Деспот (СИ)

Щелкает замком и решительно шагает, вскинув подбородок. Прелесть. Попытки сыграть передо мной заносчивую шлюху, преисполненную достоинством, в который раз умиляют. Ну, посмотрим, насколько в этот раз тебя хватит.
— Ближе, — разворачиваюсь в кресле к молчаливой Софье. — И спиной ко мне.
С осуждением вздыхает и подчиняется. Могла бы для приличия уточнить, что я задумал, но она птичка гордая, пусть и оказалась в когтях хищника.
Поглаживаю округлую попу Софьи и неторопливо поднимая юбку, оголяя ее стройные ножки. Сипло выдыхает. Собираю прямой и узкуий подол на талии в складки и недовольно щелкаю языком. Я вроде дал явный намек, что предпочитаю кружевное белье, а не белые трусы без единой рюшечки.
— Снимай.
Оглядывается и морщит носик, но подчиняется. Осторожно переступает через скинутые трусики, которые я тут же под возмущенный возглас бросаю в урну под столом.
— Мирон Львович!
— Ходи без трусов, — сердито рявкаю на изумленную Софью. — Либо кружева, либо голая задница. Третьего не дано.
Не могу сдержать улыбку. С задранной юбкой Софья выглядит трогательно. Щурится и хочет спрятать голую попу, но я качаю головой.
— В исходную позицию, Софушка.
Отступает, и в мгновение ока, довольно грубо, прижимаю ее к столу. Вскидывается, и я ныряю рукой между ее бедер. Замирает, когда я с нажимом провожу по влажным складкам и давлю на упругий бугорок.
— Мирон Львович… — зажмуривается и краснеет стыдливой вишенкой.
— Да ты вся мокрая, — рисую круги под глухой стон.
Софья выгибается в пояснице и бесстыдно раскрывается под моей ладонью. Улавливаю легкий трепет ее плоти и уверенно проскальзываю в горячую щель.
Вздрагивает и всхлипывает. Нежные ткани сжимаются от вторжения, и я медленно веду пальцы из опухшей промежности к тугому колечку мышц. Смазываю густыми девичьими соками крепко сжатый анус.
Испуганно замирает. Едва сдерживаю себя от того, чтобы грубо и жестко взять Софью. И неважно в какое отверстие. Если она сейчас взбрыкнет, то меня точно накроет.
— Расслабься, Софушка.
Со сдавленным и сиплым вздохом жмурит глазки, и кольцо мускулов разглаживаются. Уверенным движением проникаю указательным пальцем до последней фаланги в узкую дырочку и веду рукой назад, чтобы вновь вторгнуться в теплые и тугие глубины. Софья тихо поскуливает, но не вырывается, подчинившись моим грязным ласкам.
— Мирон Львович…
Испуганно шепчет Софья, когда я проталкиваю два пальца. Сглатывает, и я проскальзываю до костяшек, вырывая болезненный и томный стон. Из нее ручьем течет смазка и тянется вязкими нитями к полу.
— Ах ты, маленькая шлюшка, — веду рукой назад, а затем в очередной раз вторгаюсь в срамную щель.
Софья тихо вскрикивает и закусывает губу, зажмурившись. Громкий стук, и сфинктер крепко сжимает мои пальцы влажными и скользкими тисками. Софья порывается встать, но я давлю свободной рукой ей между лопаток.
— Мирон Львович! — недовольный голос Марии Ивановны отдается спазмами во чреве моей жертвы.
Медленно веду пальцами по кругу разминая и растягивая анус стыдливо всхлипывающей Софьи.
— Софья у вас? — строго интересуется женщина за закрытой дверью.
— Да, Мария Ивановна, — спокойно отвечаю и дергаю рукой.
Пальцы обхватывают мягкие спазмы, которые нарастают и судорогами прокатываются по телу раскрасневшейся Софьи. Выгибается в спине, вскинув голову, и в немом крике раскрывает рот, царапая ноготками столешницу. Силки ее ануса слабеют, и она в слезах стыда прячет лицо в ладонях.
— Мирон Львович, — не унимается Мария Ивановна, — мне срочно нужна подпись!
— Оставьте документы на столе, — дрожащим голосом отзывается Софья, — я вам их занесу, как только Мирон Львович их подпишет.
Молча вытягиваю пальцы из трепещущей удовольствием дырочки и шагаю в уборную. Софья торопливо оправляет юбку, прикрывая колени, и смахивает слезы с пунцовых щек. Оглядываюсь, и она обиженно сводит брови вместе. А чего это мы такие недовольные?
