Весь Дэн Браун в одном томе (СИ)

Лэнгдон замер.
Луч какое-то время не двигался, затем стал приближаться.
Он идет за нами!
Амбра и Бенья бесшумно поднимались по лестнице. Лэнгдон тоже быстро ринулся вверх, но снова споткнулся, ударился о стенку и понял, что лестница не прямая. Она витая. Касаясь рукой стены, Лэнгдон стал двигаться вверх по крутой спирали и наконец догадался, куда попал.
Печально знаменитая винтовая лестница собора Саграда Фамилия.
Он поднял голову: слабое сияние лилось сверху, едва освещая узкий проем спиралевидной лестницы. Лэнгдон мгновенно ощутил напряжение и замер — в тесном замкнутом пространстве у него начался острый приступ клаустрофобии.
Вперед! Мысленно он подгонял себя, но скованные безотчетным страхом мышцы отказывались повиноваться. Снизу послышались тяжелые шаги — кто-то приближался к лестнице, ступая по плитке. Лэнгдон, с трудом пересилив себя, стал подниматься по ступеням. Слабый свет был теперь чуть ярче. Лэнгдон дошел до «окошка» в стене: через эту узкую щель можно было разглядеть огни ночного города, и, проходя мимо, он ощутил дуновение прохладного ветерка. Но уже на следующем витке лестницы все опять погрузилось во тьму.
Шаги внизу приблизились к основанию лестницы, и центральную шахту осветил луч фонаря. Лэнгдон миновал еще одно «окошко» и услышал, что преследователь быстро поднимается по лестнице вслед за ним.
Наконец Лэнгдон догнал Амбру и Бенью. Старый священник задыхался. Лэнгдон с осторожностью посмотрел вниз. Узкий витой колодец — словно гигантский головоногий моллюск. Перил нет, только низенький, по щиколотку, бортик идет по внутренней стороне лестницы — такой вряд ли спасет от падения. Борясь с головокружением, Лэнгдон перевел взгляд вверх, в темноту. Насколько он помнил, у этой лестницы больше четырехсот ступеней, иными словами, у них нет ни единого шанса добраться наверх раньше, чем их настигнет человек с пистолетом.
— Вы вдвоем… идите! — задыхаясь, проговорил Бенья и прижался к стене, пропуская Амбру и Лэнгдона вперед.
— Не говорите так, святой отец. — Амбра попыталась поддержать старого священника под локоть.
Лэнгдон был тронут ее самоотверженностью, но при этом отчетливо понимал, что попытка спастись, поднимаясь вверх по лестнице, равносильна самоубийству: все закончится тем, что они получат по пуле в спину. Из двух базовых инстинктов самосохранения — убегать или нападать — они, к сожалению, могли полагаться только на один.
Убежать мы не сможем!
Лэнгдон, повернувшись к Амбре и Бенье спиной, встал поудобнее — лицом к противнику. Свет фонарика снизу приближался. Лэнгдон вжался в стену и присел на корточки. Луч фонаря скользнул по ступеньке прямо у его ног. И тут снизу из-за очередного витка лестницы появился убийца — темный силуэт с вытянутыми руками, в одной — фонарик, в другой — пистолет.
Лэнгдон действовал инстинктивно. Резко оттолкнувшись, прыгнул вниз прямо на убийцу. Тот увидел Лэнгдона, попытался прицелиться, но, получив удар каблуками в грудь, отлетел к стене.
Дальше все было как в тумане.
Лэнгдон сильно ударился бедром. Его противник упал на спину и со стоном съехал вниз на несколько ступеней. Фонарик, проскакав по ступенькам, замер, подсвечивая снизу стену и блестящий металлический предмет, находящийся сейчас на равном расстоянии от Лэнгдона и убийцы.
Пистолет.
Оба одновременно ринулись к оружию, но Лэнгдон был наверху и успел первым. Схватив пистолет, он направил его на убийцу. Тот совершенно спокойно смотрел в направленный прямо в лицо ствол оружия.
В свете фонарика Лэнгдон различил бороду с проседью, парадные белые брюки…и тут же узнал этого человека.
Морской офицер из музея Гуггенхайма.
Лэнгдон направил ствол прямо в лоб адмиралу и, держа палец на спусковом крючке, сказал:
— Ты убил моего друга Эдмонда Кирша.
Человек тяжело дышал, но ответил с ледяным спокойствием:
— Я просто сравнял счет. Твой друг Эдмонд Кирш убил мою жену и сына.
  
