Весь Дэн Браун в одном томе (СИ)

— Сначала я бы хотел поблагодарить вас за оказанную честь — посвящение в тридцать третью степень. Для меня это очень важно.
— Благодарю вас, но имейте в виду, такие решения не принимаются в одиночку. Голосовал весь Верховный совет.
— Разумеется. — Малах подозревал, что Питер Соломон мог проголосовать и против него, однако среди масонов, как и везде, деньги имели первостепенное значение. Через месяц после получения тридцать второго градуса Малах сделал добровольное мультимиллионное пожертвование от имени Великой масонской ложи. Этот щедрый жест быстро поднял его на последнюю, тридцать третью ступень.
«Однако никаких тайн я не узнал».
Несмотря на вековые толки («Все явит тридцать третий градус»), Малаху не рассказали ничего, что помогло бы ему достичь цели. Но он и не ждал откровений. В кругу избранных масонов существовал еще более узкий круг… куда Малах попал бы очень не скоро, если бы вообще попал. Ну да ничего, посвящение в тридцать третью степень уже сыграло свою роль. В Храмовом зале тогда произошло нечто особенное, вознесшее Малаха над всеми остальными.
«Я больше не играю по вашим правилам».
— Вы ведь помните, — сказал Малах, отпивая чай, — что мы с вами встречались и раньше.
— Правда? — удивился Соломон. — Не припоминаю.
— Это было много лет назад.
«И на самом деле меня зовут не Кристофер Аваддон».
— Простите, наверное, годы берут свое. Где же мы встречались?
Малах в последний раз улыбнулся человеку, которого ненавидел больше всех на свете.
— Как жаль, что вы забыли!
Ловким движением Малах выхватил из кармана небольшой прибор и с силой ткнул им Соломону в грудь. Мелькнула голубая искра, прошипел электрический разряд, и с губ Питера сорвался крик боли — словно сквозь его тело прошло напряжение в миллион вольт. Он выпучил глаза и обмяк в кресле. Малах был уже на ногах и исходил слюной, точно лев над добычей.
Соломон задыхался.
В его глазах мелькнул неподдельный ужас. Интересно, многие ли видели испуганного Питера Соломона? Несколько долгих секунд Малах любовался этим зрелищем, потягивая чай. Соломон задышал ровнее и скривился, пытаясь заговорить.
— З-за что? — наконец выдавил он.
— А ты как думаешь? — вопросил Малах.
На лице Соломона отразилось искреннее недоумение.
— Хочешь… денег?
«Денег?»
Малах рассмеялся и выпил еще глоток чая.
— Я отдал масонам несколько миллионов долларов; богатство мне ни к чему.
«Я пришел за мудростью, а он предлагает богатство!»
— Тогда что… что тебе надо?
— Ты владеешь тайной. И сегодня поделишься ею со мной.
Соломон с трудом поднял подбородок и посмотрел Малаху в глаза.
— Н-не понимаю.
— Хватит врать! — Малах почти вплотную подошел к обездвиженному телу. — Я знаю, что спрятано в Вашингтоне.
Питер Соломон возмущенно сверкнул глазами.
— Не понимаю, что ты несешь!
Малах отпил чаю и поставил чашку на поднос.
— То же самое ты говорил мне десять лет назад — в тот вечер, когда погибла твоя мать.
— Ты?.. — изумленно выдохнул Соломон.
— Она бы не умерла, если бы ты дал мне то, что я просил.
Лицо финансиста исказила гримаса ужаса, узнавания и… неверия.
— Я предупреждал, — сказал Малах. — Если спустишь курок, я буду преследовать тебя до конца жизни.
— Но ты…
Малах ринулся вперед и еще раз ткнул электрошокером в Соломона. Вновь вспыхнула голубая искра, и тот совершенно обмяк.
Малах убрал шокер в карман и спокойно допил чай, затем промокнул губы льняной салфеткой с монограммой и запихал ее Соломону в рот. Взвалив неподвижную жертву на плечи, он зашагал к частному лифту, не забыв прихватить айфон и ключи со столика в коридоре.
«Сегодня ты выдашь все свои тайны, — подумал Малах. — И заодно расскажешь, почему много лет назад бросил меня умирать».
  
