Весь Дэн Браун в одном томе (СИ)

Хуан Миро, подумал Лэнгдон. Ему всегда нравились веселые работы этого знаменитого каталонца, похожие и на детские книжки-раскраски, и на сюрреалистические витражи.
Но приблизившись, он с удивлением заметил, что поверхность картины абсолютно гладкая, без единого следа кисти.
— Это что — репродукция?
— Нет, оригинал, — ответил Уинстон.
Лэнгдон рассмотрел картину поближе. Похоже, напечатана на широкоформатном принтере.
— Уинстон, но это же напечатано. Это даже не холст.
— Я не работаю с холстом, — ответил Уинстон. — Я творю виртуально, а потом Эдмонд распечатывает.
— Постой, — с недоверием сказал Лэнгдон, — так это твоя работа?
— Да. Я попытался изобразить что-нибудь в стиле Хуана Миро.
— Понятно. Ты даже подписал ее — Miró.
— Нет, — возразил Уинстон. — На картине написано Miro без акута на последней гласной. По-испански miro означает «я смотрю».
Остроумно, согласился Лэнгдон, глядя на одинокий глаз, который смотрел на зрителя с работы Уинстона.
— Эдмонд попросил меня нарисовать автопортрет. И вот что у меня получилось.
Так это твой автопортрет, подумал Лэнгдон, внимательно всматриваясь в причудливые линии. Ты выглядишь очень странно, компьютер.
Лэнгдон недавно прочел о большом интересе Эдмонда к «алгоритмическому искусству» — произведениям, созданным сложными компьютерными программами. Тут неизбежно вставал вопрос: кто автор — компьютер или программист? В Массачусетском технологическом институте недавно прошла выставка «алгоритмического искусства», которая вызвала настоящий переполох в гуманитарных кругах Гарварда: Разве не искусство делает нас людьми?
— Я и музыку сочиняю, — похвастался Уинстон. — Попросите у Эдмонда что-нибудь послушать, думаю, вам будет любопытно. Но нам надо спешить. Скоро начнется презентация.
Лэнгдон вышел из галереи и оказался на площадке с видом на атриум. В противоположном конце огромного сводчатого зала служители поторапливали выходящих из лифта припозднившихся гостей, направляя их в сторону Лэнгдона и открытых дверей зрительного зала.
— Программа начнется через несколько минут, — сказал Уинстон. — Вы видите открытые двери?
— Да, они прямо передо мной.
— Отлично. И последнее: когда войдете в зал, увидите корзину для наушников. Эдмонд просил вас не сдавать их. Оставьте их при себе. После окончания программы я помогу вам выйти через служебный вход, там не будет толпы, и вы сможете спокойно поймать такси.
Лэнгдон вспомнил странную последовательность букв и цифр, которые Эдмонд написал на визитке — их нужно было просто показать таксисту.
— Уинстон, Эдмонд тут написал мне: «BIO-EC 346». Он сказал, что это очень простой код.
— Совершенно верно, — быстро проговорил Уинстон. — Поторопитесь, профессор, программа вот-вот начнется. Надеюсь, вам понравится презентация мистера Кирша. С нетерпением жду нашей встречи после программы.
Что-то щелкнуло. И Уинстон умолк.
Лэнгдон подошел к распахнутым дверям, снял наушники, спрятал в карман и быстро вошел вместе с еще несколькими опоздавшими. Тяжелые двери захлопнулись.
В очередной раз он удивленно осмотрелся.
Мы что, все время будем стоять?
Он-то представлял, что Кирш объявит о своем открытии в огромной аудитории с удобными креслами, но очутился в небольшом выставочном зале с голыми белыми стенами, где толпились, почти касаясь друг друга, триста с лишним человек.
Ни картин, ни сидений. Только подиум у противоположной стены и сбоку — большой ЖК-экран, на котором светится надпись:
Прямое включение через 2 минуты 07 секунд
Лэнгдон, чувствуя, как его охватывает волнение, автоматически прочел вторую строку на экране и не поверил своим глазам:
 
Нас смотрят 1 953 694 зрителя
Два миллиона человек?
Кирш говорил, что собирается устроить онлайн-трансляцию, но такое количество зрителей! А невероятное число на экране продолжало расти, увеличиваясь с каждой секундой.
Лэнгдон невольно улыбнулся. Неплохо идут дела у его бывшего студента. Хотелось бы только знать: что же такое он сейчас скажет?
  
