Сквозь тернии к счастью (СИ)

Охранник внимательно посмотрел на меня и закрыл за собой дверь. Так, у меня мало времени: Димка — глаза и уши матери. Она ему за доносительство приплачивает.
— Папа, я хочу разыскать Риту, — с места в карьер начал я.
— Нет! — была первая реакция отца, для меня неприятная. — Ни в коем случае! Хочешь опять погрузить семью в хаос?
— А разве Рита виновата в моей аварии? Не она была за рулем.
— Но ты из-за этой девушки как безумный был. Сбежал из дома, заставил нас с мамой волноваться.
— Сейчас точно не сбегу, не смогу, — усмехнулся я. — Только это причина?
— Тебя обнаружили в незнакомом районе Москвы, без паспорта. Хорошо студенческий билет нашли в кармане. Позвонили в университет, а секретарь кафедры уже разыскала маму. Я как вспомню тот кошмар, так перекреститься хочу, — отец и правда поднес ко лбу пальцы, сложенные в щепоть, но остановился. — Тебя еще и перевезти из захудалой больницы не разрешали, пока ты был в тяжелом состоянии. Мать чуть с ума не сошла от горя, ругаясь со всеми врачами.
— Пап, эту историю я уже слышал сто раз, не меньше. И все равно, помоги. Неужели не видишь, мои друзья полны сил и здоровы, а я…, — запрещенный прием, но мне хотелось добиться своего.
— И что будешь делать, если найдешь девушку? Пять лет прошло. Она могла выйти замуж, родить детей. Только боль себе причинишь.
— Вот я и хочу узнать, все ли у нее хорошо. Я в последние дни только об этом и думаю, — горячо зашептал я, поглядывая на дверь, за которой вполне могли прятаться чуткие уши. — Ты представь ситуацию. Парень встречается с девушкой, говорит, что любит ее, а сам пропадает.
Меня так и подмывало сказать, что разыскивать я собираюсь не случайную знакомую, а жену, о которой родители ничего не знают. «Черт! Может, и правда, признаться? Батя меня не сдаст», — крутилась в голове мысль.
— Любая на ее месте подумала бы, что ее бросили. Обиделась бы и возненавидела мужчин, — засмеялся отец. — Классика жанра.
— Рита не любая. Машка сказала, что она меня разыскивала. Вот я и забеспокоился.
— Да? Погоди! — отец хлопнул себя по лбу. — Мама столкнулась с ней случайно в той больнице, куда тебя привезли.
— Когда это было? — у меня даже пальцы вспотели от волнения.
Ситуация поворачивалась совершенно неожиданным образом. Я точно помню, что взял с собой для разговора с родителями в качестве подтверждения и свидетельство о браке, и паспорт, где стоял штамп. Я уже не раз думал о том, как получилось, что эти документы пропали, а студенческий билет так кстати оказался на месте? Причем память отказывалась выдавать на-гора тот момент, когда я положил его в карман. На свадьбе он мне точно был не нужен. Разве что машинально.
Или…
Но об этом думать не хотелось. Я не мог поверить, что мама, чтобы вернуть меня домой, дошла до такой подлости. Какой бы жесткой и принципиальной она ни была, я знал, что она меня любит.
Эти мысли нет-нет да возникали в моей голове. Я гнал их подальше, но не мог окончательно избавиться.
Объяснение напрашивалось только одно: меня ограбили, пока я лежал без сознания на дороге. Это дело одной секунды, наклониться, схватить сумку, с которой я был, и убежать. Мать подключила все связи, чтобы найти преступника, но как назло на этом перекрестке камер наблюдения не было, а единственная камера, установленная над входом в маленький магазинчик, оказалась нерабочей.
Попытались разыскать припаркованные у обочины машины, но к моменту прибытия полиции, большинство из них уже отправились по своим делам. У тех автомобилей, которые еще оставались на месте, видеорегистраторы не засняли ничего предосудительного. Сам факт аварии видели редкие прохожие, но издалека и все произошло так быстро, что свидетели путались в показаниях. Никто не назвал ни марку машины, ни ее цвет.
Так расследование заглохло на корню, едва только начавшись.
— Па-па, когда это было? — повторил я свой вопрос.
— Погоди! — воскликнул отец. — Я уже и не помню. Аня вскользь обмолвилась о встрече, и все. Я давно об этом забыл, вот ты вспомнил Риту, и сразу всплыло в голове. Надо маму спросить.
 
