Письма Звёздному императору (СИ)

— Можно узнать, как ее зовут, многоуважаемый господин профессор?
— Ее имя Иссоа. Да, тоже птичье. Поэтому, уважаемая госпожа Илассиа, я удивился, услышав ваше имя — простите меня, если вам моя реакция показалась бестактной.
Иссоа. «Пташка». Принцесса-певица.
— А другая сестра? — продолжала любопытствовать Илассиа.
— Госпожа Ильоа Сеннай. «Ильоа», как вы понимаете, происходит от слов «Морская волна», с неизбежным слиянием гласных — элизией, простите за лингвистический термин. Это имя традиционно дается старшим дочерям в семье Киофар в память о нашей праматери на Тиатаре, выдающемся биогенетике Ильоа Кийюн, которая восстановила династию из генетического материала погибшего принца Ульвена.
— И чем занимается ваша старшая сестра? Тоже биологическими исследованиями?
— О нет, хотя живет она с мужем рядом с Институтом Тиатары. Наукой никто из них не увлекается, ее муж владеет несколькими предприятиями, а она ведет светскую жизнь и покровительствует школе при Институте. Зато их дочь Маилла, моя дорогая племянница, учится в Колледже космолингвистики.
— В вашем классе, многоуважаемый господин профессор?
— Нет, я не беру в ученики близких родственников. Хотя Маилла очень способная. И, надеюсь, закончит Колледж защитой магистерской диссертации.
По несколько отстраненному тону профессора Джеджидда отец и дочь догадались, что со старшей сестрой он, похоже, не очень близок. О младшей, Иссоа, он говорил с нескрываемой теплотой и гордостью. О племяннице — тоже. Ему нравятся умные и ученые женщины?..
С десертом было давно покончено. Напитки тоже иссякли. Профессор Джеджидд предложил заказать еще что-нибудь, но Саонсы сочли это явным излишеством. Сумма счета, должно быть, уже сравнялась по цифрам с расстоянием до орбитальной станции. Семья Киофар, несомненно, очень богата, да и принц-профессор весьма состоятелен. Приглядевшись, Илассиа поняла, что его обманчиво скромный и даже невзрачный наряд в темных коричневато-зеленых тонах на самом деле создан вручную из дорогих естественных материалов. Единственное украшение — застежка с цепочкой — из платины, которую издали можно принять за обычную сталь.
Как бы он ни пытался отмежеваться от титула Звездного императора, он являлся им и по праву рождения, и по внутренней сути. Магнитное поле властности окружало его и витало над ним, при всей его безупречной предупредительности и учтивости.
— Что же, я очень рад нашей встрече и счастлив считать вас отныне своими друзьями, — произнес, завершая ужин, профессор Джеджидд.
— Мы сердечно благодарим вас за столь высокую честь и никогда не забудем этот невероятный вечер, — ответил Лаон.
— Если мы никогда не увидимся, то простите, если я чем-то вас разочаровал или оказался не таким, как вы ожидали. А если вдруг судьба заставит наши пути пересечься, вы можете всецело рассчитывать на меня, уважаемый профессор Саонс и уважаемая госпожа Илассиа.
Они встали и вышли из ресторана втроем. Профессор Джеджидд оказался высоким, стройным и легким в движениях. Илассиа старалась вобрать в себя каждый его жест и каждый звук его голоса.
Затем принц отправился в свою квартиру в профессорской резиденции, а Саонсы — к себе в общежитие.
Говорить никому не хотелось. Да и слова были лишними. Скоро он улетит. Насовсем. Никакого «если» не будет. Судьба — не благотворительница, она не подарит им еще одного свидания со Звездным императором. Разве что теперь они знают, куда ему можно писать.
  
Решение
 
Лаон первым вошел в их отсек, зажег свет — и без сил опустился в кресло в гостиной. Он ощущал себя одновременно и переполненным чувствами, и совершенно опустошенным. Будто одну душу вынули, другую вложили, но она еще не прижилась.
Илассиа села в другое кресло. Однако не отдалась изможденной расслабленности, а приняла напряженную позу, словно бы готовая в любой момент вскочить и куда-то бежать.
— Доченька. Что ты скажешь?.. — спросил Лаон после невыносимо затянувшегося молчания.
 
— Папа… Я — погибла. Это — всё. Оно самое. «Йоннайо». Утонуть-захлебнуться. Меня больше нет.
— Не пугай меня, Ласси!
— И других мужчин больше нет.
— В каком смысле?
— Я люблю его. Только его. Навсегда. Остальные — не существуют.
— Даже я?..
— Ты — мой папа. Я не про то. Для меня теперь невозможно посмотреть на кого-то еще. Кроме Звездного императора.
— Он не хочет, чтобы мы его так называли.
— Неважно. Он — то, что он есть. Такова его суть. Мы вручили ему наши души. Он принял наш дар. Теперь мы взаимно связаны.
— Вряд ли господин профессор Джеджидд одобрит подобные выводы. Он весьма дорожит своей анонимностью и своей свободой жить так, как он хочет. И он в своем праве.
— Я вовсе не собираюсь преследовать его здесь, искать с ним свидания перед отлетом на Тиатару, признаваться в любви… Это было бы дико и глупо. Такими безумствами я ничего не добьюсь. Он отвергнет меня как назойливую попрошайку.
— А что же ты сделаешь?
— Папа, я жить без него не могу. И не буду.
— Ласси!!
— Не бойся, я не покончу с собой. Но я должна быть там же, где он. Тиатара — так Тиатара. Мне все равно.
— Каким образом ты туда попадешь?
— Он же сам рассказал, что планета мало изучена. И там есть межгалактический Институт, занимающийся биологией. Значит, можно добыть стажировку туда. Я сменю свою тему, приготовлю проект и подам документы. Немедленно. Завтра же!
— Не успеешь.
— Ладно, на днях. Проект действительно должен пройти апробацию.
— Может быть, дорогая, из этого что-то получится. Только… ты там окажешься совершенно одна. Без меня.
— Папа, милый… Там есть уйлоанцы. Я смогу с кем-нибудь подружиться. Возможно, с той самой госпожой Ильоа, его старшей сестрой. Подружилась же я с твоей… Баллайной.
— Ласси, она совсем не моя. Мы просто друзья и родственники.
— Знаю, знаю… Не надо. Я видела. И давно уже всё поняла. Впрочем, это нисколько не важно. Главное, я умею общаться со светскими дамами. Ведь я хорошо воспитана, да? Я умею держаться?..
— Для «девочки с маяка» — идеально. Как это выглядит с точки зрения императорского этикета, не знаю.
— Научусь. Я способная.
— Ты надеешься, он обратит на тебя внимание?
— Он уже обратил.
— Не путай учтивость с сердечностью. Наш повелитель был предельно учтив, однако четко обозначил границы возможного и невозможного. Он не хочет пускать в свою частную жизнь посторонних.
— И всё-таки рассказал про семью, про сестёр, про племянницу… Ты заметил, что он ни словом не упомянул о супруге или невесте?
— А зачем он должен был о них упоминать? Да, скорее всего, он еще не женат, однако вполне может быть обручен с какой-нибудь знатной девушкой или собственной ученицей — и после триумфальной защиты докторской вернется домой и сыграет свадьбу.
— Не пугай меня! Не хочу в это верить.
— Не учитывать это нельзя. Он не юноша. Зрелый мужчина.
— Папа, мне всё равно. Повезет — я добьюсь взаимности и стану его женой. Не повезет — всё равно буду с ним. Я готова пойти хоть в наложницы. Это вовсе не страшно и даже не стыдно, если любишь всерьез.
— Разве ты еще не поняла, что он — не из тех, кто податлив на обольщения?
— Тем сильнее я им восхищаюсь и тем больше люблю.
— А если он отвергнет тебя?
— Постараюсь, чтоб не отверг. Или… просто останусь поблизости. Чтобы видеть хоть изредка. Перекидываться парой слов. В этом он не сможет мне отказать. У меня есть право обращаться к моему императору. По любому вескому поводу.
— К господину профессору, Ласси.
— Его настоящее имя — Ульвен Киофар. Ах, до чего же это прекрасно! И, по-моему, хорошо сочетается с моим. «Ульвен и Илассиа»… Да?
— Пустые фантазии.
— Я превращу их в реальность!
— Похоже, детонька, ты не собираешься спрашивать ни совета, ни разрешения у отца…
— Папа, прости. Невозможно противиться зову судьбы. «Соллис аккэй». Он полюбит меня — либо я там погибну. Но буду знать, что я попыталась добиться счастья.