Весь Гамильтон Эдмонд в одном томе (СИ)

В отчаянии он подумал, что если сумеет наболтать что-нибудь высокопарное, то, может удастся выкрутится, но язык отказывался повиноваться. Он еще не смог заставить себя выдавить хоть какой-то звук, как волчьелицый поднял бокал с вином и крикнул:
— Но ты будешь им! Мы сражались за тебя прежде, мы будем сражаться за тебя снова! — и на этот раз мы увидим тебя на троне, принадлежащем тебе по праву. Слава Валькару!
— Слава Валькару!
Приветственные крики гремели в металлических стенах. Напряжение покинуло Бэннинга, но зоркие, сильные офицеры ошибочно истолковали появившееся на его лице выражение и вновь разразились восторженными приветствиями. Из потайных уголков сознания Бэннинга неожиданно поднялось чувство гордости. Казалось, что не может и быть иначе, что эти люди по праву и чести приветствуют его как своего вождя. Бэннинг выпрямился. Он обвел взглядом офицеров и сказал:
— Валькары никогда не испытывали недостатка в верных людях. Я… — он запнулся. Прошло несколько секунд и он увидел, как на лице Рольфа выражение удовлетворения быстро сменяется тревогой. Неожиданно Бэннинг улыбнулся. Рольф втянул его в эту авантюру, так пусть помучится, пусть попотеет, пусть преданно и верно послужит Валькару. — Дайте вина. Я дам ответ на тост моих офицеров.
Глаза Рольфа сузились, но он вложил в руку Бэннинга бокал.
— Господа! Я дам вам в ответ Старую Империю и свободу звездам!
Гром новых приветственных кликов едва не оглушил его. Бэннинг повернулся к Рольфу и шепнул по-английски:
— Коротко — но эффектно, не правда ли? — и осушил бокал.
Рольф рассмеялся. Он смеялся искренне, и Бэннинг почувствовал, что вместо того, чтобы досадить Рольфу, он сделал для него нечто приятное.
Обращаясь к офицерам, Рольф сказал:
— Все старания Джоммо оказались напрасны. Несмотря ни на что Валькар остался Валькаром. Я знаю. Я давал ему первые уроки. Он по-прежнему Валькар.
Одного за другим Рольф представлял Бэннингу офицеров. Скранн, Ландольф, Кирст, Фелдер, Бурри, Тавн. Они производили впечатление твердых, преданных, целеустремленных людей. Бэннинг подумал, что ему недолго удалось бы прожить, узнай они, что он не Валькар, а всего лишь Нейл Бэннинг из штата Небраска. Он боялся их, и страх обострил его ум, помогая находить нужные слова и властно держаться. Бэннинга изумило, как легко ему удавалось быть гордым и властным.
Он начал подумывать о том, что пора бы и удалиться, но тут в кают-компанию вошел молодой ординарец. Он так вытянулся, что Бэннингу почудилось, что он слышит, как в теле юноши от напряжения лопаются жилы.
— Капитан Бехрент шлет свои приветствия, — сказал ординарец, — и спрашивает, не окажет ли Валькар ему честь, посетив рубку? Мы сейчас будем входить в Облако…
Резкий свист, вырвавшийся из вмонтированного высоко в стене громкоговорителя заглушил последние слова. Голос, раздавшийся после свистка, приказал всем офицерам занять свои места.
Офицеры начали расходиться, смеясь и говоря:
— Такое путешествие всегда рискованно, но на этот раз через Облако пройдем легко, раз у руля будет Валькар.
— …будем входить в Облако, — повторил ординарец, — и капитан уступает…
Свистки из репродуктора, монотонно повторяющиеся приказы, толкотня спешащих к выходу офицеров вновь не дали ему договорить. Наконец он махнул рукой и, с обожанием глядя на Бэннинга, сказал просто:
— Сэр, мы все будем чувствовать себя увереннее в своей безопасности, если сейчас ВЫ будете нашим пилотом.
«О Господи», подумал Бэннинг и в отчаянии взглянул на Рольфа. Тот улыбнулся, и когда ординарец шагнул назад, сказал:
— О да, ты один из величайших космических пилотов. Для того, чтобы быть королем звезд, ты должен быть хозяином космоса и тебя обучали этому, как и всех Валькаров, с раннего детства.
— Но я не могу… — пробормотал Бэннинг.
