Если Уж попал в зелье... (СИ)

— Оп-ля! А я вас разыграла! Я сдала! Вот, полюбуйтесь — новенький диплом с отличием, а после того как завершится обряд, и я обрету фамильяра, ректор проведёт колдовскую инициацию и я буду вместе с выпускницами Академии. А оценки — вот они!
Несколько мгновений женщины не могли придти в себя, но когда осознали, что произошло, принялись плакать, смеяться, обнимать племянницу, друг друга и едва не зацеловали проходящего мимо садовника. И хотя старик был искренне благодарен юной колдунье за чудесное избавление от кашля, всё же господин Келвин Дёрн постарался как можно быстрее покинуть столь странную компанию.
Чудные они, эти магичества…
* * *
Мартиш Эрлин
Должность придворного мага обеспечивала безбедное существование, а деньги дарили свободу. С кошельком в кармане легче странствовать, маскируя погоню за артефактами в собственных интересах, действиями на благо короне.
И он странствовал. Искал артефакты. Изучал магию, часто жертвуя всем, что имел. Убивал. Предавал. Продавал, покупал и крал — делал всё, лишь бы победить этого демона, гниющего в его прОклятой крови! Добро и зло не имели значения. Значение имел лишь факт достижения цели. Тем не менее, в душе всё же жило некое чувство справедливости, в том смысле, что ему было приятнее, если препятствие на пути к цели не заставляло творить нечто, после чего он пил до беспамятства, стараясь заглушить чувство вины.
Рыжие волосы девушки мгновенно воскресили в памяти картины, которые, как он ни старался всё это время, не потеряли своей яркости, а ведь он что только не делал!
Пил эликсир фей. Много эликсира. Жил с феями. Спал с ними. Кто только его не проклинал. Околдовывал. Зачаровывал. Купал в крови единорога, осыпал пеплом феникса, мазал гномьим дерьмом, но он так и не смог забыть этот день.
Как же его измотала эта вечная борьба за память и беспамятство — он уже давно не пытался понять, чего хочет больше — вспомнить или всё-таки забыть…
Как её звали? Какого рода она была, из какого леса вышла, какие именно связи привели её во дворец? Он помнил лишь оттенок курчавых волос — точно таких же, как у этой девчонки, что пришла к архимагу показать, что умеет варить зелья. Действительно, умеет. Удивительная сила по меркам этого чахлого, теряющего магию мира — мира, что ещё каких-то полвека назад буквально захлёбывался волшебством…
Рыжие кудри, усыпанная веснушками белая кожа и зелёные, чуть раскосые глаза. Ещё лет пять, платье, что давно уже не носят — и будет точная копия того, что он видел, когда ещё был…
* * *
— А… Опять ты… Как дела?
— Каррр! Каррр! Каррр…
— Разговариваете с вороном, Эрлин? — Атарина Ридея щёлкнула пальцами, и птица оставила плечо мага, как показалось всем присутствующим, с сожалением.
Мартиш Эрлин ничего не ответил, однако членов совета Академии это нисколько не удивило. Об этом человеке ходили легенды — одна страшнее другой. Он был молчалив и нелюдим, впрочем, как и все придворные маги. Главное — его величество был доволен, остальное же Совет не волновало. Академия финансировалась короной исправно — без излишеств, конечно, но и без перебоев. Этого было вполне достаточно, чтобы мирно существовать с любыми представителями двора.
— Не хотите отвечать, — утвердительно покачала головой ведьма. — Показываете своё превосходство. Что ж, — пожала плечами женщина, протягивая фамильяру орешки, — В конце концов, ваше право.
— Перестаньте, Атарина, — нахмурился Персиваль Хойя. — Я искренне благодарю вас за помощь, Эрлин. — Для нас огромная честь принимать вас у себя. Как вам юное дарование?
— Кто она? — маг посмотрел ректору Академии в глаза.
Персиваль Хойя взгляд выдержал. Но даже у него пробежал холодок по спине.
— Литиция Келисавва-Вербенсклетт. Племянница Петуньи Вербенсклетт. Эта женщина — лучший зельевар королевства. Я бесчисленное количество раз предлагал ей место в Академии, но… Всё это время она занималась девочкой. Родители Литиции погибли. Страшная трагедия… Девочка осталась одна. Фамильяром её матери, Ребекки, была лисица. Последняя ведьма такого уровня. У девочки скоро обряд обретения. Будем надеяться.
 
