Плацдарм (СИ)

— Что за предложение? — спросил Иван.
— Длительная командировка.
— Куда же?
— В заграницу, в некотором роде, — усмехнулся посетитель, — я знаю, вы успешно провели одну из первых операций в параллельном мире — доставили печатную продукцию, нужную для оценки ситуации.
Старшина кивнул.
— Было дело.
— Тот поселок уже освобожден Красной Армией, — сообщил Анатолий, — и там восстанавливается советская власть. Процесс идет… скажем так, непросто, есть некоторые шероховатости в отношениях с местными коммунистами. Понимаете, о чем я? — спросил посетитель.
— Думаю, да, — ответил старшина. Догадаться было несложно, если учесть, сколько раз попадался портрет Троцкого на выпусках «Правды», доставленных из того поселка.
Анатолий кивнул.
— Очень хорошо. Дело в том, что некоторые наши товарищи взялись за дело слишком рьяно. Разумеется, они руководствовались самыми лучшими побуждениями, — тут же добавил посетитель, — но результат оказался далеким от желаемого. Нужно исправлять ситуацию.
Он дипломат, осенило Ивана, вот откуда его манеры. Значит, к работе на освобожденных территориях решили привлечь дипломатов. Что ж, смысл в этом есть — рассматривать СССР в параллельном мире как иностранное, но дружественное государство…
— Каким же образом? — спросил старшина.
— Во время операции вы познакомились с местной жительницей… — посетитель заглянул в папку, которую он принес с собой, — Зиной Григорьевой, верно?
Старшина подтвердил.
— До оккупации она работала библиотекарем, — Анатолий вновь сверился со своей папкой, — и принимала активное участие в организации культурно-массовых мероприятий.
Иван начал догадываться, куда клонит посетитель. Анатолий отложил папку и проникновенно посмотрел на своего собеседника.
— Понимаете, Иван, мы должны рассказать местным жителям о нашей с вами замечательной стране. О том, как мы построили социализм, как разгромили самую мощную армию в мире. Очень важно, чтобы люди на освобожденных территориях осознали преимущества нашего строя. Мы должны показать страну, возглавляемую великим Сталиным.
Неплохо, подумал старшина. Значит, партийные дуболомы решили взять нахрапом, наломали дров, и теперь решили играть тоньше. Что ж, без признания ошибок их не исправить.
— Я уже поговорил с Зиной, — сообщил Анатолий, — и она любезно согласилась вернуться к работе, которой занималась до войны. Разумеется, библиотечный фонд будет существенно обновлен, чтобы рассказать людям о жизни в СССР. Будут проведены тематические вечера — об индустриализации, великих пятилетках, о революционных преобразованиях на селе, о том, как живут колхозники…
— А я вам зачем? — прервал его Иван.
Тот чуть заметно поморщился от такой невежливости.
— Вы тоже примите участие в этой работе. Живые рассказы о том, как мы победили в войне, уверен, вызовут большой интерес.
— Война, прежде всего, это тяжелый и монотонный труд, — сказал Иван, вспомнив, как всем отделением вытаскивали из апрельской грязи завязшую по самые оси телегу, — и не особо интересный.
Дипломат бросил на него взгляд.
— Да, я знаю, мне уже говорили это, — ответил он, — но всегда можно найти и сказать что-нибудь… в том ключе, что именно наша партия и ее великий вождь вдохновляли народ на тяжелый труд.
— Знаете, я, пожалуй, пас, — снова прервал его Иван.
Анатолий вздохнул.
— Понимаете, это не совсем обычное предложение, — сказал он, вновь заглянув в папку. — мне сообщили, что вы виновны в тяжком преступлении. Кажется, речь идет об убийстве. Эти обвинения будут сняты, если вы проявите себя достойно на новой работе.
Иван усмехнулся.
— Проявить себя достойно, — повторил он, — знаете, я уже проявил себя достойно на фронте. А вы проявили себя достойно?
Анатолий сделал печальное лицо.
— Иван, я хочу вам помочь, — сказал он, — сотрудничество пойдет на пользу всем нам. Наверное, я выбрал не совсем верные выражения, и прошу меня извинить…
Иван кивнул.
— Извинения приняты.
