Разрешаю меня ненавидеть (СИ)

Служитель уложил его на бок, чтобы как можно меньше тревожить рану, и выдал нам одно одеяло на двоих. Но сейчас меня сей факт совершенно не беспокоил. Когда, он уже хотел удалиться, я вспомнила, что так и не сказала ему о важном.
– Отец Себрис, нас могут искать. Нет, не миторы, а те, кто меня похитил. Боюсь, им хватит наглости завалиться прямо сюда. Чтобы этого избежать, мне нужно связаться с папой. У вас есть артефакт связи?
Но мужчина только отрицательно помотал головой.
– Нет, девочка. Во всей деревне такие штуки у нас только у нескольких человек. Но завтра я передам твои слова в отдел городской полиции. Правда там всего два стража, и они вряд ли тебе помогут, но связаться с родителями ты оттуда точно сможешь. И не бойся, никто с дурными намерениями в храм не войдёт. Здесь вы в безопасности.
Быстро умывшись, я вернулась в комнатку и легла рядом с Даном. На нём осталось только нижнее бельё, я тоже не собиралась спать в одежде. Тем более после того, как полдня бродила в ней по лесу. Оставила на себе только трусики и рубашку. Руку Даниэля снова сжала между своими ладонями, направив поток силы.
И вдруг Дан открыл глаза. Я уже успела погасить единственную горящую тут лампу, но даже света смотрящей в окно Актары хватило, чтобы разглядеть его растерянный взгляд.
– Не двигайся, – строго сказала я, когда он попытался приподняться. – Тебе нельзя. Отец Себрис сказал, что до утра лучше не вставать.
Даниэль снова смежил веки, несколько раз глубоко вздохнул и опять посмотрел на меня. Его волосы спутались, лицо оставалось бледным, но я всё равно не могла отвести взгляда. И вдруг поняла, что не хочу больше сдерживать свои порывы, запрещать себе его касаться. Протянула руку и погладила Дана по спутавшимся волосам. А на его губах расцвела совершенно счастливая улыбка.
– Если бы не боль в боку, я бы подумал, что сплю и вижу самый прекрасный сон, – проговорил он шёпотом. – Скажи, Тори, ты реальна? Или у меня бред?
Переместила ладонь на его лоб, что удивительно, совсем не горячий, и легко погладила по щеке.
– Ты спасал меня, и в тебя выстрелили из пистоля, – решила рассказать ему. – Потом ты донёс нас до этой деревни. Тут нам помогли добрые люди и служитель храма всех богов. У него тут что-то вроде кабинета целителя, а мы в комнате для пациентов.
Даниэль медленно осмотрел маленькое тёмное помещение и снова повернулся ко мне, а улыбка на его губах стала ещё более нежной и искренней.
– Тебе очень больно? – спросила, убрав руку от его лица. Но Дан тут же поспешил поймать её и вернуть обратно.
– Пока ты рядом, я совсем не чувствую боли, – ответил тихо.
– Тогда я готова быть твоим личным обезболивающим, – улыбнулась я, снова погладив его по чуть колючей щеке.
Больше мы не говорили. Просто смотрели друг на друга и молчали. Я тонула в полном любви взгляде Даниэля и больше не желала скрывать от него свои чувства. Сейчас я была открыта перед ним и перед самой собой. И окончательно осознала главное: я хочу быть с этим мужчиной. Только с ним и больше ни с кем.
Не знаю, кто из нас уснул первым. Возможно, я, а, может быть, и Дан. Казалось, ещё мгновение назад я лежала в тёмной комнате, и вдруг вокруг появился прекрасный летний лес. Даниэль тоже был со мной. Держась за руки, мы шли по широкой тропинке, но, что странно, шагали босиком, и оба были одеты в белое. Я ‒ в летящее платье до колен, а Даниэль в широкие брюки и сорочку без ворота.
– Красиво здесь, – сказала я Дану.
– С тобой для меня везде красиво, – ответил он и переплёл наши пальцы. – Но тут действительно особенное место. Я чувствую его силу, мощь и, как ни странно, поразительную гармонию.
Я тоже прислушалась к своим ощущениям и поспешила согласиться с Даном.
– Мне тут очень хорошо, – призналась вдруг. – Так спокойно. Так правильно.
Даниэль остановился, поймал мою вторую руку и почему-то опустил взгляд.
