Весь Дэн Браун в одном томе (СИ)

Через несколько дней после вторжения Питер вызвал Беллами в свой кабинет. Он запер дверь, вынул пирамиду из сейфа и поставил на стол.
— Зря я тебя не послушал…
Беллами знал, как жестоко корит себя Питер.
— Это бы ничего не изменило.
Соломон вздохнул.
— Ты принес навершие?
Беллами достал из кармана маленький сверток. Выцветшая коричневая бумага была перевязана бечевкой с сургучной печатью Соломонов. Беллами положил сверток на стол, отдавая себе отчет, что две части пирамиды находятся сегодня в опасной близости.
— Пусть за ним присмотрит кто-нибудь другой. И не говори мне, кто это.
Соломон кивнул.
— Я знаю, где спрятать саму пирамиду, — добавил Беллами и рассказал другу о подвале Капитолия. — Надежнее тайника не сыскать.
Беллами помнил, что идея сразу понравилась Питеру: сокрыть пирамиду в сердце нации было очень символично. «В этом весь Соломон, — подумал тогда Беллами. — Идеалист даже в тяжелые времена».
Теперь, десять лет спустя, Архитектора тычками вели по Библиотеке конгресса. Тяжелые времена не закончились. Он узнал, кому Соломон доверил навершие… и молил Бога, чтобы Роберт Лэнгдон оправдал их ожидания.
  
Глава 62
 
«Я под Второй улицей».
Всю дорогу до корпуса Адамса Лэнгдон не открывал глаза и старался не представлять себе многие тонны земли над головой и узкую трубку транспортера. В нескольких футах от него мерно дышала Кэтрин, до сих пор не сказавшая ни слова.
«Она в шоке. — Лэнгдону не хотелось сообщать ей о том, что Питеру отрезали руку. — Придется, Роберт. Она должна знать».
— Кэтрин… — проговорил Лэнгдон, не открывая глаз. — Вы как?
Откуда-то сверху донесся дрожащий голос:
— Роберт, пирамида у вас в портфеле… Она принадлежит Питеру?
— Да, — ответил Лэнгдон.
Последовало долгое молчание.
— Мне кажется… из-за этой пирамиды убили мою мать.
Лэнгдон знал, что Изабель Соломон убили десять лет назад, но подробностей не слышал, да и Питер никогда не говорил о пирамиде.
— С чего вы взяли?
Кэтрин рассказала о страшных событиях того вечера, когда к ним в дом вломился татуированный убийца. В ее голосе звучала глубокая скорбь.
— Столько лет прошло, а я так и не забыла, что он требовал пирамиду. Он якобы узнал о ней в тюрьме, от моего племянника Закари… и потом забил его до смерти.
Лэнгдон в изумлении слушал. В семье Соломонов произошла страшная, невероятная трагедия. Кэтрин всегда думала, что Питер убил негодяя… но сегодня он вновь появился в их жизни: представился психиатром брата и заманил Кэтрин к себе домой.
— Он знал много личного о Питере, маминой смерти и даже о моей работе! Такое мог рассказать ему только брат, вот я и поверила… пустила его в Центр технической поддержки музея. — Кэтрин перевела дух и рассказала, что сегодня этот человек почти наверняка уничтожил ее лабораторию.
Лэнгдон пришел в ужас. Несколько секунд они пролежали молча. Лэнгдон чувствовал, что обязан сообщить Кэтрин страшную весть, и начал издалека: рассказал о том, как несколько лет назад Питер доверил ему маленький сверток, как Лэнгдона заманили в Вашингтон и, наконец, как в Ротонде Капитолия нашли кисть ее брата.
Ответом была мертвая тишина.
Лэнгдон понимал, как страдает Кэтрин, и ему хотелось протянуть руку, утешить ее, но в тесном черном пространстве это было невозможно.
— Все обойдется, — сказал он. — Питер жив, и мы его найдем. Похититель обещал не убивать его, если я расшифрую надпись на пирамиде.
Кэтрин по-прежнему молчала.
Лэнгдон рассказал ей о каменной пирамиде, шифре, запечатанном навершии и, разумеется, об убеждении Беллами, будто эта пирамида — масонская… что на ней якобы указано местонахождение винтовой лестницы, уходящей на сотни футов под землю, где испокон веков хранится загадочное древнее сокровище.
Наконец Кэтрин заговорила — ровным, отрешенным голосом:
— Роберт, откройте глаза.
«Открыть глаза?!»
У Лэнгдона не было ни малейшего желания смотреть на окружающее его замкнутое пространство.
— Роберт! — с тревогой воскликнула Кэтрин. — Мы на месте!
 
