Весь Гамильтон Эдмонд в одном томе (СИ)

Он помнил все знания, тысячелетия передавшиеся от отца к сыну, и все записи древних книг из архивов. Они горели в его мозгу, глубоко вытравленные жгучей кислотой честолюбия и алчности. Он помнил все и руки его работали быстро.
Вскоре он вышел из комнаты и спустился по лестнице вниз, где его ждали Джоммо, Тэрэния, Рольф и оба Арраки — пятеро свидетелей конца мира.
Рольф начал задавать вопросы, но Бэннинг сказал: «Подожди». Он смотрел вверх.
С колоссального указательного пальца Молота сорвалась длинная молния угрюмого темно-красного цвета. Гигантская молния метнулась к ярко сиявшему в небесах желтому солнцу — и исчезла.
И больше — ничего.
Бэннинг почувствовал, что ноги его становятся ватными. Он понял ужас свершения великого святотатства. Он сделал то, чего никогда не делал ни один человек — и ужаснулся.
К нему повернулся Рольф, его лицо выражало дикое нетерпение. Тэрэния и Джоммо выглядели расстроенными и недоумевающими.
— Что — он не работает?! — спросил Рольф. — Молот — он…
Бэннинг заставил себя говорить. Он не смотрел на Рольфа, он смотрел на растущее солнечное пятно, появившееся на желтом диске и особенно подчеркнувшее яркость солнечного пламени. В нем рос ужас от своего поступка.
— Он работает, Рольф. О Боже, он работает…
— Но как?! Что…
— Молот, — хрипло сказал Бэннинг. — ЭТОТ МОЛОТ РАЗБИВАЕТ ЗВЕЗДЫ.
Они не смогли сразу вместить знание в свой мозг — так дико и страшно оно было. Да и как могли это сделать они, если его собственный разум отшатывался от него все эти жуткие часы?
Он должен заставить их поверить. Жизнь или смерть — зависит теперь от этого.
— Звезды, — трудно начал он, — практически любая звезда потенциально нестабильна. Ее ядро служит топкой, где в ядерных реакциях горит главным образом водород. Ядро окружает массивная оболочка из гораздо более холодной материи, с высоким содержанием водорода. Рвущаяся наружу энергия центральной топки удерживает холодную оболочку от коллапсирования.
Они слушали, но их лица ничего не выражали, они не понимали, а он ДОЛЖЕН заставить их понять — или погибнуть.
Бэннинг закричал:
— Молот выбрасывает открывающий луч — почти ничто в сравнении с массой звезды, но этого укола достаточно, чтобы открыть путь энергии ядра на поверхность. А без давления, создаваемого этой энергией, и удерживающего оболочку…
Выражение понимания, смешанного с благоговейным ужасом, появилось на лице Джоммо.
— Оболочка обрушится внутрь, — прошептал он.
— Да. Да — и ты знаешь, что будет потом.
Губы Джоммо двигались с видимым усилием.
— Холодная оболочка, обрушивающаяся в сверхгорячее ядро — причина появления Новой…
— НОВОЙ?! — Рольф наконец понял, и по его глазам было видно, как это ошеломило его. — Так Молот может сделать любую звезду НОВОЙ?!
— Да.
Несколько секунд ужасающая дерзость такой мысли не позволяла Рольфу думать о чем-либо еще.
— Господи, Молот Валькаров — он может уничтожить звезду и все ее планеты…
Но Джоммо уже оправился от первой реакции и вернулся к реальности.
Он смотрел на Бэннинга. — Ты использовал его для ЭТОЙ звезды? И ЭТА звезда станет Новой?
— Да. Коллапс, должно быть, уже начался. У нас в запасе несколько часов — не больше. К тому времени нам надо быть как можно дальше от этой системы.
Теперь Рольф понял все. Он смотрел на Бэннинга так, словно увидел его впервые.
— Кайл… Молот — мы не сможем взять его, он слишком огромен… Значит он погибнет, когда погибнет планета?
— Да, Рольф.
— Ты… уничтожил Молот?
— Да. Когда этот мир погибнет — через несколько часов — вместе с ним погибнет и Молот.
Бэннинг ожидал от Рольфа крика, отчаянных упреков, удара — даже смерти. Ведь то, что он уничтожил, было жизнью Рольфа, жизнью, проведенной в служении Валькарам, жизнью, стержнем которой была надежда достигнуть Молота, который поможет вложить власть в руки древней династии. И все пошло прахом — все горькие годы адского труда, поисков и борьбы.