— Вы извращенец, Мирон Львович, — хрипло и прерывисто шепчет.
— Софушка, ты мне чуть пальцы не сломала, пока кончала, — смеюсь и прищуриваюсь.
 
Вспыхивает и истерично стучит каблучками по паркету к двери. Ради этого сладкого стыда я и затеял игру с секретаршей-девственницей. Ты та еще потаскушка, Софья, и я с удовольствием оголяю твою развратную душу и познаю все ее яркие грани.
У двери она приглаживает волосы, поправляет юбку и щелкает замком. В кабинет врывается Мария Петровна, подобно неповоротливой медведице, и трясет каким-то документом:
— Мне срочно нужна ваша подпись!
Софья выхватывает из ее рук бумаги и тихо, но уверенно говорит:
— Я принесу, когда Мирон Львович подпишет. А подписи у нас ставятся в четыре часа после полудня.
— Но…
Софья пробегает глазами по документам и поднимает взгляд на Марию Ивановну:
— Почему отпуск Геннадия Рудольфича оформлен задним числом?
И краснеет при слове “задним”. Очаровательная крошка.
— Тут такое дело, — женщина отступает под гневным взглядом Софьи и жалобно смотрит на меня, — я совсем запамятовала. Мирон Львович, но не вызывать же человека из отпуска из-за моей ошибки. Он ждет отпускных. Собственно, поэтому я и пришла, чтобы бухгалтерия провела на счет оплату. Он уже в Анапе!
Будто мне не начхать на Анапу и чужой отпуск, однако наглость Марии Ивановны приправила жгучим стыдом шалость с крепкой задницей Софьи. Киваю, и женщина с улыбкой охает:
— Золотой вы человек, Мирон Львович!
Вытягивает из пальцев сердитой Софьи документ и, тяжело переваливаясь, шагает к столу.
— Минуту, Мария Ивановна, — скрываюсь уборной с ухмылкой, заметив загнанный взгляд Софьи на корзине под столом.
Вымыв руки, возвращаюсь в кабинет. Софья стоит мрачной тенью у двери и сторожит Марию Ивановну, которая из любопытства могла бы заглянуть в бумажный мусор. И каково бы ее было удивление, когда она отыскала бы в корзине белые трусики с насквозь мокрой ластовицей.
— Свободна, — сажусь в кресло, одернув полы пиджака, — и вызови ко мне Афанасия Петровича.
Зыркает на меня и капризно ведет плечиком, пытаясь скрыть смущение и растерянность. Посторонний человек чуть ли не стал свидетелем забавы с ее попкой на рабочем столе шефа. Интересно, это и есть ее предел дозволенного?
Глава 20. Мирон Львович против клоунов
Получить оргазм от пальцев в заднице! Да что со мной не так? Это ведь мерзко и отвратительно! Это насколько можно быть распущенной, чтобы позволить кому-то так гнусно над собой надругаться? Нет никаких оправданий тому, что я возбудилась и пришла к яркому финишу от ритмичных движений мужских пальцев там, куда не всякий врач заглянет. Подобному изврату есть место в порно, но не в реальной жизни. Какая же я гадкая и бессовестная.
Печально накалываю на вилку макаронину и последний кусочек котлеты. Столовая полна людей и неразборчивого гула. На телефоне высвечивается сообщение от мамы. Спрашивает, как дела на работе. Вот что ей ответить? Придется солгать и сказать, что все замечательно.
— Софья? Ты, что ли? — слышу задорный мужской голос.
Поднимаю взгляд. Передо мной стоит мой бывший одногруппник Василий в узких брючках и приталенной рубашке. Лихо приглаживает короткие светлые волосы и улыбается:
— И правда ты!
Садится напротив и во все глаза смотрит на меня:
— Не поверишь, только сегодня тебя вспоминал. Подумал, как там наша отличница, что строчила мне курсовые?
— Потихоньку, — смущенно улыбаюсь и вежливо спрашиваю. — Ты как?
Вася был в нашей группе активистом и старостой. На парах появлялся редко и был вечно занят организацией всяких мероприятий и разъездами по студенческим конференциям. Всегда завидовала его задору, веселому нраву и легкости, которой не хватало мне. Вечно я была в учебе и бесполезной зубрежке.
Поделился, что работает аудитором в небольшой компании в одном квартале от столовой, и похвастался хорошей зарплатой и заманчивыми перспективами. Радуюсь за его успехи, как за собственные. Ну, хоть кто-то связал трудовую деятельность с полученным образованием, а то свой диплом я могу использовать в качестве подстаканника.