Плацдарм (СИ)
В зале воцарилась мертвая тишина.
— Мы работаем в условиях военного времени, — продолжил Андреев, — со всеми вытекающими последствиями. Сейчас решается вопрос о преобразовании КБ — 45 в воинскую часть. Гражданские сотрудники примут присягу и получат воинские звания.
Андреев, задрав рукав, взглянул на часы.
— Сейчас двенадцать часов сорок пять минут. Через пятнадцать минут я жду в кабинете руководителей подразделений для обсуждения первоочередных вопросов. На этом все. Возвращайтесь к работе.
«Круто начинает, — услышал Саша, выходя из актового зала, — как бы на повороте не занесло…» Он направился к себе, в вычислительный отдел, но его окликнули.
— Карелин Александр Васильевич?
Саша обернулся. Давно ко мне так не обращались, мелькнула мысль. Ему вспомнился тот майский день, когда офицер НКВД выдернул его из комнаты, которую он снимал, учась в аспирантуре МГУ. «Карелин Александр Васильевич»… тогда его полное имя произнесли с той же официальной интонацией, которой поневоле подчиняешься. Да только с тех пор много воды утекло, Саша многое успел повидать и так просто его уже не смутить.
— Да, это я, — ответил он капитану примерно своего возраста, — в чем дело?
— Вас вызывает профессор Андреев, — отчеканил капитан. Видимо, он у профессора вместо секретаря, мелькнула мысль.
— По какому делу?
— По важному, — отфутболил капитан. — Пройдемте со мной.
После секундного размышления Саша подчинился, помня указания Громова. Если он остается здесь работать, не нужно лезть на рожон из-за пустяков.
Капитан довел Саша до дверей кабинета и постучался в нее. «Войдите», — раздался низкий голос Андреева. Капитан открыл дверь и сделал приглашающий жест. Саша, не сдержав иронии, поклонился капитану и вошел в кабинет.
Андреев сидел за столом Громова и просматривал бумаги — в его толстых коротких пальцах они казались чужеродными предметами. Взглянув на Сашу, он аккуратно — словно боялся помять или порвать неловким движением — положил лист обратно в стопку и положил руки на стол, скрестив замком.
— Я знаю, вы тесно работали с Громовым, — начал Андреев, — он рекомендовал вас как хорошего специалиста.
— Надеюсь поработать еще, — с вызовом ответил Саша.
Андреев хмыкнул.
— Верность учителю — это хорошо, — оценил он, пристально глядя на собеседника и добавил, не меняя тона: — Я хочу, чтобы вы стали моим заместителем.
— По каким вопросам? — на автомате спросил Саша, не ожидавший такого поворота. Он-то думал, что речь пойдет о другом — будет ли он вообще здесь работать.
— По научным. — Андреев расцепил руки и постучал пальцем по стопке бумаг. — Мне нужен тот, кто растолкует все это.
— Растолкует? — опешил Саша. — Но … но как же так? Как вы собираетесь решать научные задачи, если не знаете предмета?
Андреев усмехнулся.
— Вы, Александр Васильевич, человек еще молодой, и не очень хорошо разбираетесь в том, как устроена практическая наука. По этой причине я прощаю вам вашу дерзость — на первый раз. Но на будущее зарубите себе на носу — два раза подумайте, прежде чем что-то сказать. И учтите — отвечать будете за каждое слово. — Андреев открыл папку и достал бумагу. — Это приказ о вашем назначении, прочитайте и распишитесь, что ознакомились. А решать научные задачи будет вы и весь коллектив КБ-45.
В дверь кабинета вновь постучали. Это был капитан, уже знакомый Саше.
— Товарищ генерал, все собрались. Приглашать?
Андреев кивнул. Он еще и генерал, мелькнула мысль, ничего себе! Саша просмотрел приказ, уже подписанный. Стало быть, подумал он, мое мнение тут ничего не значит. Он хотел было спросить у Андреева, что это значит: «решать задачи будете вы», но генерал-профессор, занимался уже другим — знакомился с начальниками подразделений. Отвлекать его от этого дела Саша не решился. Повертев приказ в руках, он расписался — а что еще делать?
