Революция
Рузвельт передёрнул плечами и одним глотком допил оставшееся в стакане спиртное. Сегодня даже камин и любимый «Сухой мартини» не сумели помочь расслабиться и приобрести душевное равновесие. Предстоящая встреча занимала все мысли президента, заставляя нервничать.
«То, что Ротшильды нашли согласие с Рокфеллером и Морганом, говорит о том, что еврейский капитал Штатов и еврейский европейский капитал достигли договоренности не только по русско-японской войне, но, судя по всему, и по ряду других вопросов», — подумал Рузвельт и грустно улыбнулся.
Система власти в Североамериканских соединенных штатах, в отличие от Российской Империи, Германской, Японской и Австро-венгерской империй отличалась тем, что делилась по двум центрам силы. Первой силой была публичная власть — Президент, Конгресс, Верховный суд, губернаторы штатов. Они издавали некие законодательные акты, претворяли их в жизнь и следили за их соблюдением. Считалось, что президент САСШ является одним из самых влиятельных людей в мире, что в его власти объявлять войны и заключать мир, принимать решения о будущем страны — и прочее, и прочее, и прочее…
На самом же деле, Рузвельт понял не так давно, что реальной властью в Америке обладает тайный центр силы. Это несколько десятков крупных финансовых институтов, кредитующих экономику и принадлежащих через длинную и непонятную цепочку фирм и трастов — совсем небольшой группе людей. И четыре человека, которые скоро придут на встречу, входят в эту небольшую группу мировой тайной власти.
Причём двое из них обеспечивали в Штатах некий уровень благосостояния народа, гораздо более высокий уровень благосостояния его избранных во власть представителей и регулярно давали деньги на «демократические выборы». А ещё двое проделывали то же самое в Англии и Франции.
Как рассказал министр финансов Лесли Шоу — приверженец золотого стандарта в международной экономике, в последнее время в банковской среде усиленно муссируются слухи о необходимости создания в Штатах Центрального банка. Основная задача этого банка — осуществление контроля работы других национальных и коммерческих банков страны.
Кроме того, Центробанк будет иметь возможность без одобрения президента САСШ и других органов исполнительной и законодательной ветвей власти принимать решения о кредитно-денежной политике, включая эмиссию денег и ценных бумаг. Форма собственности капитала Центрального банка предполагается акционерной с особым статусом акций. И кто будет основными акционерами Центрального банка догадаться не трудно. А это очень серьёзно.
«Кто управляет деньгами страны, является абсолютным хозяином всей промышленности и торговли», — сказал в своей инаугурационной речи президент Джеймс Абрам Гарфилд. При таком Центральном банке не трудно предположить, кто станет хозяином всей промышленности и торговли Америки, и кто будет диктовать законы государства.
А Томас Джефферсон, третий президент США, автор Декларации независимости заявил: «Если американский народ когда-нибудь позволит частным банкирам контролировать эмиссию денег сначала через инфляцию, а затем — дефляцию, банки и корпорации, которые расплодятся вокруг них, лишат народ собственности в такой мере, что дети окажутся бездомными на земле, завоеванной их предками».
Рузвельт встал с кресла, подошёл к столику и налил в стакан одного джина, наполнив емкость наполовину.
«Чёрт, как же тяжело принять решение! — Подумал он и сделал большой глоток. — В атаку под огнём противника на Кубе идти было проще, чем сейчас. Да и так ли мне нужен этот второй срок⁈ У меня прекрасная семья, которая практически не видит меня. Деньги есть».
Президент поставил стакан с недопитым джином на стол и подошел к камину. Он принял для себя решение, что не будет тем президентом, который отправил на гибель американских моряков.
* * *
— Что скажите, Хабибулла-хан? — Главнокомандующий британскими войсками в Британской Индии генерал Китченер уставился немигающим взглядом в глаза эмира Афганистана, как бы требуя немедленного ответа.
