Синдром самозванки, или Единственная для Палача (СИ)

Увиденное едва не заставило меня пошатнуться. Если бы я не успела вцепиться в бронзовую дверную ручку, то наверняка так бы и случилось.
В кабинете — большом гулком пространстве с арочными окнами в пол и огромной хрустальной люстрой под потолком — Рэт оказался не один. Он стоял напротив своего как всегда заваленного многочисленными папками стола, заложив руки за спину. Но не это повергло меня в ледяную оторопь. А то, как самозабвенно к нему прижималась находящаяся здесь же Балалайка.
Она вцепилась в отвороты его форменного камзола, обвила свободной рукой мужскую шею и, привстав на цыпочках, целовала моего Лорда. А он просто возвышался над ней и благосклонно позволял себя лапать. Кажется, он ей даже отвечал.
Впрочем, я уже не могла различать детали. Стало так тошно, что я на мгновение как будто ослепла.
— Реджи? — первым меня заметил Рэтборн.
Свирская даже не потрудилась изобразить испуг или смущение. Словно её вполне устраивало быть пойманной.
— Что ты здесь делаешь?
— Ну, Рэт, отчего вы так неприветливы со своей кузиной? — внезапно слащавым голоском запела Балалайка. — Наверное, её привело сюда какое-то важное дело. Проходите, дорогая, нам давно пора познакомиться поближе.
Меня совсем не обмануло её нарочитое дружелюбие. Глаза Свирской сияли холодным расчетливым блеском. Очевидно, я ей очень не нравилась, но, надо отдать женщине должное, она быстро придумала как меня обезвредить. Прежде всего аристократка ловко дала понять, что это она управляет ситуацией и давно занимает в жизни главы Тайного Приказа особое место. Однако подобный маневр не прошел для Рэтбона незамеченным.
— Не нужно хозяйничать в моем кабинете, Лира, — подчеркнуто холодно осадил её Лорд. — Мы не в вашем светском салоне. Что делать со своей, как вы выразились, кузиной, я буду решать сам.
— Конечно, конечно, — защебетала Свирская, продолжая сохранять нарочито любезное выражение лица, — простите моё самоуправство. Просто на приеме нам так и не удалось пересечься, и я поспешила исправить эту оплошность. Но если вы считаете, что сейчас для этого не подходящее время, то отложим.
— Да уж, — мне не удалось сдержать ядовитую усмешку, — время и в самом деле не самое лучшее…
Я медленно приходила в себя от потрясения, но чем сильнее вскрывшаяся реальность укоренялась в моем сознании, тем больше праведного гнева начинало рваться на свободу.
— Не хотела вам помешать.
Отчаянно мечталось, чтобы сказанное звучало равнодушно, однако сарказм так и норовил просочиться в слова. Сделать вид, что увиденное не причиняет мне никаких страданий, не получалось.
— Где мой секретарь? Как ты прошла? — словно заколачивая гвозди в крышку моего гроба, отрывисто спросил Рэт.
— Понятия не имею. Приемная, если не считать Хэйда, пуста. Но вы можете продолжать. Все, что было нужно, я уже увидела.
Не теряя времени, я развернулась с целью как можно скорее покинуть помещение. Феникс внутри меня бесновался, требуя немедленно наказать обидчика. Я боялась его не сдержать, рассчитывая, что Свирская не успеет заметить, как почернела под моей рукой дверная ручка. Надеюсь, в пепел она обратится не раньше, чем я успею убежать.
— Стой, — прилетел в спину приказ, но я даже не подумала ему подчиниться.
— Как бы не так, — прошипела, не оборачиваясь, и стремительно понеслась на выход.
— Ада. Ада! — повелительно летело следом, каждый раз заставляя меня вздрагивать как от выстрела.
— Что случилось? — озабочено спросил Хэйден, едва мы поравнялись, но, уцепившись за его локоть, я, стиснув зубы, почти потащила мужчину за собой. — На тебе лица нет.
— У меня нет мозгов, — горько рассмеявшись, не сбавляя хода, ответила я.
— И это тоже, — покладисто согласился он, и я в гневе посмотрела на него.
Оценить юмор принца мне сейчас было просто не под силу.
А затем я почувствовала на собственных щеках предательскую влагу.
