Некомбатант (СИ)
И пошли дальше, громко болтая о своем, конспираторы хреновы. Значит господин Кипариди все же «дозрел». Ну и хорошо! Поговорим…
Трактир Карагианиса оказался вполне приличным местом для городских обывателей среднего достатка, но далеким от уровня фешенебельных ресторанов, где собирается «чистая публика». Впрочем, кормили здесь отменно, что я выяснил заранее. Поэтому мой визит в данное заведение никого не удивил. Как оказалось, Кипариди был уже здесь, и меня сразу провели к нему в отдельный кабинет, С первого взгляда стало ясно, что теперь предстоит серьезный разговор. Грек совершенно не напоминал «простого рыбака». Передо мной сидел хорошо одетый и уверенный в себе человек, поглядывающий с нескрываемым интересом. Поздоровались, разлили вино по бокалам, после чего перешли к сути дела. Но на мой вопрос о принятом решении контрабандист ответил не сразу.
— Юрий Александрович, Вы правы. У меня действительно есть возможность получать нужные сведения. Род занятий обязывает. Каюсь, были у меня подозрения на Ваш счет. Поэтому приложил все силы, чтобы выяснить как можно больше. И не нашел н и ч е г о. Вы действительно сами по себе, и не работаете ни на полицейский департамент, ни на таможню. Но объясните тогда, зачем Вам это надо? В смысле то, о чем Вы говорили? Ведь у Вас есть серьезное дело, и Вы наследник огромного состояния. Зачем Вам нужна эта авантюра? А иначе, как авантюрой, это назвать трудно.
— Вариант патриотизма Вы не рассматриваете?
— Увы, Юрий Александрович. Я слишком долго занимаюсь коммерцией, чтобы поверить в такой порыв патриотизма у частного лица без какой-то скрытой подоплеки. Ведь это Вам ничего, кроме расходов и возможных проблем с властями, не принесет. Я долго думал, пытаясь понять истинную цель вашего мероприятия. Но так ничего правдоподобного и не придумал. Может просветите меня, чтобы я знал, на что соглашаюсь? Или это тоже секрет?
— Никакого секрета нет, Дмитрий Филиппович. Вы правы, с первого взгляда все так и выглядит. Кроме расходов моя идея ничего не принесет. Но это не так. Я промышленник, и забочусь о своей прибыли. Как Вы думаете, что мне ответит Морское министерство, предложи я ему сейчас подобную идею?
— Откажут. А еще и посмеются, посоветовав не лезть не в свое дело.
— Вот именно. А что скажет Морское министерство, если с началом войны небольшой и хорошо подготовленный отряд пловцов сможет пустить ко дну несколько линейных кораблей, или фрегатов на хорошо охраняемой якорной стоянке? Разумеется, не голыми руками, а с помощью специально сконструированных для этого мин?
— Хм-м, это совсем другой расклад… Как минимум, заинтересуются.
— Вот именно. А как максимум, сделают крупный заказ на мины и снаряжение для пловцов в интересах флота. И будут заказывать дальше, если эта тактика окажется очень эффективной при приемлемой цене. Мы же обеспечим своими действиями рекламу новому оружию на начальном этапе.
— Вон оно что… Признаться, о таком раскладе я не подумал… Но ведь для этого нужна война. А ее нет.
— Дмитрий Филиппович, только между нами. Война с Турцией начнется самое большее через два года. А может и раньше. Поверьте на слово. У меня есть свои источники информации. И за это время нам надо успеть подготовить команду боевых пловцов. Техническую и финансовую сторону дела я беру на себя. От Вас же требуются люди и хорошее знание местных реалий. О том, что Вы хорошо знаете турецкое побережье и Константинополь, а также о том, что располагаете нужными связями на т о й стороне, мне известно.
— Вы уверены в этом, Юрий Александрович?! Я имею ввиду войну с Турцией?
— Не уверен лишь в точной дате ее начала. Но в том, что она начнется не позднее конца пятьдесят третьего года, уверен.
