Неизведанные гати судьбы (СИ)

— Семён Маркович, я не понял, какое именно горе ты тут заливаешь?
— Большое, Князь. Первая причина моего горя состоит в том, что сегодня меня предал тот, кого я, на протяжении многих лет, считал своим старшим другом и партийным наставником. Он попытался обвинить меня в том, к чему я, не имел никакого отношения. Майер обвинял меня так, будто это я самолично организовал нападение на конвой, освободил из-под ареста Мордехая, и тяжело ранил своего друга детства Зяму. Именно по этой причине, я теперь больше не называю своего начальника по имени и отчеству, а говорю лишь только «товарищ Майер».
— Ну, а чего ты хотел? Чтобы Яков Ефимович всегда оставался чистеньким, каким он был в вашей аптеке до революции? Запомни, Семён Маркович, на вершине власти чистыми не бывают. Политику не делают чистыми руками. Каждый, кто залез наверх, уже по уши в грязи. Даже если про кого-то из политиков говорят, что мол у него «чистые руки», никогда не верь. Если хорошенько поискать, то обязательно какие-то пакости вылезут, уверен. Так что зря ты на своего начальника обижаешься… Ты назвал мне первую причину своего горя, значит есть и вторая. Так в чём же она?
— А вторая причина моего горя состоит в том, что я не знаю как помочь Зяме.
— Ну насчёт того, как помочь Зиновию, у меня есть мысли, вот только без твоей помощи тут никак не обойтись, — сказал я, и приступил к второму блюду.
— Князь, ты скажи что надо, и я всё постараюсь сделать. Говори, что нужно?
— Нужны настоящие документы, точно такие же как ты мне выдал, для моей матушки и моей супруги. Без документов их никто в город не пропустит. Они очень сильные целительницы и могут попробовать вылечить Зиновия, если его ваши врачи раньше не угробят. Насколько я знаю, наши целительницы и не с такими тяжёлыми ранами возвращали людей к жизни.
— Документы не проблема, сделаю, мне только их личные данные нужны. Как зовут, когда родились и где живут. Скажи мне, Князь, а они обе могут приехать лечить Зяму? Вдвоём наверное шансов больше будет?
— Насчёт обеих я поручиться не могу. Вполне возможно, кто-то из них может отсутствовать в поселении. Очень часто люди из разных деревень, приезжают и увозят их лечить тяжелобольных. К тому же, моей матушке уже больше восьмидесяти лет, так что насчёт транспорта надо бы что-то придумать. Перевозить Зиновия к нам в таёжное поселение бессмысленно, он со своими тяжкими ранениями просто не перенесёт дороги, а вот если его лечить в нашем представительстве, тогда я думаю будет толк.
— А если его лечить в больнице, где Зяма сейчас находится?
— Целительницы на такое никогда не пойдут.
— Почему?
— Потому что врачи их потом постараются уничтожить, или ещё как-то со свету сжить. Кому нужны соперники в данном деле. Ведь целительницы древние знания передают не кому попало, а только своим ученицам, которые живут по старым устоям. Моя матушка обучала мою супругу, а теперь начала учить моих дочерей. Как ты видишь, ваши врачи к моим родственникам никак не принадлежат, потому-то их никто учить и не будет. У каждого своя стезя.
— Я понял тебя, Князь. Постараюсь вопрос с автомобилем также решить. Если твоя матушка учила лечить твою жену, то значит, у неё знаний и опыта побольше. Поэтому было бы лучше всего её в город привезти. А вот ежели твоей матушки не будет на месте, тогда привезём твою супругу. Давай, Князь, диктуй, я запишу их данные.
— Семён Маркович, я вообще-то в ресторан покушать пришёл, — ответил я, заканчивая второе блюдо. Запечённая в духовке утка, фаршированная гречневой кашей с подливкой, была чудо как хороша. — Давай все дела отложим на завтра. Не зря же говорится, что «утро вечера мудреней». У меня тут ещё несколько не попробованных блюд. А ведь повара ресторана старались, душу в них вкладывали, чтобы мне угодить.
— Хорошо, Князь. Будь по-твоему, — с печалью в голосе сказал Семён. Он посмотрел на свою, так и не тронутую, чашку с чаем, немного подумал, и налил себе очередную рюмку коньяка.
Когда я закончил с принесёнными мне блюдами, Семён мирно дремал сидя в своём кресле, склонив голову на грудь, а перед ним на столе стояли три пустых графинчика из-под коньяка. Чай с Цейлона он сегодня так и не попробовал.
 
