Плацдарм (СИ)
— Товарищ генерал, сообщение от командующего подольским плацдармом. Эвакуация войск завершена, но есть потери, довольно серьезные.
— Где у них был коридор?
Начштаба показал на карте.
— Едем туда. Поговорим с бойцами.
Танк майора Васина прошел через коридор последним, и затем расстрелял его, чтобы не допустить прорыва немцев. Из боекомплекта осталось два бронебойных, на башне и лобовом броневом листе красовались три «поцелуя», все внешние топливные баки были снесены. Майор высунулся из командирской башни, подставляя лицо свежему ветру. Перед командирским двигались еще четыре ИС-2, такие же побитые — это все, что осталось от полутора десятков машин.
Показалась штабная палатка, и Васин передал приказ остановиться. Вылез из башни, и, спрыгнув на землю, двинулся в штаб. Голова гудела, все еще наполненная отзвуками тяжелого боя. Столько потерь у майора не было со времен штурма Будапешта.
Войдя в палатку, майор увидел командующего подольским плацдармом, которого больше не было, а рядом с ним — генерала Говорова.
— Товарищ генерал, — обратился майор к старшему по званию, — разрешите доложить?
— Докладывайте.
— Майор Васин прибыл. Приказ выполнен.
— Какие потери? — спросил Говоров.
Майор назвал.
— Выводи людей на отдых, майор. Вы сделали важную работу. Каждый, кто там остался, погиб не напрасно.
Васин кивнул. Хотелось, чтобы это было правдой.
— Разрешите идти?
Генерал отпустил майора и вновь склонился над оперативной картой района. Здесь, под Подольском, немцы и останутся, запертые в транспортной ловушке. А значит, выведенные из плацдарма войска можно перебросить в другое место. Осталось определить, в какое.
Глава 42.ПРОНИКНОВЕНИЕ
В последние дни Хайнц Гудериан познакомился с географией Московской области куда лучше, чем за все четыре года до этого. В его штабе висела огромная, во всю стену, карта, на которой дежурные офицеры отмечали населенные пункты, из которых приходили сообщения о боестолкновениях. И таких с каждым днем становилось больше. Маршал чувствовал, что к нему применяют китайскую тактику тысячи уколов. Выражалось это вот в чем — партизаны, самостоятельно или во взаимодействии с подвижными частями Красной Армии, наносили удар по гарнизону и быстро отходили, не вступая во встречный бой. Количество таких ударов за последние два дня возросло кратно, что явно говорило о спланированной операции русских. Вот только какова ее цель?
Впрочем, вскоре это прояснилось. В три часа ночи второго июля Гудериана разбудил штабной офицер — донесения об атаках сыпались как из рога изобилия. Одевшись и приведя себя в порядок, уже через пять минут маршал стоял в своем кабинете в окружении починенных, готовых дать необходимые пояснения. Впрочем, главное маршал понял сразу, как только подошел к карте: атаки были направлены на мосты, имеющие критическое значение при обеспечении мобильности частей вермахта в московском регионе. К счастью, на такой случай у штаба фельдмаршала был выработан специальный план.
— Генрих, начинайте операцию «Autobahn», — отдал он приказ. — О любых осложнения немедленно докладывайте.
— Так точно! Разрешите выполнять?
Отпустив начальника штаба и по-прежнему стоя возле карты, Гудериан задумался о следующем этапе. План «Autobahn» — быстрое средство, чтобы потушить пожар, но нужны и долгосрочные меры. Нужны новая стратегия для противодействия русским. Маршал решил, что настал момент вновь предложить для рассмотрения в ОКХ план зонального контроля территории, который маршал разрабатывал уже давно. Этот план позволял удерживать контроль над территорией в условиях недостатка войск — а их, сколько Гудериан себя помнил, всегда не хватало, особенно на Восточном фронте.