Положив бумагу на стол, он остался стоять возле него. И что теперь? Он уже собирался выти из кабинета, но его остановил Андреев, жестом подозвав к себе.
— Товарищи, это мой новый заместитель по науке, Карелин Александр Васильевич, — сказал профессор. — Он будет координировать работу подразделений и докладывать мне о результатах. Считайте, что его вопросы — это мои вопросы.
Взгляды присутствующих скрестились на Саше — в большинстве нейтральные, но были и осуждающие. Они что, думают, я решил сделать карьеру, мелькнула мысль, да нафига мне это надо! Он почувствовал, что краснеет от негодования и смущения, но ничего не мог с собой поделать.
— Товарищ Андреев, что по поводу плана работ? — спросил руководитель мастерской. — У мня две плазменные установки в работе, а смежники задерживают детали для насосов. Профессор Громов обещал разобраться. Кто этим будет заниматься?..
Саша с облечением увидел, как внимание от него переключилось на Андреева. У окна был свободный стул, Саша занял его. На совещании Андреев слушал больше, чем говорил, и делал пометки у себя в блокноте, изредка задавая вопросы — короткие и точные. Было видно, что руководитель он опытный и жесткий.
Совещание было коротким, не больше получаса. Отпустив всех, Андреев велел Саше задержаться.
— Вот вам первое задание, — сказал он. — Мы будем собирать установку Штирнера — ту, что он использовал в восемнадцатом году. Вы знаете, как она устроена?
— Знаю.
— Составьте план работ с указанием ответственных в каждом подразделении. Сделайте это завтра к двенадцати. Вопросы есть?
Вопросов не было. Андреев отпустил его, велев напоследок немедленно приступать к работе.
Выходя из приемной, Саша краем уха услышал разговор двух девушек, одну из них, телефонистку, он помнил еще по работе в Германии. «Представляешь, у него там сын, — говорила она. — Где там? — не поняла другая. — Там, за барьером! Работает в штабе у Говорова. Он мог бы договориться о переводе, но не стал… Говорят, коридоры скоро совсем закроются…»
Значит, завтра к двенадцати, напомнил себе Саша, уже прикидывая, к кому зайти первым. И надо будет посоветоваться с Громовым…
Глава 56. НАПРАВЛЕНИЕ ГЛАВНОГО УДАРА
Когда Говоров после очередной поездки в горком Москвы вернулся в свой штаб, обстановка там была тревожной и сосредоточенной — как, впрочем, и все последние дни. Дежурный по телефону выяснял, сколько коридоров между мирами еще работают и какие грузы по ним можно перемещать. Говоров бросил взгляд на карту — число флажков, отмечающих действующие коридоры, за три дня уменьшилось вдвое.
Начальник штаба, поздоровавшись, протянул сводку по снабжению за последние сутки: что планировали доставить с большой земли, и что удалось. План удалось выполнить едва ли на пятьдесят процентов. Хуже всего дело обстояло с боеприпасами большого калибра для танков и артиллерии. Удастся ли наладить их выпуск здесь, в осажденной Москве — большой вопрос, сегодня Говорову так и не дали точного ответа. Запасы пороха в городе есть, и с патронами к стрелковому оружию проблем не будет, но винтовками от «Тигров» и «Пантер» тяжело отстреливаться…
— Людей еще переправляют? — спросил генерал.
— Только по одному коридору, возле Парка Горького. По прогнозу, завтра закроется и он.
Генерал кивнул — что ж, это было ожидаемо.
— От Громова что-нибудь есть?
Не то, чтобы Говоров на что-то надеялся, но спросить должен был — вдруг профессор нащупал выход?
— Громова отстранили от работы, — сообщил начальник штаба.
Генерал удивленно посмотрел.
— Отстранили? Кто и почему?
— Синицын издал приказ. Официальная формулировка довольно гладкая, но в частных беседах дали понять — ГКО не устраивает ситуация с коридорами.
Говоров усмехнулся. Он понимал, в чем причина такого решения — по принципиальным вопросам профессор никогда не подстраивался под начальство, и говорил все, как есть. Если решения проблемы нет, он так и скажет. Говоров знавал и других людей, готовых идти на поводу у руководства в надежде на то, что кривая сама вывезет.