Пародия

Тогда я подплыл к какому-то аквалангисту и, как нас учили в разведшколе, усилием воли заменил свой акваланг вражеским. Правда, при этом пришлось пожертвовать автоматом Калашникова и двумя противотанковыми гранатами, вмонтированными в дыхательную трубку. В придачу аквалангист потребовал подарить ему мои трусы с надписью < 1500 лет городу-герою Киеву».
А дальше началось нечто непонятное. Работавший здесь до меня агент Роберт Бернс ноль семь дробь двенадцать докладывал, что Несси можно легко найти, если отсчитать девятого дракона с краю. Но забыл сообщить с какого. Потому что если считать с разных сторон, то выходит, что девятых драконов будет два: один, который сразу после восьмого, а второй, который перед десятым. А пленку с целью экономии майор Стивенсон-15 мне выдал только на один снимок.
Тогда я решил воспользоваться телепатией и перехватить мысли Бернса, но не обнаружил ни одной. При этом я так перенапряг свой мозговой телепатический центр, что вообще потерял способность к телепатии. Заодно я потерял и объектив от фотокамеры и хотел использовать микроаппаратуру, спрятанную в носу. Но, вероятно, я потерял ее еще раньше, когда чихал, погружаясь в холодную воду.
От отчаяния я собрался немедленно позвонить вам. но под рукой не оказалось двушки. И поскольку мне не удалось выполнить ваше задание, у меня оставался только один выход — утопиться. Я бросился в воду, помня, что спасательную службу у нас можно дождаться только для того, чтобы вытащить утопленника. Но меня подхватили еще в воздухе и тут же доставили к врачу, который, осмотрев мои ноги в ластах, установил диагноз: плоскостопие. И надел на меня ортопедические сапоги, в которых я не мог плавать даже с костылями.
Маску акваланга с меня снимали под общим наркозом, вместе с передними зубами. А пересадку кожи уже делали потом. Поэтому голова у меня постоянно трясется, а временами дергается.
На операционном столе я пытался оказать врачу сопротивление, как вы нас учили. Но, должно быть, наши что-то перепутали, и струя из газового баллончика ударила в обратную сторону. Так что меня парализовало, и теперь я падаю в обморок каждую среду с пятницей. А по четвергам пою песни Пахмутовой на слова Добронравова.
В общем, сейчас я нахожусь в больнице, где я сейчас и нахожусь. Но несмотря ни на что прошу передать лично товарищу Леониду Ильичу Брежневу, что я готов выполнить любое новое ответственное задание.
  
Зиновий Вальшонок 
 
(р. 1934)
 
   
Юнна МОРИЦ
 
Встреча с Вельзевулом 
 
 
Там, где фонтаны голубые
 
кропят шипы
 
стихов и роз,
 
пастушки о фавнами рябыми
 
весь день целуются взасос.
 
И юный Дафнис в колкой хвое,
 
преодолев печаль и тлен,
 
который век у нежной Хлои
 
чего-то ищет меж колен.
 
Там, на самой себе зациклясь,
 
я, птица черного пера,
 
под вечер брякаю на цитре,
 
ем кашу манную с утра.
 
Потом на огненной качели.
 
суя мне в рот рахат-лукум,
 
меня качают Боттичелли,
 
Аменхотеп и Аввакум,
 
Бредет старик с ухмылкой клейкой
 
на цэдээловский привал,
 
что хитрою гиперборейкой
 
меня брезгливо обозвал.
 
Досужий критик. мерин сивый.
 
чтоб музу уложить в кровать,
 
хотел со мной с позиций силы
 
о бесовщине толковать.
 
Но оборотня Вельзевула
 
с хмельной повадкой пахана
 
я так по морде звезданула,
 
что понял он: ему хана!
 
И вот плыву сквозь мрак и морось
 
на межпланетном корабле,
 
гиперборейка Юнна Мориц.
 
к созвездьям Босха и Рабле.
 
Когда была я молодою,
 
я чушь прекрасную несла.
 
Теперь я сделалась седою,
 
но склонность к чуши не прошла.
 
 
  
Николай ДОРИЗО
  
Интербабушка 
 
 
Вот, потрясая мирозданье,
 
под улюлюканье и свист
 
спешит бабуля на свиданье
 
вблизи отеля «Интурист».
 
— Попутал старую лукавый. —
 
рыдает дед, седой сатир. —
 
Тебя застукает легавый,
 
тебя ограбит рэкетир!
 
Эй, шлюха! — вслед орет гортанно,
 
вздымая кулаки, старик. —
 
Дешевка дряхлая! Путана!
 
 
 
Но ей до фени этот крик.
 
В колготках черных. в юбке мини.
 
с фирмовой сумкой на боку.
 
она, исполнена гордыни.
 
так отвечает старику:
 
— При этих ценах окаянных
 
ты, дурень, просишь пить и есть.
 
Что проку в наших «деревянных»?
 
Хочу валюту приобресть.
 
Мы будем сытно жить и вольно.
 
И, тряский позабыв трамвай,
 
на лимузине марки «Вольво»
 
с тобою въедем прямо в рай!
 
 
 
…Пошла вихляющей походкой
 
осуществлять благую цель.
 
Держитесь, юные кокотки!
 
Идет старуха на панель!
 
 
  
Александр КАБАКОВ
 
Извращенец 
— А не знаешь, шо у вас тут, в этой Москве, можно достать лифчики и колготки или нема? — произнесла женщина в кошачьей маске, и мои глаза, притерпевшись к полумраку, отчетливей нащупали ее силуэт. Она стояла между первым и вторым этажом дома с нехорошей квартирой. Сколько я уже видел их, этих жлобских баб, набегавших в столицу еще в те полузабытые времена, когда они стояли в очередях — словно за хрустальными башмачками — за импортными сапогами, не рискуя налететь при этом на выстрелы из соседней подворотни. Это была какая-то ведьмовская комбинация Золушки и Мачехи одновременно.
Да и сам я, пожалуй, соединял в себе несовместимые черты полусумасшедшего Короля и обанкротившегося Принца.
— Ты где работаешь? — поинтересовалась она.
— В газете! — буркнул я.
— А, гонорарщик? — Неожиданно она выхватила у меня из рук «калашникова» и направила ствол мне прямо в лоб: — Давай, «зеленые», сука, или хотя бы «деревянные», журналист хренов! Это, блин, из-за таких гнид, как ты, все и началось! Сталин вам был плохой. Брежнев — плохой, Андропов, Черненко — все плохие. Один Горбачев вам был хороший. Убью интеллигента московского! Мы в Киеве к едрене фене зашиваемся с этими, блин, купонами да гривнами!
Мне почему-то вспомнились строки: «не потряхиваешь гривной, не грызешь своих удил…» Обезоруженный незнакомкой, я уже готов был вытащить ив кармана руку с тощим кошельком, когда в дальнем конце Патриарших раздался рев моторов. Мы вместе упали плашмя на каменный пол.