Хабибулла-хан так же смотрел, не моргая, в глаза английского генерала, чувствуя, как в душе разрастается гнев на этого гяура. То, что довёл до него неверный, ставило его страну в полную зависимость перед Британией. Но и что-то противопоставить этому эмир был не в силах.
Две англо-афганских войны показали, что достаточно трех-четырёх английских дивизий, чтобы справиться с афганцами, подавив их сопротивление. А потом начиналась партизанская война на истощение сил британцев. Это заставляло через год-два англичан выводить свои войска из Афганистана, но в открытом столкновении афганцы практически всегда проигрывали британцам.
Во время второй англо-афганской войны Хабибулла вместе со своим отцом Абдур-Рахманом жили в изгнании в Самарканде и внимательно следили за перипетиями той войны, так как Абдур-Рахман имел все права на афганский трон, если его двоюродный брат Якуб-хан его потеряет. Когда это произошло, Афганистан, не имевший эмира, занятый английскими войсками, которые погрязли в партизанской войне, стал погружаться в анархию.
Отец тогда рискнул и с двумя верными людьми появился в Афганском Туркестане, где в течение нескольких недель собрал вокруг себя значительное количество сторонников. В результате долгих и упорных переговоров с представителями вице-короля Индии Абдур-Рахман-хан, избранный в мае 1880 года на Кабульском дурбаре* эмиром Афганистана, был признан в этом звании англичанами. После этого больше двадцати тысяч войск Британской Индии были выведены с территории Афганистана.
* собрание афганских вождей
«Отца следовало бы отнести к числу наиболее талантливых правителей Афганистана. Упорными усилиями и подчас жестоким мерами, ему удалось объединить мятежные гильзайские племена, памирцев и хазарейцев. Он сумел объединить и успокоить страну, создать основы государственной администрации, улучшить финансовое положение жителей всех сословий, — проносилось в голове Хабибулла-хана. — Он создал регулярные афганские войска, при отце оружие и боеприпасы стали производить в Афганистане. Великий Абдур-Рахман-хан построил и усилил оборонительные сооружения на границе с Русским Туркестаном и Индией, проложил стратегические дороги и многое другое. Ему удавалось лавировать между двумя сильнейшими империями — Российской и Британской, создав сравнительно независимое положение страны. Много обязанный России, где в трудный период жизни пользовался радушным гостеприимством и связанный с англичанами, от которых получал пособие, отец с одинаковым недоверием относился к обоим соседям, хотя, судя по записям, которые Хабибулла нашёл после смерти отца, симпатии его всё же лежали на стороне России. И вот сейчас дело всей его жизни потерпит крах».
Хабибулла-хан моргнул, продолжая смотреть в глаза англичанину. А мысли продолжали лететь в голове, анализируя полученную информацию. В Афганистан англичане готовы ввести десять дивизий, чтобы нанести удар четырьмя колоннами по Российской империи. Две колонны по две дивизии через Памир на Хорог и Миргаб, соответственно дальше на крепость Душанбе-Курган, Фергану и Ташкент.
Другие две колонны пойдут через Мазари-Шариф на Самарканд, и через Кушку на Мары и Бухару. Всего около сорока тысяч стрелков, пятнадцати тысяч кавалерии и шестидесяти орудий, в основном горной артиллерии. При этом, одна колонна английских войск из Пешевара в Мазари-Шариф пойдёт через Кабул, а вторая на Кушку через Кандагар и Герат.
Но не это главное! Генерал Китченер требует подписать договор о полном отказе от самостоятельной внешней политики — в обмен на субсидию в триста пятьдесят тысяч фунтов или в два миллиона рупий в год. Де факто предложен протекторат Британской империи над Афганистаном. И что делать Хабибулла-хан не знал. Его страна оказалась между молотом и наковальней.
Молчание затягивалось. Генерал и эмир сверлили друг друга взглядами.
— Какое же Ваше решение, Хабибулла-хан? — вновь задал вопрос Герберт Китченер.