Плацдарм (СИ)

— Мы провели предварительную работу у себя в КБ и пока не выявили расхождений в событиях в нашем и параллельном мире до указанной даты. Я полагаю, для большей уверенности нужно расширить поиск по документам — газеты, журналы, другие письменные свидетельства, может, в спорных случаях потребуется опрос свидетелей…
— Какого результата вы ожидаете? — резко спросил генерал.
Синицын последовательно гнул свою линию. Громов мысленно вздохнул — отступать было некуда.
— Если такой поиск не обнаружит расхождений, то да — я готов утверждать, что параллельный мир возник двадцать восьмого июня тысяча девятьсот восемнадцатого года.
— В результате эксперимента… — Синицын полез в докладную уточнить имя. — …Франца Штирнера.
— Именно так, — подтвердил профессор.
На лице генерала мелькнуло удовлетворение — он получил-таки от упрямого профессора желаемое — ясный ответ. Определенно, это движение в правильном направлении.
— Хорошо, — согласился Синицын, — я распоряжусь о создании специальной группы по этому вопросу в Институте всеобщей истории. Они получат доступ ко всем имеющимся материалам из параллельного мира. Согласны?
— В принципе да, — осторожно ответил профессор, — мне хотелось бы взглянуть на список сотрудников, рекомендуемых в эту группу…
— Вы, кажется, физик? — тон Синицына снова посуровел.
— Да.
— Вот и занимайтесь физикой, а историю оставьте тем, кто в ней разбирается. — Синицын отодвинул докладную Громова на край стола, дав понять — разговор на эту тему закончен. Профессор понял, что возражать бесполезно — права голоса в формировании группы историков у него не будет. Что ж, он по крайней мере, попытался.
— У нас с вами еще один вопрос, Александр Николаевич, — сообщил Синицын неожиданно мягким тоном. Громов насторожился — когда стелют мягко, спать часто приходится жестко…
— Какой именно?
— Прошу понять это правильно, — начал генерал, — ситуация с обеспечением группировки Красной армии в Восточном Союзе складывается крайне непростая, и причину вы знаете.
Синицын сделал небольшую паузу. Громов молчал — у него появились предположения, куда идет дело.
— Руководство страны требует от меня решения, — продолжил генерал, — мы не можем бросить наших бойцов на произвол судьбы.
— Вы знаете все возможные варианты, — вставил Громов.
Взгляд генерала потяжелел.
— То, что вы предлагаете — это не варианты, — резко ответил он. — По существу, ваши предложения сводятся вот к чему: либо вывести войска, вновь бросив мирных жителей под немецкую оккупацию, либо оставить нашу группировку в Восточном Союзе один на один с многократно превосходящим ее противником.
— Мне жаль, — искренне ответил профессор, — ничего другого пока я не могу предложить.
— Вы уверены? — помолчав, спросил генерал.
— Да.
Синицын кивнул.
— Что ж, Александр Николаевич, спасибо за честность. В этом плане я никогда в вас не сомневался. Но должен сказать, что у нас есть те, кто могут предложить другое решение.
— Кто же это? И какое именно решение?
— Профессор Андреев Егор Кузьмич. — Генерал достал из ящика стола бумагу и положил ее перед Громовым. — Ознакомьтесь, пожалуйста.
Это был короткий приказ из трех пунктов. В первом профессор Громов А. Н. освобождался от должности руководителя КБ-45, во втором временно исполняющим обязанности назначался профессор Андреев Е. К., а в третьем уведомлялось, что контроль за исполнением приказала генерал Синицын И. Л. оставляет за собой.
— Что он предлагает? — спросил Громов. Профессора Андреева он хорошо знал — энергичный и пробивной начальник, умеющий пускать пыль в глаза чиновникам, не разбирающимся в науке, он управлял командой из аспирантов и молодых кандидатов наук, установив в ней жесткую, почти военную дисциплину. Да, достижения у Андреева были, но относились они исключительно к прикладной области — недаром он защитил докторскую по техническим наукам. Неудивительно, что Синицын выбрал на роль нового руководителя именно его, мелькнула у Громова мысль. — Я могу с ним поговорить?