Я вышел из кабинета и подозвал стоящего недалеко Степана. Когда подавальщик подошёл, я попросил его передать мою благодарность всем поварам, за прекрасно приготовленные блюда. Он довольно улыбаясь кивал головой, а потом тихо спросил:
— Князь, а как там Семён Маркович? Успокоился?
— С ним всё нормально, Степан. Он немного устал. Постарайтесь о произошедшем сегодня никому не рассказывать, тогда у вас и работников ресторана, проблем не будет.
— Я всё понял, Князь. Странно как-то, что он сегодня сорвался. Ведь никогда ничего такого не было, хотя он бывало и побольше выпивал.
— Горе у него, Степан, друга детства тяжело ранили, вот и не выдержала душа. Ты наверное уже слышал про нападение на конвой и побег арестованного?
— Конечно слышал. Сегодня весь вечер посетители в ресторане только эту тему и обсуждают. Погодите, Князь. Ежели я правильно вас понял, то тот тяжелораненый, при нападении бандитов, командир красноармейцев, Семёну Марковичу другом детства приходится?
— Именно так.
— Тогда всё понятно. Даже не знаю, чем ему в такой ситуации помочь можно.
— А помочь ты всё же сможешь, Степан.
— Это чем же?
— Выйди на улицу, там где-то недалеко от ресторана находится группа вооружённых людей. Да не волнуйся ты так, то мои люди. Позови сюда двоих, скажешь, что Князю помощь нужна.
— Так может я чем помогу?
— Степан, тебе ещё работать надобно, посетителей обслуживать, принося им вкусную еду, а пара моих людей поможет Семёна до дому довести, чтобы с ним ничего не случилось. Понял?
— Понял, Князь. Я мигом, — сказал подавальщик и быстрым шагом направился к выходу, а я налил себе ещё одну чашечку чая.
Едва я допил великолепный чай, как дверь открылась, и в кабинет зашли двое артельных охотников и Степан.
— Так братцы, задание вам такое. Берёте аккуратно Семёна под руки, и со всем бережением доставляете его к нам в представительство. Иван Иваныч там уже комнату для него подготовил. Все остальные и я в том числе, будем вас охранять, чтобы никто не напал. Сами понимать должны, что ночные злодеи любят подкарауливать посетителей ресторана, да ещё в хорошем подпитии, с целью ограбления. Задача ясна?
Охотники молча кивнули головами, и аккуратно подхватив Семёна направились к выходу. Я попрощался со Степаном и направился следом за ними.
Полквартала мы прошли нормально, так как часть улицы до ресторана, хоть и слабо, но всё же освещалась редкими уличными фонарями, а вот дальше нам пришлось идти в относительной темноте, ибо луна в небесах, то и дело скрывалась за облаками. На всякий случай, часть наших артельных охотников пошла по противоположной стороне улицы. Как вскоре выяснилось, это было правильным решением.
Не успели мы сделать и пары десятков шагов по неосвещённому участку улицы, как из тёмного переулка слева, появились еле заметные фигуры людей, благо свет луны ненадолго смог прорваться через облака.
— Оставляйте свою пьяную ношу, а сами можете проваливать, — раздался из темноты голос наполненный злорадством, и я сразу же вспомнил того, кому он принадлежит.
— Гордей Исаакович, ну и к чему же так грубить? — задал я вопрос в темноту, одновременно доставая оба «Кольта» и приготовившись к стрельбе на слух. — Вышли бы, пообщаемся. Как вам такое предложение?
— Это кто там такой умный выискался? Откуда ты знаешь мой голос и как меня зовут?
 
— Так выходите из переулка на средину улицы, луна подсветит, вот тогда сами и увидите. И незачем мне отвечать вопросом на вопрос, мы же с вами не в Одессе, и даже не в Варшаве.
— Нет у меня никакого желания с тобою общаться, кто бы ты там ни был. Делайте что велено, и проваливайте.
По прозвучавшему ответу, мне стало понятно, что липовый комиссар не выйдет из переулка. Оставалось только вывести его из себя, поэтому я с сожалением в голосе громко сказал: