А.Д.А.М. (СИ)

В зал вышел в замешательстве, с тупой улыбкой на губах и полным смятением в душе. Казалось бы, взрослые люди, а прячутся по углам и делают вид, что продолжают играть в игру, придуманную Нанико. Если честно, игра здорово подстегивает, но он чувствует что-то кроме желания будоражить общественность. Например, полностью обладать Рёном, но это другая история, гадкая и эгоистичная, он искренне борется с собой, но пока только проигрывает и капитулирует.
Увидел Оливию и понял, что забыл рассказать о ней Рёну. Ну, что же, познакомятся в процессе. Плавно подрулил к столику и сказал:
— Не думал, что ты и правда вернешься.
— Я слов на ветер не бросаю. — ответила она. — Он пришел?
— Да.
— Позови, я оплачу обоих.
То, как она ведет диалог, производит неизгладимое впечатление. Командует, но так сдержанно, что исполнять ее приказы — одно сплошное удовольствие.
Нашел Рёна, отвел его в сторону и прошептал:
— Нужно подойти вон к той леди.
— Я, вообще-то, уже занят. — он указал на стайку взволнованных девушек.
— Считай, что тебя перекупили.
— Потом сам с ними будешь разбираться серьезно, они меня чуть на запчасти не разобрали.
Кое-как отделались от клиенток и вернулись к Оливии. Она подала Рёну руку, он ее пожал, сел, повисла неловкая пауза.
— Ты ввел его в курс дела? — спросила она.
— Не успел, если честно. — от ее взгляда стало не по себе.
— Ветер в голове. — фыркнула Оливия. — У меня к вам деловое предложение. Вы сниметесь для моего журнала, а я заплачу вам, щедро.
— Это порно? — спросил Рён.
— Я похожа на того, кто снимает порно? — от такого предположения ее даже передернуло. — Журнал, я работаю в журнале. Сейчас покажу.
Она достала из сумки широкоэкранный планшет, положила его на стол и открыла UwUбраузер. Увидев главную страницу сайта, Зисс понял, что она имела в виду, когда говорила, что обществу надо взбодриться — все в белых и бежевых тонах, даже шрифт преимущественно темно-коричневый, не черный. Чинно, современно, с вкраплениями зеленого, который освежает дизайн, но совершенно пресно.
Рён нажал на один из выпусков журнала, чтобы разглядеть его поближе. На страницах электронного издания фотографии богатых людей, очень богатых и баснословно богатых. Все одинаково одеты, пострижены, женщины в костюмах, мужчины тоже, на четвертой странице уже захотелось умереть от тоски. На экране появился снимок счастливой семьи из рекламы зубной пасты и желание удавиться усилилось.
— Да, скучновато. — протянул Рён.
— Об этом я и говорю. Нам нужно разбавить эту чопорную серость.
— Я бы сказал, чопорную бежевость. — он посмотрел на Оливию внимательнее. — Я недавно попал в серьезную аварию и деньги мне нужны. Если хорошо заплатишь и мне не придется раздеваться, то я за.
— Умеешь вести деловые переговоры. — она усмехнулась. — Твой друг ломался весь вечер.
— Вовсе я не ломался! — возмутился Зисс.
— Это та авария, про которую даже у нас говорили? — спросила Оливия.
— «У вас» — это где? На вершине объединенного города? — Рён говорит с ней так, будто они знакомы тысячу лет. — Да, думаю, это она.
— Ужасно. Кто сидел на переднем пассажирском?
— Я. — он выглядит самодовольным.
— Ты родился в рубашке, мальчик. — она закурила. — Здесь можно курить?
— Если платишь, можешь делать почти что угодно.
— Отлично, потому что плачу я много. — она многозначительно посмотрела на них.
— Нам нужно будет делать что-то определенное? — уточнил Зисс, пока внимание Оливии снова не сосредоточилось только на Рёне.
— Быть собой. Никаких костюмов, никакого макияжа, хватит всего этого! — она раздраженно стряхнула пепел. — Меня уже с души воротит от собственной работы. Фотография — это искусство, но о каком искусстве может идти речь, если модели сливаются с фоном?
— А текст? — спросил Рён. — О чем будет текст статьи?
— О том, что иногда нужно выходить за придуманные рамки.
— Зная, как живут в Шестом, «выходить за рамки» — это надеть не светлую одежду, а темную, и не завязать волосы в уродливую башню на макушке. — сказал Зисс.
 
