Видеть (СИ)

— Ну, можно ничего не делать, — сказал Дима. — Разве это, ну, не самое лучшее?
Данил и близко не знал, как будет лучше. Он дышал через рот. Он хотел снова поцеловать Диму и поцеловал. Тот не мог ответить, не мог поймать его ритм, но положил свои руки на его плечи. Данила прикосновения, поглаживания возбуждали, они отсылали в мозг колкие импульсы, от которых внутренние органы стягивались. Настолько сильно, что Данил чувствовал, как теряет рассудок. Он был пьян.
— Извини, что так, — сказал Данил.
— Ничего, — повторил Дима, тяжело дыша.
Данил чувствовал его в своих руках, чувствовал его дыхание и сердцебиение. Оно громыхало, а дыхание шумело в ушах.
Данил опустил руки, но так и не смог убрать их с Димы. Он погладил его по шее, спустился по плечам к талии, с талии на бёдра. Остановил ладони на границе, где шорты прикрывали ноги.
— Я не знаю, что делать, — повторил Данил, смотря вниз.
— А что ты хочешь? — спросил Дима на ухо.
— Не знаю. Просто, блядь, не знаю. — Данил сжал Димины ноги. Потом забрался пальцами под шорты. Грудь Димы поднялась.
— Я не уверен, что у меня, ну, встанет, — прошептал Дима.
— Почему? — спросил Данил, трогая его кожу. — Из-за травки, да?
Дима кивнул.
— Но я попробую?
— Я не против.
— Почему? — спросил Данил с улыбкой и сжатыми бровям. Он не понимал его поведения, как и своего собственного. — Почему ты разрешаешь мне это делать?
— Ну, потому что… ну, разве я могу выбирать? То есть, ну, могу отказаться? У меня и так никого нет, а ты… тебя… блядь, я не против, правда, я не хочу от этого, ну, отказываться. Мне хорошо, правда. Мне… мне это нравится, — Дима положил руку на пальцы Данила. — Но из-за травки… я типа… немного импотент. Я даже не помню, когда последний раз, ну, дрочил. Вообще. — Дима закусил губу, а Данил подумал, что это сексуально.
— Давай попробуем, вдруг получится.
— Ладно, — кивнул Дима.
— Хорошо.
Данил положил руку на пах, прощупал член Димы и поцеловал в губы.
========== 10. 02.10, суббота ==========
Ничего не получилось. У Димы так и не встал, зато встал у Данила. Дима помог ему своими руками. Его прикосновения были верными и отзывались у Данила положительным фрикциями. Данилу давно не было так хорошо.
Утром он проснулся от музыки. Телефон крутил её всю ночь. Данил обнаружил, что опять отключился, на этот раз рядом с Димой, почти сгребая его в объятиях.
Он аккуратно выпустил его, вытягивая руки. Взял телефон и отключил музыку. Дима спал крепко. Данил уже не чувствовал нужды. В комнате стоял спёртый запах травки. Данил сполз с дивана и попробовал открыть дверь балкона. Влился прохладный воздух. Данил оставил дверь на микропроветривание. Сам огляделся и тихо прошёл в коридор. Нашёл ванную, перед этим открыв дверь в маленькую кладовку, заполненную коробками, и ополоснул лицо. Глаза почти не покраснели. Он отряхнул руки и пошёл на кухню. В ней он ещё ни разу не был.
На столе с одного края лежало два батона, завёрнутых в целлофан, рядом стояло три банки с вареньем, с другого края стояла ваза, заполненная конфетами и печеньем. Около чайника стояли коробки с чайными пакетиками, сахар в банке, соль, перец, кофе и жестяная банка с вилками и ложками.
Данил посмотрел в чайник – воды на двоих хватит, и поставил его кипятиться. Из шкафа сверху достал себе крайнюю, прозрачную кружку. Тарелки стояли в порядке увеличения размера и глубины. В другом шкафчике на нижней полке стояли специи, а на верхней – синяя сумочка с белым крестом, должно быть, там лежали лекарства. Данил закрыл шкафчик и достал пакетик с чёрным чаем. Ещё раз огляделся и решил, что может съесть несколько бутербродов с вареньем и закусить печеньем. Как-то Дима предлагал, стало быть, можно считать, что его предложение распространяется и на сегодня.