 
— Я ознакомил профессора Андреева с вашими последними результатами, — ответил генерал. — Во-первых, хочу вас поздравить: Андреев считает ваши выводы совершенно правильными и полностью согласен с тем, что именно опыт Франца Штайнера породил параллельный мир.
— И что дальше? — резко спросил Громов, не поддавшись на лесть.
— Он считает, что повторив опыт Штирнера — вероятно, с небольшими модификациями, — мы сможем восстановить коридоры, связывающие нашу страну и Восточный Союз.
Громов усмехнулся.
— Это ошибочный вывод.
— Почему же? — поинтересовался генерал.
— Потому то повторение опыта Штирнера скорее всего приведет к появлению еще одного параллельного мира.
— Правда? — Синицы взял с края стола докладную Громова и пролистал ее. — Здесь ничего об этом нет.
— Потому что это только предположения. Для более точных выводов мне нужно время. И ресурсы.
Синицын покачал головой.
— Александр Николаевич, времени у нас нет. Когда закроются коридоры, если ничего не предпринять?
— Через пять-семь дней. Надо продолжать исследования, другого пути нет. Мы не понимаем механизма возникновения параллельного мира. Непонятно, каким образом небольшое воздействие вроде опыта Штирнера приводит к таким серьезным последствиям.
Генерал посмотрел Громову в глаза.
— Профессор Андреев предлагает конкретный путь, как можно использовать ваши же наработки. Скажу откровенно — он считает, что у вас не хватает научной смелости, чтобы использовать ваши же результаты.
— Он не понимает мои результаты, — резко сказа Громов, — и гораздо важнее — он не понимает, как они получены.
— Он считает иначе. Слово одного профессора против слова другого. И я считаю, что профессору Андрееву надо дать шанс. В Кремле со мной согласны.
Громов понял, что этот раунд проигран. Что еще можно сделать, как достучаться до руководства страны?
— Я подам записку в ГКО о возможных последствиях намечаемых экспериментов профессора Андреева, — сказал он.
Во взгляде Синицына мелькнули удивление и злость.
— Это ваше право, — сухо ответил генерал, с трудом удержавшись от грубости. — А ваша обязанность на настоящий момент заключается в том, чтобы обеспечить передачу дел новому руководству. Прошу вас стать выше личных разногласий.
Синицын встал с кресла, дав понять, что разговор окончен. Громов также поднялся.
— В этом вы можете не сомневаться, товарищ генерал, — ответил он. — Если профессор Андреев окажется прав, я первым это признаю.
Синицын кивнул.
— Надеюсь, скоро у вас появится возможность сделать такое признание.
Новый руководитель прибыл в КБ-45 в этот же день. Представлял его генерал Синицын. Всех собрали в самом большом помещении КБ-45, приспособленном под актовый зал.
Громов предупредил Сашу о грядущих переменах. Тот тут же заявил, что уволится, но профессор уговорил его остаться. «Если я прав, Андреев недолго продержится на посту, и меня, скорее всего, вернут. Если же я не прав… будет много работы, и Андрееву без тебя не обойтись. Надеюсь, он это поймет».
Саша послушался своего учителя, и теперь сидел среди прочих в актовом зале. Синицын, соблюдая приличия, поблагодарил прежнее руководство за хорошую работу и прозрачно намекнул, что новые вызовы требуют новых методов работы. После этого генерал пригласил к микрофону профессора Андреева.
Встав на краю сцены, он некоторое время молчал, ожидая полной тишины. Наконец, последние шепотки смолкли под его пристальным взглядом. Крепкий, плотный, с толстой и едва заметной шеей и с лицом, покрытым глубокими морщинами, профессор больше напоминал бригадира на стройке, чем научного работника.
— Наша задача — спасти людей, — сказал он низким, с хрипотцой, голосом, — тех, кто оказался там — в Восточном Союзе. Задача поставлены высшим руководством страны и за ее решение мы отвечаем головой.