Глава 13
 
В освещенной луной пустыне восточнее Дубая дюнный багги «Песчаная гадюка-1100» сделал крутой вираж и резко остановился, оставив за собой шлейф взметенного песка, опадающий плавной волной в ярком свете фар.
Молодой парень за рулем снял защитные очки и с удивлением уставился на странный предмет, на который едва не наехал. Испытывая непонятный страх, вылез из багги и приблизился к темному силуэту на песке.
Да, он не ошибся.
В свете фар, раскинув руки, лицом вниз неподвижно лежал человек.
— Marhaba? — позвал паренек. — Эй!
Человек не отвечал.
Судя по одежде, это был мужчина: круглая шапочка, просторный тауб. Плотный и коренастый. Его следы давно занесло ветром, как и колею от машины, если та была. Уже не понять, как он очутился здесь, так далеко в пустыне.
— Marhaba? — снова произнес парень.
Тишина.
Не зная, как быть, он осторожно тронул мужчину ногой. Пухловатое на вид тело оказалось очень твердым — ветер и солнце иссушили его.
Мертвец.
Паренек наклонился, ухватил человека за плечо и перевернул на спину. Неподвижные глаза смотрели в небо. Запорошенное песком лицо. Всклокоченная борода. Но несмотря на это, мужчина казался знакомым и даже добрым, словно любимый дедушка или дядя.
Послышался рев квадроциклов и багги — приятели искали паренька. Рев приближался, то затихая, то снова усиливаясь: ребята то поднимались, то опускались по склонам дюн.
Подъехав, остановились, сняли очки и шлемы. Окружили найденное тело. И вдруг один из них вскрикнул, узнав в мертвом человеке знаменитого алламу Саида аль-Фадла — ученого и религиозного лидера, — который время от времени выступал у них в университете.
— Matha Alayna ‘an naf’al? — кричал он. Что же нам делать?
Ребята молча смотрели на труп. А потом сделали то, что сделал бы каждый их сверстник в любой точке земного шара.
Они достали смартфоны и начали снимать, чтобы поскорее отправить фото друзьям.
  
Глава 14
 
Стоя в плотной толпе гостей перед подиумом, Роберт Лэнгдон с удивлением наблюдал, как стремительно растет число на экране:
Нас смотрят 2 527 664 зрителя
Голоса трех с лишним сотен гостей в небольшом пространстве зала слились в приглушенный гул: одни возбужденно обсуждали предстоящую презентацию, другие пользовались последней возможностью поговорить по мобильному или твитнуть знаменательное событие.
На подиуме появился техник. Он осторожно постучал по микрофону.
— Дамы и господа, ранее мы просили вас отключить мобильные устройства. Сейчас произойдет блокировка Wi-Fi и сотовой связи, которая продлится до окончания мероприятия.
Многие гости продолжали говорить по телефонам, и вдруг связь прервалась. Большинство выглядели полностью обескураженными, словно только что стали свидетелями очередного технологического чуда Кирша, способного по мановению руки лишить их связи с внешним миром.
Это чудо можно купить за пятьсот долларов в любом магазине электроники, подумал Лэнгдон. Он был одним из немногих профессоров Гарварда, кто пользовался глушилками сотовой связи в аудитории, чтобы студенты не отвлекались во время занятий.
Оператор с большой камерой на плече занял место напротив подиума. Свет в зале стал постепенно гаснуть.