— …но есть еще одно обстоятельство, — продолжил Анатолий. — Я слышал, во время операции вы предотвратили изнасилование Зинаиды надзирателем, коллаборантом из числа местных жителей. Насколько я знаю, девушка высоко ценит ваш поступок.
 
Иван застыл. Анатолий вновь углубился в папку.
— У меня сказано, что этот надзиратель на самом деле сотрудничал с партизанами и сообщал им о перемещении немецких войск, а выполнение им определенных обязанностей было прикрытием настоящей деятельности. Это подтверждено показаниями двух свидетелей. Благодаря этим показаниям бывший надзиратель освобожден от ответственности, представлен к правительственной награде и сейчас вернулся в родную деревню. Он выразил готовность сотрудничать с нами и работать вместе с Зинаидой, хотя она об этом пока не знает. Но я лично считаю, что вы нам подходите больше.
Анатолий посмотрел на Ивана.
— Я подумал, это может быть важно для вас.
Старшина сидел, уставившись в пол. Посетитель достал из папки бумагу и протянул ее Ивану. Это был договор о найме в подразделение номер семь министерства иностранных дел на должность младшего советника. Срок договора — пять лет. Остальные пункты Иван читать не стал.
— Ручка есть? — спросил он.
Анатолий с готовностью протянул. Иван придвинул к себе контракт.
— Знаете, — сказал он, — в разведшколе нас учили, что любой предмет может быть оружием. Вот, например, ручка, — он повертел ее в руке, — если точным ударом загнать ее в нос, то она достанет до мозга. Так можно убить.
Анатолий вскочил со стула и отпрянул к стене. Иван, усмехнувшись, подписал договор и положил его на стол.
— Держите. Так и быть, поработаю на вас.
Коридор в освобожденный поселок Рыбхоз давно уже был налажен, по нему двигались войска, переправляясь на отвоеванный у немцев плацдарм. Операция «Освобождение» продолжалась, на площадке перед входом к коридор ревели тяжелые танки кантемировской дивизии, полуторки с грузами, на обочине отдыхала пехота, ожидая очереди на переход. Военные регулировщики сбились с ног, управляя потоками техники и людей.
В кабине одной из полуторок, ожидавших разрешение на проход по коридору, сидели Зина и Иван. В кузове, прикрытые брезентом, лежали книги, свернутые в трубу плакаты, наградные вымпелы с профилем Сталина, выпуски газеты «Правда», начиная с самых первых, тома собрание речей вождя, и, конечно, «Краткий курс истории ВКП(б)». Зина, которую на правах первого человека из параллельного мира, перешедшего в СССР, прокатили по сталинской Москве и показали все самое лучшее, возвращалась в родной поселок с энтузиазмом, готовая рассказывать об увиденном. Девушка засыпала Ивана вопросами, на которые он старался отвечать так, чтобы не погасить ее энтузиазм.
Наконец, регулировщик дал знак, что можно проезжать. Коридор они преодолели за минуту, причем Зина вертела головой во все стороны, удивляясь цилиндрическим гладким стенам, переливающимися всеми цветами радуги. Иван уже насмотрелся на эти чудеса, его больше волновала пробка на выезде. Кроме того, единственная дорога, ведущая в поселок, была в хлам разбита тяжелой бронетехникой, так что приходилось все время вертеть баранкой, чтобы не угодить в яму. Двигались медленно, то и дело останавливаясь и пропуская военные колонны.
В поселок они въехали уже глубоким вечером, когда начало темнеть. Решили, что полуторку разгрузят завтра с утра, сегодня еще надо было устроиться на месте. Зина вернулась в свою комнату в бараке, где Иван впервые ее увидел, а старшина получил в ней такую же комнату, только ближе к выходу — она освободилась, когда занимавший ее коллаборант сбежал с отступающими немцами.
Разложив свои вещи по местам в новом жилище и умывшись с дороги, Иван заглянув к Зине, чтобы обсудить завтрашний день. Девушка, довольная тем, что после четырехлетнего перерыва возвращается к любимой работе, желала подготовить библиотеку к работе как можно быстрее. Иван, ничего не смысливший в библиотечном деле, изъявил полную готовность быть на подхвате — выносить мусор, таскать книги, чинить полки. «Клеить формуляры?» — добавила в этот список Зина, но Иван отказался — эта работа слишком тонкая, сказал он.