Оператор моего настроения (СИ)

— Макс! Макс!!! Ма-а-акс!!!
Оргазм обрушивается на меня и пробивает до самых кончиков волос. Я кричу, выгибаясь дугой, глохну от своего крика и хрипящего голоса, повторяющего раз за разом: "Еля, Еля, Елечка…" Что я творю? Что я, блядь, творю?
Проморгавшись, дёргаю ногой, чтобы Макс опустил меня на пол, отталкиваю его от себя, заматываюсь в полотенце и со всей дури влепляю пощечину, следом за ней вторую и третью. Ладони горят от ударов, на щеках Клейстера уже отчётливо видны отпечатки, только я не могу остановиться, а он даже не пытается увернуться или перехватить мои руки, будто подстегивая продолжать.
— Кобель! Сученышь малолетний! Нравится!? Нравится, да? Потрахаться пришел? Доволен? — ору ему, глотая слезы и рвущуюся наружу истерику. — Натрахался?
— Еля, хватит, — тихо, еле слышно шепчет в ответ, делая шаг вперёд.
— Не подходи, кобель! Не трогай меня! Ты все только портишь! Зачем ты пришел?
— Еля… — отклонившись от очередной пощёчины, снова впечатывает собой в стену. Перехватывает руки и прижимает их к стене над головой. — Еля, мне нужна только ты. Еля! Мне нужна ТЫ! Просто скажи, что я тебе нужен, и больше не будет никаких баб. Будешь только ты одна. Еля, я сделаю все, что ты скажешь, только уйди от него и скажи, что я тебе нужен.
— Уйди. Уйди! Уйди!!!
— Еля…
— Уйди, Макс! У нас ничего не будет! Никогда ничего не будет! Ты — ошибка! Я тобой попользовалась тогда, и сейчас тоже! Открой глаза, Макс! Зачем мне такой, как ты? Ну!? Подумай! — выдернув руки, отталкиваю от себя и убиваю себя и его. — Я просто хотела позлить Борю, чтобы он приревновал. А ты удачно подвернулся под руку.
— Еля, нет…
— Да, Максим, да. Не все тебе пользоваться. Я просто использовала тебя.
— Еля, ты врешь!
— Да? — нервно рассмеявшись, киваю на куртку Рокотова на вешалке, на его ботинки, иду в комнату и раскрываю шкаф, чтобы показать полку с мужскими вещами на ней. — Это тогда что? Мое? Еля? Я не Еля. Своих малолеток так называй. Уходи, Максим. Не порти мою жизнь. Пожалуйста, не лезь в нее.
— Повтори ещё раз.
— Я тобой попользовалась. Уходи.
Грохнув кулаком в стену, так, что я дернулась и отшатнулась назад, Максим помотал головой и прохрипел:
— Ты знаешь мой номер, Еля. Если что… просто позвони, — дернув подбородком, развернулся, а через секунду грохнули двери, из-за которых донеслось несколько глухих ударов и обезумевшее от боли, — Фа-а-а-ак!
  
8
 
Клей
— Ден, дай вискарь.
— Ого! Что с рожей, Клей? Телочка не дала?
— Иди на хуй! Вискарь дай и свали в туман.
— Фил сказал, что ты в завязке…
— Да пошли вы все!
Перепрыгнув через стойку, беру с полки початую бутылку "Джека" и ещё одну полную из шкафа, цепляю стакан и, бросив на кассу кошелек, иду в самый темный угол бара. Там падаю на диван, сворачиваю пробку и матерюсь сквозь зубы — пальцы дрожат, как у припадочного, и вискарь льется куда угодно только не в стакан. Кое-как наполнив его на половину, закладываю салфетками расползающееся по скатерти пятно, вытаскиваю сигареты с зажигалкой и зло спрашиваю:
— Настучали уже?
— Типа того, братка, — Фил ставит ещё две бутылки, пепельницу и опускается на стул напротив, развернув его спинкой к столу. — Кто отделал?
— Какая нахрен разница?
— Если за дело, то все о'кей. Если нет, съезжу и вломлю.
— Только тронь ее. Убью.
— Лиза?
Киваю, молча смотрю на то, как Фил доливает мой стакан до краев, а потом повторяет это со своим и переставляет его ближе ко мне.
— Пей.
— Один не буду.
— А это тогда для кого припер? — взглядом показывает на принесенные мной бутылки. — Если собрался нажираться, то что теперь стопоришься и заднюю врубаешь? Только не говори, что меня увидел и вспомнил про обещание?
— Типа того. В одиночку или с тобой вместе нажрусь, а так не буду.
— О'кей. Мистика звать или на двоих бухать будем?
— Как хочешь. Мне похуй.
— Ден! Притащи ещё бухла и организуй нам пожрать, — крикнул Фил бармену, вытащил телефон из кармана и коротко сказал, — Спустись в бар, у Клея траблы, — а потом набрал ещё один номер. — Ангел, я в баре с пацанами. У Макса непонятки нарисовались, надо перетереть. Не, никуда не поедем, не переживай. Мы тут погудим немного. О'кей, Малыш.
 