Лэнгдон распахнул глаза ровно в тот миг, когда его вынесло из проема в стене — точь-в-точь такого же, как с другой стороны. Кэтрин уже слезала с транспортерной ленты, прихватив его портфель. Лэнгдон спрыгнул на плиточный пол ровно перед тем, как лента повернула за угол и двинулась обратно. Они очутились в комнате, очень похожей на предыдущую. Табличка на стене гласила: «Корпус Адамса. Циркуляционный зал № 3».
У Лэнгдона было такое чувство, будто он вышел из подземных родовых путей.
«Родился заново».
— Все нормально? — спросил он Кэтрин.
Глаза у нее были красные, заплаканные, но она решительно кивнула и без слов отнесла портфель Лэнгдона в противоположный конец комнаты, на заваленный стол. Там Кэтрин включила лампу, пошире раскрыла портфель и уставилась на его содержимое.
Гранитная пирамида в чистом галогеновом свете имела почти совершенный вид. Кэтрин провела пальцами по масонскому шифру: было видно, что в душе она глубоко переживает. Она медленно достала из сумки маленький сверток, затем подняла его на свет, рассмотрела.
— Как видите, — подал голос Лэнгдон, — он запечатан масонским перстнем вашего брата. Если верить Питеру, это сделали больше века назад.
Кэтрин молчала.
— Когда Питер доверил мне этот сверток, — продолжил Лэнгдон, — он сказал, что его содержимое наделяет владельца даром создавать порядок из хаоса. Я точно не знаю, что это значит, но, похоже, навершие имеет ключевое значение: Питер очень боялся, как бы оно не попало в руки недостойных. Мистер Беллами сказал то же самое, велел спрятать пирамиду и никому о ней не рассказывать.
Кэтрин в гневе обернулась.
— Беллами велел не открывать сверток?
— Да. Он был непреклонен.
— Но похититель требует разгадать тайну пирамиды! — не веря своим ушам, воскликнула Кэтрин. — Это же единственный способ спасти Питера!
Лэнгдон кивнул.
— Значит, нужно открыть сверток и расшифровать надпись прямо сейчас!
Роберт Лэнгдон не сразу нашелся с ответом.
— Кэтрин, сначала я тоже так отреагировал, но Беллами убежден, что тайна пирамиды превыше всего… включая жизнь вашего брата.
Красивое лицо Кэтрин посуровело, и она убрала волосы за уши.
— Эта пирамида, чем бы она ни была, стоила мне всех родных. Сначала убили моего племянника, Закари, потом мать, а теперь исчез и брат. Будем смотреть правде в глаза, Роберт, если бы не ваш звонок…
Лэнгдон разрывался между железной логикой Кэтрин и настоятельными просьбами Архитектора.
— Да, я научный работник, — сказала она, — но происхожу из рода влиятельных масонов. Поверьте, мне знакомы все истории о масонской пирамиде и великом сокровище, которое просветит человечество. Признаться, мне было трудно поверить в его существование. Но если оно есть… пора его найти. — Кэтрин просунула палец под бечевку.
Лэнгдон подскочил.
— Нет, Кэтрин! Постойте!
Она замерла, но палец не убрала.
— Роберт, я не дам брату погибнуть из-за этого сокровища. Какие бы важные секреты ни хранило навершие… сегодня все тайное станет явным.
С этими словами Кэтрин решительно дернула бечевку, и сургучная печать раскололась.
  
Глава 63
 
В тихом вашингтонском районе к западу от Эмбасси-роу есть огороженный сад в средневековом стиле: говорят, здешние розы ведут свою родословную от розовых кустов, выращенных в XII веке. Среди извилистых тропок, выложенных булыжниками из личной каменоломни Джорджа Вашингтона, скрывалась садовая беседка, именуемая Тенистым павильоном.
Этим вечером умиротворенную тишину сада нарушил молодой человек.
— Вы здесь?! — крикнул он, ворвавшись в деревянные ворота.
В ответ прозвучал слабый, едва слышный голос:
— Да, в беседке… воздухом захотел подышать.
Завернутый в одеяло настоятель сидел на каменной скамье. Старик был совсем крошечный, с миниатюрными чертами лица; годы согнули его почти вдвое и лишили зрения, но силы духа ему было не занимать.