Плацдарм (СИ)

— … Канал появился, — услышал он бесстрастный голос оператора.
Громов поднял взгляд от генератора плазмы и посмотрел на сформировавшийся между мирами коридор. Он был достаточно широк — метра полтора в диаметре, и нижняя его граница задевала землю, что облегчало путь разведчикам. Теперь было самое опасное — пока на той стороне не запустят установку, стабилизирующую канал, оставалась вероятность, что он схлопнется. Оценить опасность мог только один человек — профессор Громов. Или, если говорить точнее, на него повесят всех собак в случае неудачи.
— Начинаем переход, — спокойно сказал Громов.
Разведчики тут же пошли вперед, к коридору. Он был низким, поэтому им пришлось согнуться. Каждый из них вез за собой тележку с оборудованием, которое надо было смонтировать на той стороне. Словно грабители после удачного налета, мелькнула у Саши мысль при виде сгорбленных фигур с поклажей. Когда разведчики зашли в коридор, по их плащ-палаткам заструились к земле огоньки — заряд стекал вниз, в земле, электростатическая защита работала. Оставалось надеяться, что переменное поле тоже экранируется — как и проверялось раньше в экспериментах.
Связь с разведчиками шла по телефонному проводу, который они тянули за собой. Через пару минут Громов получил доклад, что они вышли из коридора и приступили к монтажу установки. По регламенту на это отводилось около десяти минут, на тренировках разведчики укладывались за семь.
— Установка смонтирована, — раздалось в трубке.
— Включаю, — сказал профессор, и опустил вниз рубильник.
И ничего.
Паники не было, только все как бы сразу замедлилось. Громов оглядел еще раз все вокруг — что могло пойти не так? Неужели он все-таки ошибся в расчетах? Или Стоун, несмотря на всю их дружбу, утаил решающую деталь? Нет, не может быть, я бы понял, я бы понял еще тогда…
— Вот черт, — послышалось в трубке ругательство, — забыл подключить кабель. Извините, Александр Николаевич…
— Ничего, — пробормотал тот, чувствуя слабость в ногах. Но справился, устоял.
— Готово, — сказал разведчик.
— Включаю, — хрипло сказал Громов.
Коридор, по которому только что прошли разведчики, мягко засиял красным светом и начал расширяться. Все, как и там, в Германии, мгновенно подумал Громов. Еще несколько минут, и коридор стабилизируется, и плазма будет уже не нужна. Ну, давай, пожалуйста.
Все молчали, глядя на это чудо. Лицо генера Синицына застыло, его помощники выразительно переглянулись — такого они точно еще не видели. Вскоре сияние погасло. Коридор между мирами расширился и приобрел форму сплюснутого книзу цилиндра высотой метра в три и примерно такой же ширины у земли.
Громов взглянул на приборы — коридор стабилизировался, интенсивность поля внутри него превышала фоновые значения всего в несколько раз. Разведчики разобрали уже ненужное оборудование, и двинулись назад, теперь не сгибаясь и с удивлением посматривая по сторонам коридора.
Громов подошел к генералу.
— Коридор готов, — сказал он.
— И мы можем попасть на ту сторону? — спросил Синицын.
— Разумеется.
— Тогда поехали.
— Что? — опешил профессор.
— Прошу в машину, Александр Николаевич, — пригласил Синицын, — шофера, так и быть, оставим здесь, я поведу. Или боитесь?
Громов усмехнулся.
— Да, я мог бы это предвидеть такую госприемку, — весело сказал он, усаживаясь на переднее сиденье рядом с водителем, — что ж, поехали.
Генерал дал газ и аккуратно вырулил к коридору — его ширина ненамного превышала поперечные размеры «Виллиса».
— Что будет, если машина коснется стенок? — спросил Синицын.
Профессор на секунду задумался.
— Смотря чем. Если шинами, а они изолятор — то ничего, а если металлическим бортом — наверное, нас тряхнет током.
— Постараюсь, чтобы не тряхнуло, — пообещал генерал.
Провожаемые взглядами всех, кто участвовал в эксперименте, они медленно двинулись через коридор. Внутри пахло озоном, слышалось слабое потрескивание. «Виллис» чуть завалился на ухабе, профессор коснулся борта машины и почувствовал легкий удар тока. Спустя секунду они выехали из коридора на другой стороне.
 