— Так и есть. — Оливия легко согласилась. — В Четвертом все еще хуже.
— Тебя не посадят за инакомыслие? — Рён выглядит заинтересованным.
— За это пока не садят. Максимум, вылечу с работы, но это вряд ли, потому что, я уверена, статья произведет настоящий фурор. Мы покрываемся плесенью, ребята. — она выпустила в воздух кольцо дыма. — Поэтому я приезжаю сюда — чтобы ощутить дух свободы.
— А с тебя не снимают за это баллы?
— Милый, мой рейтинг — семьдесят восемь. — она усмехнулась. — Одно деление за пересечение границы Десятого погоды не делает.
Он присвистнул. Семьдесят восемь! Он никогда не видел людей с таким рейтингом. Значит, врали, что даже Иисусу не светит подняться выше семидесяти. Хотя, может, над Шестым живут одни святые, кто знает.
— Ну, так что? — она спрятала планшет в сумку. — Я могу на вас рассчитывать?
— Сколько? — Рён прищурился. — И почему мы?
— Пять тысяч вас устроит?
— По две с половиной на нос? — он хмыкнул. — Ну…
— Каждому. Неужели ты думаешь, что я буду жонглировать такими смешными цифрами?
Он поперхнулся водой. Пять тысяч за какую-то съемку?! Слишком хорошо звучит, серьезно, что-то тут не так.
— Мы настолько тебе нужны? — Рён будто прочитал его мысли.
— Слушай, вы — личности медийные, в каком-то смысле. Я в курсе вашей истории любви, как и сотни девчонок по всему объединенному городу. Думаете, в Четвертом нет любительниц подобного контента? Ошибаетесь. Сеть, пока, едина для всех. Вот я и хочу заплатить вам, как в меру известным людям. Доходчиво?
— Более чем. — согласился Рён.
— Вы не просто парни со дна, которые появятся на страницах элитного издания, вы — лицо нашей революции. — ее глаза заблестели. — На следующий день после публикации всю синюю краску для волос сметут с полок, я гарантирую.
— Я бы на это посмотрел. — пробормотал он.
— Вы недооцениваете то, насколько молодежь устала вариться в котле моральных норм и правил этикета. — Оливия затушила сигарету. — Ну, мы договорились?
— Да. — ответил Рён. — Я за. А ты?
— Спасибо, что хотя бы спросил. Ладно, я согласен.
— Адрес на визитке, ты ее не потерял?
— Нет еще.
— Давайте устроим съемки, — она заглянула в смартфон, — сегодня пятница, в понедельник. Устроит?
— У нас выходной. — Рён кивнул. — В понедельник будет отлично.
— С вами приятно иметь дело. — Оливия встала. — Кстати, отличные снимки в группе, вы уже видели их?
Он достал смартфон, как только она отошла от стола. Неужели Нанико уже выложила их?!
— Подожди. — Рён накрыл его руку своей. — Я еще не отправлял ей фотографии.
— В смысле? — он непонимающе уставился на экран. — Какого… Твою мать!
Да, новые снимки в группе «Лиса» появись, но не те, которые сделала Саша! На них запечатлен момент, когда они остались наедине, во всех подробностях и без всяких там эффектов размытия. К посту даже видео приложили, всего 7 секунд, но он даже открывать его не хочет.
— Вот это поворот. — Рён побледнел. — У меня проблемы.
— У тебя проблемы?! — он задохнулся от возмущения. — Это же все увидят! Мой отец, брат, а если дойдет до Пэйтона и мамы?!
— Тай… — простонал Рён, сползая со стула. — Он мне этого не простит. Хлоя!
— Хлоя!
Выкрикнули одновременно и уставились друг на друга.
— Нам конец. — он попытался найти имя того, кто выложил снимки. — Фейковая страница, создана несколько часов назад.
— Я так понимаю, домой мне сегодня лучше не возвращаться. — Рён сжал голову руками.
— А я говорил, что нам не…
 
— Да хватит уже! От твоего «я же говорил» лучше мне не становится.
— Тебе и не должно быть лучше, ты — изменщик и лжец. Такие, как мы, должны страдать. — он вздохнул.
— Мне кажется, или на нас действительно смотрят?
Он огляделся и поймал на себе несколько удивленных взглядов. У каждого, кто на них пялится, в руках телефон. Процесс запущен, шоу начинается.