Весь Дэн Браун в одном томе (СИ)

На ЖК-экране высвечивалось:
Прямое включение через 38 секунд
Нас смотрят 2 857 914 зрителей
Лэнгдон с удивлением наблюдал, как быстро мелькают цифры счетчика на экране. Число зрителей увеличивалось быстрее, чем государственный долг США, и в голове с трудом укладывалось, что в этот самый момент почти три миллиона человек сидят у экранов в ожидании прямой трансляции из этого зала.
— Готовность тридцать секунд, — спокойно сказал в микрофон техник.
Небольшая дверь позади подиума распахнулась, и публика возбужденно зашумела в ожидании великого Эдмонда Кирша.
Но Эдмонд не появлялся.
Все смотрели на пустой дверной проем.
Наконец из него вышла элегантная женщина. Она была поразительно красива — высокая, грациозная, с длинными черными волосами, в белом облегающем фигуру платье с черной диагональной полосой. Казалось, она плывет в воздухе, едва касаясь пола. Дойдя до центра подиума, она поправила микрофон, глубоко вздохнула и с улыбкой посмотрела в зал, ожидая, пока истекут последние секунды.
Прямое включение через 10 секунд
Женщина на мгновение закрыла глаза, сосредоточилась и снова посмотрела в зал, излучая спокойную уверенность.
Оператор поднял вверх руку и начал загибать пальцы.
Четыре, три, два…
Свет в зале окончательно погас, и женщина устремила взгляд прямо в объектив камеры. На экране появилось ее загорелое лицо. Живые темные глаза смотрели прямо на публику. Мягким движением руки она откинула прядь волос и заговорила по-английски приятным, хорошо поставленным голосом с легким испанским акцентом.
— Добрый вечер. Меня зовут Амбра Видаль.
Зал взорвался необычайно бурными аплодисментами. Судя по всему, многим из присутствующих она была хорошо известна.
– ¡Felicidades! — кто-то крикнул из толпы. Поздравляем!
Щеки женщины слегка зарумянились. Кажется, я что-то упустил, подумал Лэнгдон.
Женщина продолжила, не обращая внимания на выкрики:
— Дамы и господа! Вот уже пять лет я работаю директором музея Гуггенхайма в Бильбао и сейчас рада приветствовать вас в нашем музее. Сегодня потрясающее мероприятие, и устроил его выдающийся человек.
Все с энтузиазмом зааплодировали вновь. Лэнгдон тоже похлопал.
— Эдмонд Кирш — не только щедрый попечитель нашего музея, но и преданный друг. Мне выпала большая честь на протяжении нескольких месяцев сотрудничать с ним в процессе подготовки этого замечательного мероприятия. Я только что посмотрела — в социальных медиа по всему миру разразилась настоящая буря. Как многим из вас известно, сегодня Эдмонд Кирш намерен объявить о научном открытии мирового значения. По мнению мистера Кирша, это открытие — его главный вклад в развитие человечества. Таким оно и останется в истории.
Гул удивленных возгласов прокатился по залу.
Темноволосая женщина мило улыбнулась:
— Конечно, я умоляла Эдмонда рассказать мне об этом открытии, но он даже не намекнул, о чем пойдет речь.
Смех в зале, затем аплодисменты.
— Сегодняшнее мероприятие пройдет на английском языке, родном языке мистера Кирша. Но онлайн-трансляция будет вестись более чем на двадцати языках.
Изображение на экране поменялось, и Амбра продолжила:
— Если кто-то еще не избавился от сомнений, взгляните на экран. Это пресс-релиз, который пятнадцать минут назад был разослан по социальным медиа всего мира.
Лэнгдон посмотрел на экран.
Сегодня: прямое включение в 20.0 °CEST
 [279].
Футуролог Эдмонд Кирш объявит об открытии, которое перевернет все современные научные представления о мире.
То есть он собрал трехмиллионную аудиторию всего за какие-то минуты, подумал Лэнгдон.
 