Генерал, проехав еще немного, затормозил и вышел из машины. Громов последовал за ним.
— Та же земля, тот же воздух… — негромко произнес Синицын, оглядевшись вокруг, — поразительно. Не верится, что здесь хозяйничают немцы.
— Мне тоже не верилось, — признался Громов. — Но неделю назад я своими глазами видел здание рейхстага — целое здание, а н его руины.
Из куста на краю поляны показалась рыжая мордочка — наверное, та самая лисичка, что увидели раньше. Она внимательно наблюдала за пришельцами. Генерал, двинувшись к машине, спугнул животное, и мордочка исчезла.
— Едем назад, — распорядился генерал. — Товарищ Громов, я убедился, что ваша схема работает. Я доложу об этом командованию.
  
Глава 26.ЛАЗУТЧИК
 
Саша проснулся от того, что его трясли за плечо. Он открыл глаза — это был Владимир. В залитой светом комнате темнели окна — стояла глубокая ночь.
— Одевайся быстрее, поехали, — распорядился Владимир.
Саша уже привык исполнять приказания, не задавая вопросы — в свое время ему расскажут, что и как. Через пару минут они вышли на улицу. Месяц в ясном небе тускло освещал Советскую улицу, пустынную в этот час. На обочине, рядом с домом, стоял черный «Газик» с заведенным мотором, а на задним сиденье темнела фигура профессора Громова. Саша, поздоровавшись, сел рядом с ним.
— Поехали, — распорядился Владимир. Машина тронулась. Обернувшись, он посмотрел на сидящих сзади и сказал:
— Местные взяли языка.
— Что? — переспросил Саша. — Какого языка?
— Мужчина в гражданской одежде, без документов, по-русски говорит хорошо, но с немецким акцентом, а его здесь каждый знает. Спрашивал дорогу — заблудился, наверное. — Владимир усмехнулся. — Не повезло ему: спросил у только что демобилизованного старшины разведгруппы. Он сразу заподозрил неладное, ну, и решил задержать незнакомца. Тот оказал сопротивление и теперь сидит в отделении милиции со сломанной рукой.
— Он пришел с той стороны барьера? — спросил Громов.
— А откуда еще? — вернул вопрос Владимир. — Я других вариантов не вижу.
— А сам что говорит?
— Пока молчит. Наверное, обиделся на старшину, — пошутил Владимир и добавил: — ничего, он его разговорит. А мы поможем.
Машина, затормозив у отделения милиции, остановилась. У входа стоял смешанный патруль — военные и милиционеры. Во всех окнах двухэтажного здания, несмотря на поздний час, горел свет. Метрах в ста от отделения на обочине стоял взвод тридцатьчетверок, возле которого дежурил солдат. Впрочем, в основном ему приходилось в светлое время отгонять мальчишек, всеми правдами и неправдами желавшими полазать по танку, а еще лучше — пробраться внутрь.
Все трое — Владимир, профессор Громов и Саша — зашли в здание. «Сюда, пожалуйста, — сказал дежурный офицер, показывая дорогу, — первую помощь задержанному оказали, наложили шину. Врач сказал, что допрашивать можно».
В комнате сидели двое — задержанный немец и старшина, задержавший его. Владимир за руку поздоровался со старшиной, уважительно называя его Иваном Васильевичем.
— Ну, как он тут? — спросил Владимир, словно бы немца не было в комнате. Саша с Громовым, поздоровавшись со старшиной, сели на свободные стулья.
— Очухался, — ответил Иван Васильевич и показал на руку задержанного, — вот, шину наложили, перевязь сделали.
— Хорошо. — Владимир достал портсигар, щелчком выбил две сигареты. Угостил старшину, закурил сам. Взял табурет, подсел ближе к немцу.
— Как зовут?
Тот с высокомерным выражением лица молчал.
— Иван Васильевич, как думаешь, давно он тут у нас? — спросил Владимир, не отрывая взгляда от немца.
Тот тоже взял табуретку и подсел. Теперь все трое сидели рядышком, как хорошие друзья, решившие сообразить на троих и душевно побеседовать.