Широкие плечи Рольфа понуро опустились. На его массивном, сразу постаревшем лице появилось выражение печали. Голос звучал безжизненно и тускло, когда он произнес:
 
— Ты должен был сделать так, Кайл.
Сердце Бэннинга подпрыгнуло.
— Рольф, ты понял?
Рольф кивнул, медленно и тяжело.
— Древние Валькары зашли слишком далеко. Боже, неудивительно, что галактика восстала против Старой Империи! Убивать звезды — слишком ужасно, слишком НЕПРАВИЛЬНО… — После секундного молчания он с трудом добавил: — Но это нелегко — отказаться от мечты…
Тэрэния смотрела на них широко открытыми изумленными глазами, и сейчас краска волнения вспыхнула не ее подвижном лице. Она шагнула вперед и схватила руку Бэннинга.
— Кайл Валькар, — нерешительно сказал Джоммо, — не отказался бы от такой мечты. Но ты сейчас так же и другой человек — землянин. Вот единственное, на что я надеялся, восстанавливая твою память.
За это время, такое краткое, но показавшееся таким долгим, вокруг потемнело. Бэннинг посмотрел вверх.
Вид желтого солнца становился угрожающим. Оно потускнело, как будто на него набросили вуаль: так облачко служит предвестником бури. Лица людей посерели в меркнущем свете. Сохмсей и Киш, уродливые и спокойные, молча ждали. Очертания зловещей громады безжалостного Молота теряли свою четкость.
— У нас мало времени, — принудил себя говорить Бэннинг. — Его может оказаться меньше, чем я рассчитывал — нам лучше улететь поскорее.
Они поспешили к «Солнечному пламени». И вдруг страх охватил Бэннинга — страх, которого никогда не приходилось испытывать человеку. Звезда вот-вот взорвется и тогда планета, по которой они сейчас идут, сгорит в расширяющейся оболочке умирающего светила как бабочка сгорает в пламени камина. К кораблю они уже подбегали.
Бэннинг, едва сев за пульт, рванул крейсер вверх с сумасшедшей скоростью. Усилием воли он унял дрожание рук — теперь от них снова зависели жизни всех людей на корабле. Он вел корабль все дальше и дальше, а желтое солнце все сильнее туманилось, тускнело, и…
— НЕ СМОТРЕТЬ! — крикнул Джоммо. — Светофильтры на экраны! Светофильтры — быстро!
Гигантская волна неистовой энергии хлестнула по силовому полю и корабль вышел из повиновения. Бэннинг, яростно нажимавший на клавиши, мельком увидел звезды, в безумном хороводе мчавшиеся через теперь затемненные экраны. И по мере того, как корабль вращался, в поле зрения попадала оставленная ими желтая звезда.
Она росла — космический огненный цветок, разворачивающий свои смертоносные лепестки с невообразимой скоростью. Она заставила поблекнуть сияние Скопления, а Мрак дико вспыхнул отраженным светом. Казалось, вся галактика, содрогаясь, отшатнулась от нестерпимого блеска взрывающейся звезды.
Звезды, которую убил он…
Корабль продолжал крутить, швырять, трясти, как лодку в бурю, и страшное зрелище исчезло из виду.
Тройка звезд — зеленая, красная, голубая — возникла в грозной близости и крейсер несло на них. Бэннинг ударил по клавишам и рванул корабль вверх, но крейсер сорвался обратно, и снова Бэннинг дрался за освобождение, и снова, и снова…
Ему казалось, что он обречен вечно сражаться с клавишами, с обезумевшими и бесполезными символами на экране, с мощью разрушенной звезды, которая как будто стремилась догнать и уничтожить человека, взорвавшего ее, как она уже уничтожила свои планеты и Молот.
Только медленно, медленно сознание Бэннинга начало воспринимать что-то помимо клавиш под его пальцами; медленно, медленно он понял, что сильнейшие волны энергии прошли, что «Солнечное пламя» практически обрело устойчивость и удаляется от внушающего трепет пожара, охватившего небо позади них.
Рольф заговорил с ним, но он не услышал ни слова. Рольф схватил его за плечи, закричал прямо в ухо, и по-прежнему Бэннинг его не слышал. С ним заговорила женщина, но и для нее он оставался слеп и глух.
Но наконец Бэннинг все же услыхал голос — голос из древних, древних времен, всего лишь шепот, но этот шепот проник сквозь броню, которую не смогли пробить крики других.