Снова посмотрев на подиум, он только сейчас обратил внимание на двух телохранителей у боковой стены, которые с непроницаемыми лицами уставились на публику. Лэнгдон с удивлением увидел на шевронах синих блейзеров монограмму «КГ».
Королевская гвардия? Зачем здесь парни из личной охраны короля?
Вряд ли кто-то из членов королевской семьи удостоил своим присутствием это мероприятие. Они все убежденные католики и должны избегать публичных контактов с воинствующими атеистами вроде Эдмонда Кирша.
В Испании парламентская монархия, формально власть короля очень ограничена, но он сохраняет огромное влияние на умы и сердца подданных. Для миллионов испанцев монархи по-прежнему продолжают славную традицию los reyes católicos [280] и Золотого века Испании. До сих пор Королевский дворец Мадрида для многих — духовный ориентир и символ долгой истории непоколебимых религиозных убеждений.
В Испании говорят: «Парламент правит, а король царствует». В течение столетий короли, которые удерживали за собой управление испанской внешней политикой, были убежденными католиками. И нынешний король не исключение, подумал Лэнгдон. Его глубокая религиозность и приверженность консервативным ценностям общеизвестны.
Но вот уже несколько месяцев престарелый монарх прикован к постели и медленно угасает, а страна ждет перехода власти к его единственному сыну Хулиану. По сообщениям в прессе, наследный принц — темная лошадка, до сих пор он оставался в тени отца, и теперь все гадают, каким правителем он окажется.
Неужели принц Хулиан послал агентов Королевской гвардии разведать, что будет на мероприятии Эдмонда Кирша?
Лэнгдон с тревогой вспомнил угрожающий тон епископа Вальдеспино в послании, адресованном Эдмонду. Но в зале царила атмосфера мирная, приподнятая и спокойная. По словам Эдмонда, сегодня предприняты беспрецедентные меры безопасности — возможно, Королевская гвардия здесь всего лишь для дополнительной страховки.
— Думаю, тем, кто знаком с Эдмондом и в курсе его пристрастия к театральным эффектам, — продолжала Амбра Видаль, — понятно, что он не собирается надолго задерживать нас в этой пустой комнате с голыми стенами. — Она подошла к ряду двустворчатых дверей в дальнем конце зала. — За этими дверями Эдмонд Кирш создал «экспериментальное пространство», в котором предложит вашему вниманию свою мультимедийную презентацию. Она заранее записана в компьютере и будет транслироваться на весь мир. — Амбра сделала паузу и посмотрела на свои золотые часики. — Сегодняшний вечер распланирован по минутам, и Эдмонд просил всех занять места, чтобы мы могли начать точно в двадцать часов пятнадцать минут. У нас осталось не так много времени. — Она указала на двустворчатые двери. — Дамы и господа, прошу, входите, и давайте посмотрим, какое удивительное действо приготовил для нас Эдмонд Кирш.
Двери распахнулись.
Лэнгдон предполагал увидеть еще один зал. Но его ждал новый сюрприз. За дверями начинался темный тоннель.
* * *
Адмирал Авила не стал торопиться, когда толпа гостей ринулась к едва освещенному проходу. Войдя в тоннель одним из последних, он с удовлетворением отметил, что там почти ничего не видно.
Темнота здорово облегчит работу.
Прикасаясь к четкам, лежащим в кармане кителя, он внутренне собирался, прокручивая в голове детали операции.
Время будет иметь решающее значение.
  
Глава 15
 
Тоннель шириной метров шести, плавно идущий налево и вверх, был сделан из плотной черной ткани, натянутой на полукруглые арки. Пол покрывала роскошная черная ковровая дорожка, а две светящиеся полосы по ее краям чуть рассеивали темноту.
— Пожалуйста, снимите обувь, — шепотом повторял смотритель музея вновь прибывшим. — Снимите и возьмите ее в руки.