Ординарец придерживал открытую дверь и времени на разговоры не оставалось. Бэннинг вышел вслед за Рольфом. Он чувствовал себя беспомощным, пойманным в ловушку.
Они вошли в рубку.
Здесь впервые цельная и обыденная подлинность космического корабля, подавляя, навалилась на него. Раньше, в каюте, был всего лишь беглый взгляд в это невероятное окно и принятие рассудком того, что отвергал весь его прежний опыт. Сейчас это стало ужасающей реальностью, в которой люди жили и работали.
 
Невысокое больше помещение было буквально забито приборами, за показаниями которых напряженно наблюдали корабельные техники. В центре помещения сидел офицер, склонившийся к большому экрану, по которому непрерывным потоком бежал ручеек цифр и символов. Перед офицером стоял предмет, похожий на клавиатуру органа, и Бэннинг догадался, что это и есть сердце и мозг корабля. Бэннинг надеялся, что этот мужчина хорошо умеет «играть» на «органе». Он очень на это надеялся, потому что вид межзвездного пространства, открывающегося на огромном изогнутом видеоэкране, который шел по двум боковым и передней стенам рубки, внушал тревогу даже такому совершенно зеленому новичку, как он.
К ним подошел мужчина с бульдожьим лицом, коротко подстриженными седыми волосами и отдал честь Бэннингу. На нем была темная туника со знаками ранга на груди, и, судя по его виду, навряд ли он привык доверять кому бы то ни было управление своим кораблем. Тем не менее в его голосе не было ни следа иронии или недовольства, когда он сказал Бэннингу:
— Сэр, рубка в вашем распоряжении.
Бэннинг покачал головой. Он по-прежнему смотрел на видеоэкран. Корабль мчался под острым углом к облаку, протянувшемуся через все пространство. Оно темнело, застилая звезды, но все же сквозь него просвечивали мерцающие точки света, танцующие огненные искры, и Бэннинг понял, что это, должно быть, одно из тех облаков космической пыли, о которых он читал в популярных статьях о астрономии, а блестящие точки — обломки планет, отражающие свет всех звезд небосвода. И тут его осенило — они направляются туда!
Капитан глядел на него. Офицер за пультом и техники у приборных панелей тоже бросали на него быстрые взгляды. Бэннинга же начинало подташнивать и он очень боялся.
Слова пришли сами. Почти весело он обратился к Бехренту:
— Мужчине его корабль так же близок, как и собственная жена. Я не хочу оспаривать у вас кого бы то ни было из них. — Бэннинг сделал вид, что изучает показания приборов, цифры на экране, пульт — словно ему все давно знакомо. — И пусть даже я сяду за пульт, — продолжал он, — все равно я не сделаю больше, чем вы уже делаете. — Он шагнул назад, делая неопределенный снисходительный жест, который можно было истолковать как угодно. Бэннинг надеялся, что дрожание его рук не слишком заметно.
— Вне сомнения, — сказал он, — капитан Бехрент не нуждается в моих наставлениях.
Краска гордости залила лицо Бехрента. Его глаза ярко сверкнули.
— По крайней мере, — сказал он, — окажите мне честь — останьтесь.
— Только как зритель. Благодарю вас. — Он сел на узкий диван, идущий вдоль стены под видеоэкраном, а Рольф встал рядом. Бэннинг заметил кривую усмешку на губах Рольфа и возненавидел его еще больше. Потом он перевел взгляд на видеоэкран и ему отчаянно захотелось спрятаться в своей каюте, где можно закрыть иллюминатор. Но потом он подумал — нет, лучше уж остаться здесь, где по крайней мере можно увидеть, как все происходит.
Они приближались к темному Облаку, в котором виднелись лишь блестевшие отраженным светом обломки миров.
Рольф тихо сказал ему по-английски:
— Это единственный способ ускользнуть из сети имперских радаров. Они наблюдают за космическими путями довольно тщательно, а нам не слишком хочется объяснять свои дела.
Черная волна Облака, казавшегося твердой стеной мрака, нависла над ними. Бэннинг крепко стиснул челюсти, сдерживая вопль.
Они врезались в стену.
Удара не последовало. Естественно. Ведь то была всего лишь пыль, с рассеянными в ней обломками скал. Очень разреженная пыль, вовсе не похожая на пыль, поднятую в воздух ураганом.