Глава 30
 
«ЭТАЖ SB»
С каждым торопливым шагом вниз по лестнице Роберт Лэнгдон все сильнее ощущал неумолимые тиски клаустрофобии. Неровные стены цокольного этажа, сложенные из желтого кирпича и камня, как будто сжимались вокруг Лэнгдона. Чем глубже он спускался, тем тяжелее становилось дышать — вентиляция здесь совершенно отсутствовала.
 
Директор СБ всю дорогу что-то печатала в блэкберри. В настороженных манерах Сато сквозила подозрительность, и вскоре у Лэнгдона возникло ответное чувство. Директор по-прежнему не объяснила, откуда ей стало известно о его приезде.
«Вопрос национальной безопасности?»
Роберт не мог понять, с чего вдруг ЦРУ заинтересовалось древним мистицизмом. Впрочем, он вообще мало что улавливал в последних событиях.
«Питер Соломон доверил мне талисман… Полоумный маньяк заманил меня в Капитолий и хочет, чтобы я открыл этим талисманом какой-то портал… возможно, расположенный в комнате SBB XIII».
Н-да, попробуй разберись.
На ходу Лэнгдон пытался прогнать из головы кошмарный образ ампутированной кисти, превращенной в Руку мистерий, и заглушить голос Питера, вторящий: «Роберт, Мистерии древности породили множество мифов… Но это еще не значит, что они сами — вымысел».
Несмотря на многолетний опыт изучения символов и истории, Лэнгдон всегда мысленно отрицал легенды о Мистериях древности и апофеозе.
Надо признать, в исторических документах содержалось немало свидетельств о некой переходящей из поколения в поколение тайной мудрости. Возникла она, по-видимому, в школах мистерий Древнего Египта и затем была скрыта, а потом вновь выплыла на поверхность в эпоху Возрождения, когда ее доверили группе выдающихся ученых из «мозгового центра» тогдашней Европы, Лондонского королевского общества, загадочно прозванного «Невидимым колледжем».
Этот тайный «колледж» быстро собрал в своих стенах величайшие умы человечества — в него входили Исаак Ньютон, Фрэнсис Бэкон и даже Бенджамин Франклин. Список других членов общества впечатляет не меньше: Эйнштейн, Хокинг, Бор и Цельсий. Все эти гении сделали огромный вклад в развитие науки, и многие убеждены, что их открытия напрямую связаны с постижением древней мудрости, хранимой Невидимым колледжем. Лэнгдон очень в этом сомневался, однако не мог отрицать, что в стенах Королевского общества творилось немало «загадочных дел».
В 1936-м были найдены тайные рукописи Исаака Ньютона, потрясшие мир: оказалось, великий ученый увлекался алхимией и мистицизмом. В личных бумагах Ньютона нашли письмо к Роберту Бойлю, где он призывал «хранить строгое молчание» касательно некой открывшейся им тайны. «Об этом нельзя рассказывать, — писал Ньютон, — иначе мы рискуем нанести огромный вред всему человечеству».
О значении его слов по сей день велись жаркие споры.
— Профессор, — вдруг сказала Сато, оторвавшись от наладонника, — хоть вы и настаиваете, что не догадываетесь о своей роли в сегодняшних событиях, может, расскажете нам о золотом перстне Питера Соломона?
— Попробую, — ответил Лэнгдон.
Сато достала пакет с перстнем и отдала ему.
— Объясните, что значат эти символы.
Пока они шли по пустому коридору, Лэнгдон рассмотрел хорошо знакомый ему перстень. На самой печати был изображен двуглавый феникс с числом 33 на груди, держащий в лапах знамя с надписью «Ordo ab chao».
— Двуглавый феникс с числом 33 — эмблема высшей масонской степени.
Строго говоря, такая степень существовала только в Шотландском уставе, но Лэнгдон не горел желанием растолковывать Сато сложную иерархию масонских градусов и уставов.
— В этот градус посвящают очень немногих и лишь за особые заслуги. Остальные градусы можно получать один за другим, но посвящение в тридцать третий должен одобрить Верховный совет. Доступ к нему — только по приглашению.
— Стало быть, вы знали, что Питер Соломон — член узкого круга избранных?
— Конечно. Принадлежность к нему ни для кого не секрет.
— То есть мистер Соломон — самый высокопоставленный масон?
— В настоящее время да. Он возглавляет Верховный совет тридцать третьей степени — руководящий орган Шотландского устава в Америке. — Лэнгдон любил бывать в их штаб-квартире — по количеству символов Масонский храм, построенный в традициях античной архитектуры, почти не уступал Рослинской часовне в Шотландии.