Глава 75
 
Лэнгдон переломал мне ребра.
 
Адмирал Авила ощущал резкую боль при каждом вдохе. Грудь словно разрывалась на части, но, собрав волю в кулак, Авила старался этого не замечать. Лэнгдон, чуть наклонившись, стоял выше на лестнице — с пистолетом, направленным прямо в переносицу адмирала.
Военная выучка — вторая натура: Авила почти инстинктивно оценил ситуацию. Из минусов — у противника пистолет, и он находится выше. Но, судя по тому, как профессор нервно сжимает рукоятку, у него нет навыков обращения с оружием. И это плюс.
Он не будет стрелять в меня, решил Авила. Будет ждать, пока подоспеет подмога. Снаружи донесся шум — охранники собора явно услышали выстрелы и уже бегут сюда.
Необходимо действовать быстро.
С поднятыми руками Авила медленно опустился на колени, демонстрируя полную покорность.
Пусть Лэнгдон думает, что владеет ситуацией.
Авила чувствовал, что, несмотря на падение, керамический пистолет все еще на месте, за поясом. Тот самый пистолет, из которого он убил Кирша в музее Гуггенхайма. Перед тем как войти в собор, Авила зарядил его последней пулей, и она по-прежнему в обойме. Одного охранника он убрал по-тихому, голыми руками и забрал у него табельное оружие, которое, к сожалению, оказалось в руках Лэнгдона и сейчас смотрит прямо в лоб Авиле. Адмирал пожалел, что не поставил пистолет агента на предохранитель. Лэнгдон вряд ли сумел бы привести его в боевое положение.
Авила прикинул: завести руку за спину, выхватить керамический пистолет и выстрелить первым. Но даже если он будет достаточно быстр, шанс выжить — пятьдесят на пятьдесят. Главная опасность, которую ждешь от дилетанта, — случайное нажатие на спусковой крючок.
Если я сделаю слишком резкое движение…
Шаги и крики охранников приближались. По идее у него есть защита — татуировка «victor» на ладони. Регент обещал, что это должно сработать. Но после убийства двух агентов Королевской гвардии Авила не был уверен, что авторитет Регента обеспечит ему защиту.
Я здесь, чтобы выполнить миссию, напомнил себе Авила. И она пока не завершена. Нужно устранить Роберта Лэнгдона и Амбру Видаль.
Регент предлагал Авиле проникнуть в собор через восточный служебный вход, но он решил перелезть через забор. У восточного входа он заметил скрытый наряд полиции. Мне пришлось импровизировать.
И тут Лэнгдон взволнованно заговорил. Глаза его горели, пистолет в руках дрожал.
— Ты сказал, что Эдмонд Кирш убил твою жену и ребенка. Это ложь. Эдмонд не убийца.
Ты прав, подумал Авила, он хуже, чем убийца.
Страшную правду про Кирша Авила узнал всего неделю назад. Ему позвонил Регент.
— Наш папа просит вас устранить знаменитого футуролога Эдмонда Кирша, — сказал Регент. — В распоряжении его святейшества много преданных людей, но он считает, что эту миссию следует возложить именно на вас.
— Почему именно на меня? — спросил Авила.
— Адмирал, — тихо произнес Регент, — мне больно говорить об этом, но террористическую атаку в соборе, в результате которой погибла ваша семья, организовал Эдмонд Кирш.
Авила поначалу не поверил. Он не мог понять, зачем знаменитому айтишнику понадобилось взрывать церковь.
— Адмирал, вы человек военный, — объяснил Регент, — и вам лучше других известно, что на самом деле людей убивают не молодые солдатики, которые ведут огонь во время сражений. Они всего лишь пешки в большой игре, которую ведут правительства, генералы, религиозные лидеры — словом, те, кто или купил солдат, или убедил их, что игра стоит свеч.
Авила не мог не признать правоту Регента.
— Те же законы работают и в мире террора, — продолжал Регент. — Самые опасные террористы — не те, что взрывают бомбы. Куда опаснее их вожди: они сеют ненависть в отчаявшихся массах и вербуют воинов, которые совершают акты насилия. Достаточно одного фанатика, чтобы посеять хаос в мире. Разжечь в неокрепших умах нетерпимость, агрессивный национализм, ненависть.