— Отчитываться начал?
— А по зубам?
— А давай. Может, попустит.
— Не попустит, братка. Я проверял, — Фил наполнил ещё один стакан и сдвинул его подошедшему Мистику. — Ну что, погнали?
Пьяный туман, от которого ни черта не становилось легче. Я тупо нажирался в хлам. Опрокидывал в себя содержимое стакана, молча подталкивал его, опустевший, Филу и снова пил, повторяя эту нехитрую последовательность до тех пор, пока сознание не щёлкнуло, уступая место темноте. Слишком сильно болело внутри, чтобы об этом можно было кому-то рассказывать. И не было подходящих слов, чтобы описать, как сильно болит внутри.
Ветеринарная клиника на Борцова. Я схожу с ума, приезжая сюда каждое утро, чтобы увидеть подъезжающий "Мерседес" и выходящую из него Елю. Если приезжает "Прадик", то у меня сводит зубы от скрежета, а руль трещит под пальцами — Боречка, сука, в своем офисном прикиде выскакивает первым, чтобы открыть пассажирскую дверь, помогает Еле выйти и целует щеку, которую должен целовать я. Каждый раз, когда его вижу, в голове щелкает и хочется убивать только за то, что он дышит с ней одним воздухом. Я даже знаю пару мест, где это можно провернуть без свидетелей: Боречка ездит одним и тем же маршрутом, как трамвай. Борцова, потом офис на Ленинской, обед в ресторане напротив и на обратном пути заправка. Там всегда "бак до полного и кофе без кофеина". Я словно маньяк, собирающий досье на свою будущую жертву. Жду, когда предоставится возможность пустить ему пулю в затылок за малейший прокол. А лучше вцеплюсь зубами в глотку. Чтобы наверняка. Слишком правильный Боречка не подходит Еле. С ним она практически не улыбается.
Только сегодня что-то идёт не по плану. "Прадик" не уезжает и остаётся стоять у входа, а Еля возвращается из клиники буквально через пять минут и снова садится в машину. Отпускаю "Тойоту" подальше, пристраиваюсь за едущими за ней автомобилями и на первом же перекрестке упускаю — "Прадик", ускорившись, проскакивает на желтый сигнал светофора, а таксист передо мной видимо впервые вспомнил про правила дорожного движения и решил остановиться, блокируя проезд. Бью по рулю, провожая взглядом удаляющуюся задницу внедорожника, и с ненавистью смотрю на переключающиеся цифры обратного отсчёта в окошке. Блядский перекресток. Ненавижу светофоры. Ненавижу таксистов. Ненавижу Борю…
— Клей, твою мать! Завязывай!
— Фил, отвали.
Голова взрывается от прямого в челюсть, и перед глазами долго мельтешат звёздочки. Мотаю головой, чтобы разогнать это искрящееся безумие, и только начинаю видеть окружающие предметы снова получаю жесткий удар.
— Фил, отъебись, бля!
— Харе бухать! Включи мозг, братка. Ден, намешай этому алкашу свой "Включатель", Гуря, если потянется к бутылке, сломай ему обе руки.
— Не вопрос, босс.
Гурий плотоядно скалится, увидев движение к остаткам вискаря, и начинает ржать, когда я в последний момент поднимаю сжатый кулак вверх и показываю ему средний палец.
— Пей! — Фил грохает на стол кружку с какой-то адовой бурдой непонятного цвета и я глотаю ее с ухмылкой.
 
Сейчас вызову такси, заеду в алкашку и дома наверстаю все с лихвой.
Через минуту от пойла Дена меня бросает в пот, а глаза лезут из орбит.
— Ден, это что? — хриплю я, опустошив протянутую бутылку минералки.
— "Включатель". Велкам в этот дерьмовый мир обратно! — с улыбочкой конченного садиста бармен покачивает перед моим лицом ещё одной запотевшей полторашкой воды и, когда я вырываю и выпиваю до половины, кивает Филу. — Пациент в адеквате.