— Нет! Не надо. Ну, хотя бы примерно.
— Так, дай подумать, — отец потер виски, а я, если бы мог, точно заплясал бы от нетерпения.
— Точно, ты уже вышел из комы, но еще лежал в той больнице, а перевезли мы тебя через месяц. Получается, примерно через две-три недели.
— Значит, это было позже того случая, о котором говорила Машка. Видишь, Рита меня не бросила!
— Тогда почему не нашла? Достаточно было назвать в регистратуре твою фамилию. Успокойся Антон, значит, не хотела иметь ничего общего с парнем-инвалидом. Эти провинциальные девчонки ищут везде свою выгоду.
Я разозлился. Еще не хватало, чтобы отец оскорблял мою девушку!
— Рита не такая! — сердито выпалил я.
Желание рассказать отцу, что я накануне злополучной аварии женился, сразу пропало. И просить о помощи больше не было смысла. Сам попытаюсь разобраться.
— Верю, что ты так думаешь, но все же, отряхни с глаз иллюзии, посмотри на ситуацию здраво.
Отец был сто раз прав, но я решил дойти до конца. Я верил, что Рита не такая, как о ней говорят. Хотел думать, что она тоже где-то вспоминает меня.
Мы весело позавтракали все вместе. Я проводил друзей и попрощался с ними на веранде. Мы договорились встретиться еще через какое-то время. Бей пожал мне руку, Пашка потрепал по плечу, Маша быстро чмокнула в щеку.
Вот и все! Прощай старая жизнь и прежние отношения. Я наблюдал, как Маша, спускаясь по лестнице, подхватила Блонди под руку. Тот нахмурил брови и спрятал глаза, но я вдруг понял, что он обрадовался. Может, теперь он наконец-то успокоится? Зверь, сидевший в нем, станет ласковым и послушным.
— Антон, через час мы едем в клинику, — сказала мама и вошла в дом.
Я остался на веранде и задумался. Как мне разыскать Риту? От нечего делать я рассматривал карту того района Москвы. А если позвонить в другое кафе? Рестораторы должны быть знакомы. Я набрал номер забегаловки под названием «Ситора». Наверняка из той же оперы, судя по названию.
— Слушаю, — ответил бодрый женский голос. — Сколько порций хотите заказать?
— Простите, вы не могли бы мне помочь. Вы знаете хозяина кафе «Кафе-Хаус»? Оно недалеко от вас расположено.
— Нет, — ответили мне и повесили трубку.
Вот черт! Я набрал номер кофейни «Белая черемуха» Такого названия в Москве я не встречал и ни на что особенно не рассчитывал.
— Азамата Григорьевича позовите! — сразу сказал я без долгой прелюдии.
— Какого Азамата? — голос говорил с легким акцентом, я облегченно выдохнул.
— Хозяина «Кафе-Хауса»?
— А-а-а, Азамата! Его здесь нет.
— Я не могу до него дозвониться. Никто не берет трубку.
— Слюшай, дарагой! Азамат кафе закрыл на ремонт. У него жена рожает. Скажи, что передать?
Интонация говорившего показалась мне знакомой. Я напрягся, пытаясь вспомнить. То, что я разговариваю с человеком, знающим толстого кавказца, заставило меня задрожать.
— А Риту позвать можешь? — выпалил я.
Сказал и сжался. На что рассчитываю, идиот? Примут еще за приколиста. Телефон, прижатый к уху, подрагивал.
— Рита-Маргарита, иди к телефону!
— Кто спрашивает? — услышал я далекий, но такой родной голос.
Волнение перехватило горло. Воздух с трудом проникал в легкие и шумно вырывался обратно. От кончиков пальцев неподвижных ног начали подниматься мурашки. Они иглами пробежались по тощим икрам, поднялись по бедрам к животу и выше. Левая рука онемела и повисла плетью, правая уже тряслась, будто в судороге. Теперь я боялся уронить телефон, в котором слышались приближающиеся шаги.
 
— Да, кто говорит? — раздалось у меня прямо в ухе.
— Это я, — прошептали губы едва слышно.
Я набрал в грудь воздуха, чтобы продолжить, и вдруг захрипел. Пальцы разжались и выронили трубку. До угасающего сознания донесся далекий удар, потом короткие гудки, и свет померк.