— Понял… Глупых вопросов задавать не буду… Хорошо! Я согласен. Но давайте теперь обговорим финансовую сторону…
Вот такой подход к делу мне нравится. Всегда считал, что с прагматичными циниками в качестве агентов работать гораздо лучше, чем с восторженными идеалистами. Идеалисты непредсказуемы, и могут взбрыкнуть в любой момент по непонятной причине. А циники будут выполнять свою работу, пока им хорошо и вовремя платят. Причем это правило одинаково хорошо работает как среди своих, так и среди врагов. Агентура среди турок у меня уже есть. Теперь есть и среди греков. В их патриотизме в отношении Российской Империи, вернее в его полном отсутствии, у меня нет никаких сомнений. Как нет сомнений и в том, что за деньги они будут делать все, что угодно. Как сказал их соотечественник Филипп Македонский, осел, груженный золотом, может взять неприступную крепость. И в этом я с ним полностью согласен.
Дальнейшие дни моего пребывания в Одессе прошли в деловых встречах с нужными людьми. Требовалось обзавестись полезными знакомствами. Пригодится на будущее, поскольку своей базой во время Крымской войны я хочу сделать Одессу. Соваться в Севастополь мне категорически противопоказано, поскольку если я туда зайду, то обратно уже не выйду. Наши адмиралы сразу наложат лапу на пароход, отлучив меня от командования, и благополучно его угробят, как и весь остальной Черноморский флот. Такая перспектива меня не устраивает. А в Одессе можно договориться с генерал-губернатором, градоначальником и командиром одесского порта, чтобы они закрывали глаза на мои безобразия. И если не помогали в тихую, то хотя бы не мешали. Поскольку в условиях чиновничьего беспредела в Российской Империи и это немало.
В Петербург я выехал, когда установился санный путь. Зима выдалась холодная и снежная, поэтому двигаться удавалось быстро. Это не осенняя распутица, когда дороги превращаются в сплошную полосу препятствий. И вот наконец-то я дома! Ставший уже родным Санкт-Петербург и особняк на Мойке. Обрадовал своим появлением родителей, сестренок и Елизавету. Устроил на следующий день «торжественное мероприятие» с институтскими друзьями, а когда первые восторги улеглись, переоделся в неприметную одежду и отправился на Васильевский остров, где на конспиративной квартире меня ждал полковник Бенкендорф, извещенный заранее. Пора дать отчет о своей поездке в Европу.
Полковник принял меня радушно, стол был уже накрыт. Судя по всему, до него дошли некоторые сведения о моих похождениях, и теперь он хотел узнать подробности из первых рук. Поздоровавшись и пожаловавшись на метель на улице, я вручил ему объемистый чемодан с бумагами.
— Вот, держите, Фридрих Карлович. Передайте специалистам. Здесь все о французском судостроении, что удалось узнать. В том числе и о новейшем паровом линейном корабле «Наполеон», который сейчас достраивается в Тулоне. Поверьте, там много интересного.
— Верю, Юрий Александрович, верю! Честно скажу, не ожидали от Вас такого успеха. Втереться в доверие и попасть в тулонский арсенал… Но чувствую, в этих бумагах указано далеко не все, что Вы хотели бы сообщить?
— Вы правы, Фридрих Карлович. Есть вещи, которые бумаге лучше не доверять, даже находясь на своей территории…
Разговор получился долгим. Информация о вербовках со стороны англичан и французов очень заинтересовала Бенкендорфа. А рассказ о визите поляка в Константинополе вызвал смех. Вместе наметили план предстоящих действий на случай прибытия «гостей». Разумеется, я не мог прямо сказать жандарму о грядущей войне. Если в очередной, неизвестно какой по счету военный конфликт между Россией и Турцией, вполне могут поверить, то вот в то, что Англия и Франция объединятся и станут союзниками Турции в этой войне, не поверит ни один здравомыслящий человек. И Николай Павлович в том числе. Поэтому возможность маневра у меня очень ограничена. Пришлось составить целую «теорию заговора» о напряженной обстановке в Турции с желанием вернуть утраченное, и жажде реванша во Франции за поражение в Отечественной войне 1812 года. Которая, в случае очередной русско-турецкой войны, м о ж е т выступить против России на стороне Турции. Такое теоретически возможно. Англию сюда лучше вообще не приплетать, поскольку я там сейчас не был, и по мнению жандарма, адекватной оценки ситуации на берегах Туманного Альбиона дать не могу. Ну и ладно. Информация доставлена, а анализировать ее и принимать решения, — для этого есть люди повыше нас обоих.