Маршал в который уже раз вспомнил знаменитый лозунг «Дранг нах Остен». Считалось, что Германии для развития необходимо жизненное пространство, а где его взять, как ни на Востоке? И вроде все логично: украинский чернозем, теплое побережье Черного моря, могучие реки, полезные ископаемые — ресурсы, овладев которыми, Германия станет величайшей мировой державой. Вот только что-то пошло не так, и это стало ясно уже в сорок первом. Немецкие бюргеры, как ни странно, отнюдь не горели желанием переселяться на Восток, чтобы своим упорным трудом строить мировую державу. Программа переселения провалилась — немцы в массе своей предпочли остаться в обжитой и уютной Европе. Гудериан одним из первых понял, чем это грозит вермахту — солдатам придется жить не в окружении дружелюбных переселенцев, как предполагалось, а среди враждебного населения, готового взбунтоваться в любой момент. Тогда-то и возникла идея зонального контроля. Суть ее заключалась в том, что вермахт должен плотно контролировать города и населенные пункты, имеющие ключевое значение, а также важнейшие дороги между ними — чтобы сделать последнее, придется вырубить лес по крайней мере на полкилометра от обочин. В остальных же территориях власть следовало передать местным коллаборантам при условии их полной лояльности рейху. В чем-то это напоминало устройство Римской империи. В сорок первом, еще будучи в эйфории побед, в Берлине отмахнулись от этого плана, но в последний год Гудериан получал сигналы от своих источников, что там, похоже, созрели для серьезного разговора на эту тему.
Что ж, возможно, момент настал.
Маршал уже знал, какие ключевые города в Подмосковье ему нужно контролировать, потому что неоднократно об этом думал. Осталось обсудить подробности со своим штабом и затем составить записку в ОКХ. И делать это надо быстро, чтобы предупредить возможные действия русских.
Пока Гудериан прикидывал, как ему убедить ОКХ в необходимости осуществления его плана, генерал Говоров в своем штабе принимал донесения о ходе операции «Летний дождь». После взрыва мостов через Пахру у Подольска и реку Москву возле Перервы немцы усилили охрану стратегических транспортных объектов, так что не везде операция прошла гладко. Самая сложная ситуация складывалась у железнодорожного моста через Яузу на северо-востоке, недалеко от одноименной платформы. Бдительный часовой заметил приближающихся партизан, так что их встретили плотным огнем. Эффект внезапности был утерян.
— У нас есть резервы в этом районе? — спросил Говоров у начальника штаба.
Тот разложил на столе карту с дислокацией подразделений.
— Рота ИС-3 под командованием майора Крутова, — сказал он, — они следуют на отдых после боев под Купавной…
Говоров задумался. Майор Крутов… Он уже слышал это имя. Кажется, майор сражался с немцами на плацдарме в Тюрингии, и сражался успешно. Да, вспомнил генерал, это именно он уничтожил «Маус», закинув гранату в открытый люк.
— Мы сможем пробить туда коридор и перебросить роту Крутова? Сколько на это уйдет времени?
— Часа два-три, на меньше, — прикинул начштаба.
Генерал посмотрел на карту. Вопрос в том, успеют ли немцы перебросить подкрепления. Трех часов им вполне хватит, вот только — будут ли они это делать? Атака на мосты идет по всей области, а здесь ее удалось отразить. Вполне возможно, Гудериан решит послать резервы туда, где ситуация выглядит более опасной.
Пожалуй, можно рискнуть.
— Перебрасывайте, — приказал Говоров.
Майор Крутов, высунувшись из командирской башенки своего ИС-3, с удовольствием вдыхал теплый июньский воздух. После нескольких дней непрерывных боев с контратакующими подразделениями немцев его танкистов, наконец, отвели на отдых. Майор предвкушал баню с парилкой и крепкий сон.
В шлемофоне послышался шорох. «Двадцать пятый, вызывает семнадцатый», — услышал Крутов. Майор надел шлемофон и ответил.
Разговор бы коротким. Крутов приказал колонне остановиться, скользнул вниз, в башню, и достал из офицерского планшета карту.
— Дядя Вова, — позвал Крутов водителя, — нам надо сюда. Как лучше?