Шаманы гаражных массивов (СИ)
Так вот я и прекратил общаться -- вообще со всеми. И с зимними вида-
ми спорта в том числе. Скоро мы ненадолго сошлись с моей женой, с ко-
торой я познакомился в больнице, в терапевтическом отделении. На дво-
их у нас была одна печень, и если ее можно было сложить и разделить
вновь, то ребенок, который у нас получился, целиком достался мне. Мари-
на занималась бегом, и бегом она проследовала через мою жизнь -- то
спасаясь от одиночества, а то -- от моего скверного характера. Точно так
же легко она оставила Дениса.
Странно, но жертвой стремления женщины к независимости и свободе
часто становятся самые глубинные инстинкты, вроде материнского чув-
ства. Поди, разберись теперь, чей удел править миром, а чей -- растить
детей.
Как бы то ни было, Денис стал той панацеей, волшебной пилюлей, кото-
рая призвана была вернуть меня к жизни. И ему это удалось.
И вот сейчас Петр стоял передо мной, краснолицый, широкогрудый, с
мощными ляжками и одышкой. В неизменных лыжных ботинках -- собствен-
но, без них я его видел всего несколько раз, когда он приходил навестить
меня в больнице. Он обзавелся усиками и оранжевой формой инструктора.
В наше с ним время уделом тренера был обычный лыжный костюм.
Петя поглядывает на Дениску, осторожно вставшего на ноги и медлен-
но съезжающего на заднем канте вниз по склону, и спрашивает:
-- Как малец? Оправился?
Я качаю головой. Я сам еще точно не знаю. Рука срослась, но рука --
только полдела.
В свое время он был очень рад меня видеть здесь вместе с сыном,
и даже взялся его тренировать, хотя доска -- не его стихия.
-- Какая разница, -- сказал он тогда, -- одна доска или две? -- И тут же
спросил: -- А почему вдруг борд? Лыжи... благороднее, что ли.
-- Сейчас это модно, -- без запинки ответил я. -- У всех есть доска.
Вон, смотри, сколько их катается!
Он понял. Не стал формулировать такими изящными фразами, как се-
стра, но обнял меня за плечи и сказал:
-- Я его поучу. Через пару лет все эти сопляки будут ломать себе кости,
чтобы сделать так же красиво, как твой малец.
-- Не надо ломать кости. Пусть просто ходят к нему за советом.
Когда Денис разбился, влетев в опору подъемника, именно Петр под-
нял его на руках наверх. Я лишь суетился вокруг и дрожащим голосом
пытался объяснить диспетчеру "скорой", на какую конкретно лыжную ба-
зу им нужно ехать.
Разговариваем ни о чем. Прибежал Дениска, держа под мышкой доску:
-- Здравствуйте, дядь Петя!
-- Привет-привет! Ты что же, ездить разучился? Ползаешь, как будто
тебя отвязать забыли.
-- Я привыкаю, -- потупился Денис.
-- Петя, -- говорю я. -- Он только после травмы. Ему привыкнуть надо!
Петя морщится, взмахом руки отсылает Дениса и бурчит:
-- Ладно уж!
Это походило на сход лавины, настолько было внезапно. Год назад я
купил Дениске доску и помогал ему осваивать первые движения, подгля-
дывая за другими начинающими, бегая по склону туда и сюда и спрашивая
у всех подряд совета. А к концу сезона он гонял уже так, что даже в моих
венах замирала кровь. И от страха, и от восторга. Он начинал спуск, а я,
сложив ладони у рта рупором, кричал:
-- Побереги-ись! Мой сын едет!
Дениска приезжал обратно на подъемнике, взмокший и совершенно
счастливый, и набрасывался на меня с кулачками:
-- Ты не мог бы ничего не кричать? Мне стыдно перед вон теми дядень-
ками. Они катаются хуже меня, но им никто ничего не кричит.
-- Так я поэтому и кричу. Ты ведь как маленькая красная молния в чер-
ном шлеме.