Повисла пауза. Все думали об одном и том же. Королевство слабеет — сильные ведьмы рождались всё реже.
— Её мать была рыжей? — спросил Эрлин, не сводя глаз с Хойи.
Маг всегда задавал странные вопросы, и всегда получал на них ответы. Никто ни разу не осмелился спросить придворного чародея, к примеру: почему его это интересует?
— Как листья крейнов в разгар осени, — улыбнулся старик в белую бороду, погрузившись в воспоминания. — Эта девочка очень похожа на свою мать.
* * *
Лита
Это был настоящий праздник! Они с тётушками поехали в небольшой, но уютный особняк Румильды. Дом был довольно далеко от центральной части королевства, но он не стоял в лесу, а потому был оборудован всеми возможными благами столичной жизни — можно всласть понежиться в ванне с ароматной пенкой, выспаться на мягкой кровати! А еще тётя Руми пекла самое вкусное печенье в мире!
Аромат кофе наполнил дом, и они болтали до глубокой ночи, пока небо за окном не превратилось в чернильный омут, поблёскивая брильянтами звёзд.
Лита уже клевала носом над угощениями, потому что очень устала. И ведь было от чего. Столько всего надо было рассказать! И как садовник только что не плакал от счастья, потому что не только остался жив, но и избавился от кашля. Как они с ректором и магистром по заклинаниям обсуждали рецепт и свойства медвежьего мха. А ещё она рассказала про огромную птицу госпожи Ридеи — чёрного ворона, и про второе сложное задание — сварить прОклятое зелье.
Тётушки слушали внимательно, то охая, то одобрительно кивая. Со вторым заданием Лита тоже справилась, потом долго отвечала на вопросы и принесла клятву на собственной крови, что никогда не будет использовать чёрные знания во вред. Рассказывая это, девушка с гордостью показала свежий порез на запястье. Тётя Румильда бросилась искать бинты, тётя Пет — заживляющую мазь, а Лита думала о том, что они — лучшие на свете, и что она очень, очень их любит…
О молодом синеглазом маге в серой мантии она ничего не хотела рассказывать, и сама не понимала — почему. Она бы так ничего и не рассказала, но тётя Румильда, ссыпая крошки от печенья на ладонь, вдруг спросила:
— А как они проверили, действительно ли зелье, сваренное тобой, способно проклясть? Не могли же они дать кому-то эту отраву! Уж в том, что Петти прекрасно обучила тебя подобным вещам, даже я не сомневаюсь.
Говоря всё это, тётя Руми кормила Бергамота — толстого крыса с яркой, апельсинового оттенка шёрсткой. Бергамот был фамильяром тёти Руми. Правда, тётя Петти почему-то не очень верила в его истинное предназначение и способности. Она даже считала, что папина сестра красит бедное, ни в чём не повинное животное зельем, чтобы он выглядел необычно. Это, возможно, правда. Лита однажды случайно нашла такое зелье в ванной у тёти Руми, но разве это что-то доказывает? Её тётушки постоянно подтрунивали друг над другом, но не зло, а так, в шутку, и обе они совершенно точно любили её, Литу. А что ещё нужно для счастья?
— Ты на что намекаешь, Рум? — нахмурилась Петунья.
— Ни на что. Просто чёрные зелья тебе всегда удавались на славу.
— Мне все зелья удаются.
 
— Ты просто стесняешься своей тёмной стороны. А ведь она есть в каждой из нас! Я считаю, этого вовсе не стоит бояться — магия безгранична, и…
— Не слушай её, девочка. Старушка перебрала с вишнёвой настойкой. С другой стороны — сегодня есть повод.
— Ничего подобного! Ладно. Ну, так как, Лита? Как они это проверили?
— Ну…, - девушка покраснела. — Они позвали Мартиша Эрлина.
— Да, — тётя Петт хотела поставить чайник, но забыла, что собиралась сделать. — Я слышала о нём.