верите?
Он щелкнул пальцами над реальным бильярдным столом, биток пришел в движение и с треском врезался в пирамиду. Шары разлетелись в разные стороны, и те же четыре упали в те же лузы.
— Это не совсем та машина времени, которую вы ожидали увидеть, — усмехнулся Эдмонд, — но тем не менее она дает возможность заглянуть в будущее. К тому же мы можем изменять физические условия. Например, я могу убрать трение, чтобы шары двигались «вечно», а точнее, пока они все рано или поздно не упадут в лузы.
Он нажал несколько кнопок и снова запустил симуляцию на смартфоне. На этот раз после разбоя шары не теряли скорости, а, отражаясь от бортов, летали по столу и падали в лузы. Наконец осталось всего два шара, которые продолжали метаться по столу.
— Если мне надоест ждать, когда они упадут, — сказал Эдмонд, — я могу ускорить течение времени. — Он снова коснулся экрана и два оставшихся шара заметались с бешеной скоростью, так что их едва можно было различить, и наконец все-таки упали в лузы. — Таким образом я могу предвидеть будущее задолго до того, как оно наступит. Компьютерная симуляция — это виртуальная машина времени. — Он выдержал паузу. — Конечно, мы с вами имели дело с простыми формулами и простой замкнутой системой — стол для пула. А что, если попробовать с более сложной системой? — Эдмонд снова достал пробирку Миллера — Юри и улыбнулся: — Думаю, вы уже поняли, к чему я клоню. Компьютерное моделирование — своего рода машина времени. А не заглянуть ли нам в будущее… на пару миллиардов лет вперед?
Амбра нетерпеливо заерзала на диване, не отрывая взгляда от Эдмонда.
— Сами понимаете, — говорил Эдмонд, — я не первый, кому пришло в голову смоделировать процессы в первичном бульоне. Сама идея очевидна. Но ее воплощение сталкивается с чудовищными сложностями.
На экране появилось бушующее грозовое море: сверкающие молнии, огромные волны, извергающие лаву вулканы.
— Грамотная модель океана должна строиться на молекулярном уровне. Мы, кстати, могли бы абсолютно точно предсказывать погоду, если б умели рассчитывать движение каждой молекулы воздуха в любой момент времени. Адекватная модель доисторического моря требует компьютера, способного учесть не только законы физики — механики, термодинамики, гравитации, сохранения энергии и так далее, но и химические взаимодействия. Словом, нам пришлось бы описать движение каждого атома в этом кипящем океане.
На экране вновь появился океан, потом камера нырнула под воду, постепенно увеличивая изображение, пока наконец, как под микроскопом, не появилось движение виртуальных атомов и молекул, которые постоянно соединялись друг с другом и распадались.
— Увы! — Эдмонд снова появился на экране. — Такая симуляция требует колоссальных вычислительных мощностей, далеко превосходящих возможности любого компьютера на нашей планете. — Но лицо его вдруг озарилось надеждой. — Любого… кроме одного.
Зазвучал орган — знаменитое начало «Токкаты и фуги ре минор» Баха, и на экране появилась широкоугольная фотография двухэтажного компьютера Эдмонда.
 
— «E-Wave», — прошептала Амбра. Она впервые за долгое время нарушила молчание.
Лэнгдон смотрел на экран. Ничего не скажешь… Впечатляет.
Под торжественные звуки органа Эдмонд провел потрясающий видеотур по своему суперкомпьютеру. И как апофеоз — «квантовый куб» под величественный финальный аккорд.
Да, Эдмонд постарался на славу.
— Самое главное, — сказал он, — что «E-Wave» способен виртуально воспроизвести эксперимент Миллера — Юри с потрясающей точностью. Я не могу смоделировать доисторический океан целиком, но я могу построить виртуальную модель замкнутой пятилитровой системы, которая использовалась в эксперименте Миллера — Юри.
На экране появилась колба с раствором. Изображение начало увеличиваться до атомного уровня. Было видно, как атомы соединяются в молекулы, которые вновь распадаются под воздействием температуры и электрического поля.
— Эта модель учитывает все, что нам известно о первичном бульоне, включая и новые данные, полученные за полвека, прошедшие со времени проведения эксперимента Миллера — Юри. В частности — наличие гидроксильных групп, возникших от ионизации водяного пара, и сернистого карбонила как результата вулканической активности. Учтены и процессы утечки легких газов из первичной атмосферы.
Виртуальная жидкость на экране продолжала бурлить, постепенно в ней начали образовываться сложные соединения.
— Давайте ускорим течение времени! — с воодушевлением воскликнул Эдмонд. Атомы и молекулы заметались так, что их уже невозможно было различить. Образовывались все более сложные соединения. — Через неделю мы уже увидим аминокислоты, которые в свое время обнаружили Миллер и Юри. — Движение на экране еще ускорилось. — И вот через пятьдесят лет мы уже сможем различить компоненты РНК.
Скорости движения частиц на экране все возрастали и возрастали.
— Давайте запустим процесс на полную мощность! — воскликнул Эдмонд.
Молекулы на экране соединялись во все более сложные структуры по мере того, как протекали виртуальные столетия, тысячелетия и миллионы лет. События неслись вперед с нарастающей скоростью. Эдмонд торжествующе провозгласил:
— И что же в конце концов произойдет в нашей колбе?
Лэнгдон и Амбра возбужденно подались вперед.
И тут же лицо Эдмонда вытянулось в печальной гримасе.
— Абсолютно ничего, — сказал он. — Жизни не будет. Спонтанного зарождения не случится. Творение отменяется. Бессмысленная последовательность безжизненных химических реакций. — Он тяжело вздохнул. — Остается сделать очевидный вывод. — Он печально посмотрел в камеру. — Для сотворения жизни… необходим Бог.
Лэнгдон вздрогнул. Что он такое говорит?
Но на лице Эдмонда появилась легкая усмешка, и он продолжил:
— Или я упустил какой-то важный ингредиент в нашем вареве?
  
Глава 92
 
Амбра Видаль зачарованно смотрела на экран, представляя, как в этот момент миллионы людей по всему миру так же, как и она, не могут оторваться от захватывающей презентации Эдмонда.
— Так какой же ингредиент я упустил? — спросил он. — Почему первичный бульон отказывается порождать жизнь? Не знаю. А когда чего-то не знаешь, поступай так, как все умные люди: спроси кого-нибудь умнее себя.
На экране появилась женщина в очках: доктор Констанция Герхард, биохимик из Стэндфордского университета.
— Так как же нам создать жизнь?
Женщина-ученый рассмеялась и покачала головой:
— Никак. В том-то и беда. Когда дело касается процесса творения — перехода от мертвой материи к живому существу, — вся наша наука оказывается бессильной. Химия не знает механизмов, которые объяснили бы, как такое могло произойти. Более того, сам факт организации материи в клетку, в живой организм, противоречит закону увеличения энтропии.