Плацдарм (СИ)

— Он не отступится.
— Правда? Почему ты так думаешь?
Пока Саша высказывал свои соображения, Владимир достал портсигар, выбил сигарету и закурил, откинувшись на спинку стула. Когда Саша закончил, он некоторое время молчал, а затем произнес:
— Я согласен с тобой. Штирнер пойдет до конца. Если мы предложим поиграть, то он согласится.
— Он согласится на все, чтобы запустить установку.
Владимир кивнул.
— Хорошо. Мы решили, что коридор в параллельный мир будет открыт, если дать Штирнеру возможность действовать, и откроется он там, где мы поместим установку. Теперь вопрос — а когда нам выгодно, чтобы он это сделал?
Саша пожал плечами.
— Наверное, когда мы будем готовы. Когда неподалеку от коридора соберут танковый кулак, способный сокрушить немцев. Я так понимаю, именно это сейчас и происходит.
— Да, примерно это и происходит… — сказал Владимир задумчиво. — Ладно, вот еще один важный вопрос. Пожалуй, самый важный. По крайней мере, для тебя.
— Какой же?
— Ты должен быть вместе с ним. Все время.
Саша удивленно посмотрел на Владимира.
— Ну да, я так и думал. Мы же так и договаривались. Почему вы сейчас говорите об этом, как о чем-то особенном?
— Он узнает, что мы собираем танковый кулак. Значит, мы догадываемся, что здесь немцы могут нанести удар. Значит, мы догадываемся и о его роли в этом. Понял?
— Он решит, что в последний момент я ему помешаю.
— Именно, — подтвердил Владимир. — И он может попытаться тебя устранить. Как раз в последний момент.
Саша усмехнулся.
— Ну, я все же взял уроки стрельбы, как вы велели, помните?
— И как успехи?
— На троечку. Но с десяти шагов я не промахнусь.
— Если тебе дадут выстрелить. А, скорее всего, нет.
Владимир взял табуретку, подошел к Саше и сел напротив.
— Там будет еще один еще один человек — в помещении, где мы поставим установку. Он будет за ширмой, его задача — твоя безопасность. Оружие будет у него. А с твоей стороны никакой самодеятельности быть не должно, ты понял? Это приказ.
— Есть, — машинально ответил Саша.
— На этом все. Ложись спать, надо как следует отдохнуть. Спектакль прямо завтра с утра.
Попрощавшись, Владимир ушел. Саша еще долго лежал с закрытыми глазами, но без сна. «Его задача — твоя безопасность», вертелись в голове слова, сказанные Владимиром. Да только как человек за ширмой определит, когда Штирнер решит убрать своего двуликого помощника? Он же не видит выражение его лица, он никогда не говорил с ним, не знает его повадок. И не убьет ли он Штирнера слишком рано, так что мы не сможем сами открыть коридор, когда понадобится? Вопросы, вопросы… Пожалуй, это был первый раз, когда Саша был настолько не согласен с приказом. Но делать нечего, надо выполнять. Надо доверить свою жизнь чужому человеку. Да, но с другой стороны — он профессионал, не как ты — любитель, настрелявший пару-тройку обойм за всю жизнь, оружие в его руках надежнее, чем в твоих…
С такими мыслями Саша постепенно провалился в беспокойный сон.
Утром следующего дня в ремонтном цеху все случилось так, как и предсказывал Владимир. Придя, как обычно, в восемь часов на работу, Штирнер и Саша обнаружили, как их установку обступили незнакомые люди. Один из них безцеремонно открыл дверь вакуумной камеры и громко возмущался тем, что там наделали. Двое других осматривали камеру по периметру — видимо, прикидывая, как наиболее безопасным образом отсоединить окутавшие ее провода. Возглавлял всю эту команду импозантный толстяк лет пятидесяти в парусиновых туфлях, рубашке навыпуск с короткими рукавами, и светлых отлично выглаженных брюках. Толстяк, завидя вошедших, тут же повернулся к ним и скрестил руки на груди, давая понять, что готов к бою за свою собственность.
Бой, собственно, был довольно коротким. Саша, следуя полученной от Владимира инструкции, предложил толстяку пройти в управление, где был телефон. Там и разыгралась основная сцена комедии — в основном для секретарш и случайных людей, оказавшихся рядом — именно они и должны были разнести слухи об очередном скандале между университетскими и академическими физиками. По телефону Саша связался со своим «научным руководителем», которого ни разу в жизни не видел, и передал трубочку толстяку. После пятнадцатиминутного разговора в довольно открытой манере толстяк молча передал трубку Саше, и его научный руководитель, скрипя сердце, признал правоту оппонента. Детали договоренности сообщит Аркадий Петрович — так, оказывается звали толстяка.
 