– Тори, – он вздохнул, – я очень перед тобой виноват.
Даниэль всё же поднял лицо, а я увидела в его глазах глухую тёмную тоску.
– Оправдываться не буду. Это не имеет смысла, – продолжил он, не отводя взгляда. – Разрабатывая план по получению твоей крови, я был почти уверен, что больше не чувствую к тебе любви. Я заставил себя в это поверить. Но первая же встреча в академии разбила все мои убеждения в пух и прах. Вот только остановить задуманное было уже нельзя. И я дал ход операции по твоему похищению, а потом сам распорядился забирать у тебя кровь. Это всё я, моё детище. Моя задумка. Да, она привела к освобождению драконов от клятвы. Мы добились того, о чём и не мечтали, но… я окончательно потерял тебя. И то, что дал тебе крылья, ни капли не умаляет моей вины.
 
– Ты использовал меня. Жестоко и хладнокровно, – ответила, высвободив руки.
– Да, – он виновато кивнул. – Я поступил чудовищно по отношению к тебе. И признаю, что не имею права на прощение, и уж тем более не могу рассчитывать на твои чувства. Но…
Он сглотнул и снова осторожно поймал мои пальцы.
– Я очень раскаиваюсь. И хочу искупить вину, Тори. Скажи, могу ли сделать для тебя хоть что-то, способное если не перекрыть, то хотя бы смягчить последствия моих деяний?
В его взгляде читались надежда и волнение. Он держал меня за руки, смотрел в ожидании своего вердикта. А я поняла, что сейчас решается не только его судьба, но и моя. Наша. Ведь если не дам ему возможность искупить вину, то она так и останется между нами. Даже если мы попробуем быть вместе, она встанет стеной из колючего тёрна, которая не позволит нам стать счастливыми. Увы, просто так от неё не избавишься.
И я задумалась. Как ни удивительно, но идея пришла в голову почти сразу и очень мне понравилась.
– Я хочу участвовать во всех твоих исследованиях. Иметь доступ ко всем разработкам, помогать тебе и учиться у тебя, – проговорила с самым серьёзным видом.
– Хорошо, Тори. Я согласен. Что-то ещё? – его пальцы на моих ладонях сжались чуть сильнее, а надежда в глазах вспыхнула ярче.
– Ты никогда не причинишь мне умышленного вреда, – продолжила.
– Клянусь, – его взгляд стал совершенно серьёзным.
– И ещё, Дан, ты простишь моего отца и постараешься наладить с ним приятельские отношения.
Вот теперь в его взгляде появились протест и растерянность. Он напряжённо поджал губы, на несколько мгновений даже отвернулся, но потом…
– Пусть будет так, – сказал, тяжело вздохнув. – Я постараюсь. Ты права, это справедливо. Прося тебя о прощении я должен и сам простить.
– Это все мои условия, Даниэль, – подытожила с серьёзным видом.
Он снова посмотрел мне в глаза, будто всё ещё не мог поверить, что я на самом деле готова его простить. Мягко потянул меня к себе, словно боялся моего сопротивления. Но я и не думала противиться этому, наоборот. Теперь сама шагнула к нему, прижалась к сильному тёплому телу. А когда Дан крепко меня обнял, с наслаждением вдохнула родной запах и блаженно улыбнулась.
Но вдруг он чуть отстранился, посмотрел мне в глаза, коснулся губ в сладком, но быстром поцелуе и спросил:
– Выйдешь за меня замуж?
Он волновался, я это прекрасно чувствовала. Потому не стала мучить ожиданием.
– Выйду, Дан.
Его глаза вспыхнули неверием и настоящим счастьем. Он снова меня поцеловал, но обнимал при этом очень осторожно, будто боялся не сдержать порыва и причинить боль. Я отвечала ему с искренним наслаждением. И в этот момент чувствовала себя как никогда счастливой, свободной и окрылённой.
Нас окутало золотым сиянием. Сама не знаю, как умудрилась его заметить, но оно пробилось даже под сомкнутые веки. Окружило нас, подобно дымке, наполнило энергией, силой и странной гармонией.
Но когда я открыла глаза… оказалось, что лежу в серой комнатке при храме, в окошко светят рассветные лучи Селимы, а меня крепко обнимает Даниэль. Он тоже проснулся, на его губах сияла та же улыбка, что я видела во сне, а глаза лучились любовью.
– Как ты? – спросила я, сев на постели.