Назад мы ехали в тягостном молчании. Хэйден поначалу пытался меня расспросить о произошедшем, но, наткнувшись на немое сопротивление, оставил в покое. Я же лихорадочно перебирала варианты, надеясь отыскать самый спасительный.
 
Снова об меня вытер ноги мужчина, которому я доверилась. Снова в развороченной груди кровоточила рана, в предыдущий раз практически меня доконавшая. С ужасом я ощущала, как тень уже знакомой, все отравляющей апатии распускает свои мерзкие щупальца. Но больше утопать в беспросветной депрессии я позволить себе не могла. У меня был тот, ради кого стоило жить. Мой светлый маленьких лучик — Тай. Да и как жить без Софии уже трудно и представить. Поэтому я была просто обязана найти способ выбраться из сложившейся западни.
Что ж, подведём итог. Расстаться с детьми при любых обстоятельствах немыслимо. Но и исполнять ту бесславную роль, которую мне готовил Рэтборн, я тоже не могла. Что же оставалось делать?
Будь я одна — вариант уплыть в Тарквинию с послом мог оказаться вполне годным. Хотя, после случившегося очередной наделенный властью самец ничего кроме опасений у меня не вызывал. Однако даже этот путь при всей своей неидеальности сейчас был для меня закрыт. Вряд ли посол согласится выкрасть законного наследника Рэтборна. А если даже и пойдет на это, как-то не верилось, что Уркайский оставит попытки вернуть сына. Особенно сейчас, когда отношения между ними стали потихоньку налаживаться.
Теперь я почти жалела, что приложила столько стараний для их сближения. Возможно, с прежними чувствами Лорда к своему нежеланному отпрыску он был бы только рад навсего от него избавиться подобным образом. Но что толку гадать? При нынешнем раскладе очевидно, что в Тарквинию Виктор поплывет без меня.
Таким образом, оставался единственный вариант — искать покровительства и защиты у эксцентричной старушки фон Лару. Возможно, будучи любимой тетушкой короля, она и в самом деле сможет оказать ощутимую помощь. К тому же, на моей стороне выступал тот факт, что Рэтбона связывала магическая клятва, обязующая его не решать судьбу Тая без моего участия.
Значит, вывод ясен — сегодня же напишу графине, а дальше буду действовать по обстоятельствам.
Уж чего я не стану делать совершенно точно, так это ждать своей участи, смиренно склонив голову перед более сильным. Пускай участь бесправной постельной грелки для Лорда исполняет кто-нибудь другой.
В груди все запылало от острой душевной боли, но я усилием воли заставила себя собраться. Не время лить слёзы. Время всем показать, что такое женское достоинство и как опасно унижать темного феникса!
В этот раз Рэтборн явился домой практически следом за нами. И часа не прошло после нашего с Хйэдом возвращения, как громко хлопнула дверь в парадной и по особняку разнеслось тревожное эхо его решительных шагов. Я предчувствовала, что без выяснения отношений не обойдется. Укрывшись в малой библиотеке с бесконечными книжными стеллажами и ботаническими миниатюрами на стенах, я безуспешно пыталась погрузиться в чтение.
Выбор пал на труд некой Гертруды Бержеркас, судя по содержимому книги, ярой женоненавистницы. Он назывался емко — «Всякой рие надлежит» и содержал в себе уничижительные постулаты о том, какой следует быть высокородной девушке, дабы не посрамить честь своего рода. Строгие, подчас откровенно абсурдные предписания касались всех аспектов жизни, в том числе и весьма интимных. Последние напомнили мне об устоях викторианской Англии, и я с любопытством их изучила. В другое время, штудируя подобное чтиво, я бы знатно развлеклась, однако сегодня мне его хотелось просто сжечь. Страшно даже представить, что местная знать и в самом деле воспитывает своих дочерей, следуя губительным рекомендациям из данного руководства.
Надо ли удивляться, что графиня фон Лару оказалась права? Стоило мне лишиться могущественного покровителя, как я окончательно перешла в категорию легкой жертвы. Как-то враз закончилось моё обучение, на котором настаивал ундер. Не иначе, как по глупости, но поначалу я даже не обратила на это особого внимания. Получалось, что вместе с возможностью носить красивые платья, я получила в довесок и невидимые, но прочные кандалы. Примерно такие же, какие в Андалоре от рождения носило большинство девочек из высокородных семей.