Принял ли Штирнер всю эту комедию за чистую монету? Его лицо, как обычно, ничего не выражало. Впрочем, по собственной легенде немца оно и не должно было ничего выражать — ведь он просто наемный рабочий, честно и профессионально выполняющий свою работу, и если начальники между собой что-то не поделили, то это никак его не касается. Так все и было — до момента погрузки установки на полуторку с открытым кузовом, которую толстяк нашел для перевозки в условленное место. Саша стоял наверху, в кузове и следил, чтобы ребра камеры не бились о борта, а Штирнер наблюдал за тем же самым, только снизу. Когда вакуумная камера уже почти встала на заготовленное место, Саша посмотрел на немца, собираясь сказать, что все в порядке, и встретил ответный взгляд — жесткий и пронзительный. Взгляд этот длился мгновение, не больше, но Саше хватило, чтобы догадаться — Штирнер все понял.
Саша спрыгнул вниз и сказал, как ни в чем не бывало:
— Все в порядке, Отто, можем ехать.
Тот согласно кивнул.
Саша, как начальник, сел в кабине рядом с водителем, а немец полез в кузов. В зеркале было видно, как Штирнер сидит рядом со своим детищем, о чем-то крепко задумавшись.
Впрочем, Саша подозревал, о чем именно немец думает.
  
Глава 23. ДЕМАРШ ПРОФЕССОРА
 
Эксперименты в парке Большой Тиргартен проводили с полуночи до половины четвертого утра — самое темное время. На третий день схему отработали окончательно — сначала пробивается барьер в параллельный мир, и в него через тоннель забрасываются двое специалистов и компоненты установки, необходимой для расширения коридора. Затем специалисты собирают установку и подключают ее к источнику энергии. Коридор резко расширяется. После замера расширения все возвращается назад, чтобы в параллельном мире не осталось никаких следов временного вторжения.
После завершения очередного эксперимента Стоун подошел к Громову. Тот наблюдал за тем, как вернувшиеся из фантастического путешествия специалисты избавлялись от снаряжения — скафандры для глубоководного погружения были, пожалуй, излишне тяжелыми. Как выяснилось, для изоляции электромагнитного поля не требовалась столь массивная оболочка, мелкая сетка вполне могла дать нужный результат. К завтрашнему эксперименту в мастерской обещали изготовить сеточные костюмы, так что нужда в громоздких скафандрах наконец-то отпадет.
— Поздравляю, — сказал Стоун, — твоя идея работает на сто процентов. Даже на двести. Диаметр коридора уже достаточен для транспортировки атомной бомбы. Завтра я доложу об этом в штаб Айка.
Громов, погруженный в свои мысли, только кивнул.
— Ты что-то задумчив, друг мой, — заметил Стоун, — в чем дело? Наша работа завершается, дальше за дело возьмутся военные.
Профессор по-прежнему смотрел на специалистов.
— Какой у нас максимальный диаметр коридора? — спросил он.
— Пять с половиной метров, — ответил Стоун, — даже больше, чем в техническом задании. А что?
— Думаю, мы можем увеличить его раза в четыре, если увеличим передаваемую на ту сторону мощность. Я тут прикинул…
— Стоп-стоп-стоп, — прервал его Стоун, — ты о чем это, а? Мы сделали то, что от нас требовали, зачем прыгать выше головы?
— Затем, что мы можем сделать коридор для движения войск.