Когда закипел чайник, Данил полностью залил кружку. Прихватил чайную ложку и сел за стол. Из пакета с хлебом достал три кусочка и завернул обратно. Он действовал согласно правилу Димы: взял – положи на место.
 
Из трёх вареньев он выбрал клубничное и намазал его на хлеб. Оно оказалось приторно сладким, но утоляло аппетит.
Ночь выдалась хорошей, задумался Данил, глотая варенье с ложкой. Никогда не думал, что дойдёт до такого. И Дима оказался не против. Тогда его слова не насторожили, настроение не располагало, но сейчас – они волновали.
«У меня и так никого нет», — знакомые слова, бьющие по больному. Насколько часто Дима сам задумывается о том, что он… один? Что, несмотря на треволнения Паши, большую часть времени Дима теперь проводит в одиночестве? Неудивительно, что он хотел бы не расставаться с Пашей. Если верить его рассказу, отношения у них были хорошие, даже не срались, наркотики – буквально первая и последняя капля, которая раскидывала каждого по своим углам.
«Наверное, так можно сказать и про меня, у меня тоже никого нет», — заглотил ложку Данил.
Паршивое чувство.
Данила отвлекли тяжёлые шаги. Дима встал. Данил услышал, как он открыл дверь балкона. По всей видимости, постоял немного, а потом пошёл в коридор. Его шаги становились громче. Дошли до Данила. Данил не успел повернуться. Дима обнял его за плечи со спины, прижимаясь щекой к уху.
— Я могу так сделать? — спросил Дима.
— Так ведь ты уже, — заметил Данил.
— Могу перестать, — спросонья его голос звучал ещё медленнее. — Ты как?
— Я… я прекрасно, — Данил сам не ожидал от себя такого ответа и выпил чая.
Дима отпустил его, потрепав по плечу, обошёл стол и сел напротив. Глаза были сощурены.
— А ты есть не хочешь? — спросил Данил.
— Хочу.
Как-то Данил ему не верил. Он вспомнил себя после травки и это было ужасное чувство, Дима же держался ровно, как обычный человек, который ничего не употребляет.
— В холодильнике картошка есть, будешь? — спросил он, потирая глаза.
— Я наелся, думаю, — ответил Данил, кивая на варенье.
Дима нехотя встал, чуть заваливаясь телом вперёд, но выпрямляясь, и с силой отлепил дверь холодильника. Та забренчала стеклянными банками на дверце. Дима вытянул глубокую сковородку и поставил её на стол.
— Извини, — промямлил он. — Сил не хватило.
В это Данил верил.
— Может, помочь? — просил он.
— Всё о’кей, — Дима показал сомкнутые в круг большой и указательный пальцы.
Из шкафчика достал тарелку, а из банки около чайника – вилку. Вилку уронил на стол и свободной рукой протёр лицо.
— Тебе точно нужна помощь, — сказал Данил, вставая и забирая у Димы тарелку. Тот даже не сопротивлялся. Только сонно посмотрел на него и слабо улыбнулся.
— Спасибо. Ты этот, ну, как его, джен-джен-т-льмен, — захихикал он.
Джентльменом Данил себя не считал. Ни с какой стороны.
Он убрал крышку со сковородки, взял лежащую внутри лопатку и спросил:
— Сколько тебе?
— До краёв.
Сначала Данил подумал, что это шутка, потому что Дима взял самую большую и глубокую тарелку.
— Серьёзно?
А Дима посмотрел так, будто ничего необычного не сказал.
— Ну да, — ответил он, не моргая. — Жрать же хочется.
Данил покивал головой и наложил до краёв. Лопатку положил обратно в сковородку, а тарелку поставил в микроволновку на холодильнике. Сковородку тоже убрал сам. Холодильник был забит под завязку, совсем не так, как у него.
— Достань ещё кетчуп, — попросил его Дима. — Он на дверце.
На дверце чего только не было: и джемы, и соусы, и банки с разным содержимым, Данил даже не стал читать, что там, только искал глазами красную упаковку с надписью «Кетчуп», остальные игнорировал. Нашёл почти тогда, когда дзинькнула микроволновка.
— Спасибо, — сказал Дима.
Данил поставил перед ним кетчуп и тарелку.
— Ты точно, ну, не будешь?
— Точно, — ответил Данил и съел ещё ложку варенья.
Дима не обманул. Как бы Данил не сомневался, он опустошил тарелку за десять минут.