Дать боссу (по носу) (СИ)

— Это же телефон Джейн! — воскликнула я, глядя на то, как Филипп ловко вращает в руках золотистый корпус.
— Ага, — довольно ухмыльнулся он.
Не нужно было много ума, чтобы догадаться, при каких обстоятельствах он его заполучил. Очевидно, что Джейн была не в состоянии следить за своими вещами и забыла телефон на столе рядом с Филиппом, а он от «большого великодушия» решил забрать его себе.
— Отдай его мне, я верну.
— Я и сам могу это сделать, — произнес он, даже не думая сдвигаться с места.
Что мне еще было говорить? Если Филипп решил сделать гадость — он ее сделает. И даже Алехандро навряд ли имеет на него такое влияние, чтобы в чем-то переубедить.
Я отвернулась. Не видела больше никакого смысла продолжать дискуссию ради дискуссии. Но Филипп, похоже, был иного мнения:
— Я еще не закончил.
— Ну позови Алехандро.
Я стояла к нему спиной, потому не видела, что происходит позади. Но прошла еще секунда, и я почувствовала, как он быстро приблизился ко мне, а затем его тяжелая рука легка мне на плечо. Филипп резко развернул меня к себе, так, чтобы я почти уткнулась в него носом. Он уже делал так однажды, потому я была морально готова к повторению истории. Он ненавидел меня за то, что я не боготворю его и не внемлю каждому его слову с открытым ртом.
— Жизель, у меня к тебе один вопрос.
В комнате стоял полумрак, но, как по мне, уж лучше, чтобы в ней было совсем темно. Потому что взгляд мужчины в тот момент заставил меня вздрогнуть от страха. Гримаса из ненависти и презрения отразилась в его глазах, и казалось, он мечтал разделаться со мной прямо в этой комнате. Никто бы не пришел мне на помощь в этот раз, и Филипп знал это очень хорошо, потому мог делать со мной, что угодно.
— Что это? — он поднял телефон Джейн, демонстрируя мне экран, на котором красовалась бронь билетов в Нью-Йорк на мое имя. — Ты планировала сбежать от меня?
Сердце ушло в пятки. Но не от страха, что сейчас Филипп сорвется с цепи и, чего доброго, поколотит меня. Я чувствовала, как надежда сбежать ускользала из-под носа. А может, я все время ошибалась, и ее никогда и не было.
Я не собиралась отвечать ему, ведь он и так все прекрасно понимал. Мои попытки оправдаться звучали бы невероятно жалко, а я не хотела унижаться перед ним. Да, мне было невероятно обидно, что из-за легкомысленности Джейн все складывалось так паршиво. Но разве в истории моей жизни могло быть иначе?
— Что? Не можешь придумать аргументы в свою защиту?
— Почему же. Придумать вполне могу.
— Значит, ты подтверждаешь, что хотела сбежать?
Честно говоря, у меня просто не было сил на бессмысленный спор, в котором, независимого от итогов, он бы сделал себя победителем.
— Да, я хотела сбежать. Потому что я больше не могу тебя выносить. Ты ужасный человек, Филипп, и я бы сделала все, чтобы отмотать время вспять и никогда не встречаться с тобой. Уж лучше было оказаться под колесами машины.
Я ждала чего угодно: вспышек ярости, безумного гнева, даже слез прозрения и раскаяния, но Филипп, похоже был настоящим безумцем. В следующую секунду он принялся громко смеяться, что выглядело невероятно жутко. Я же стояла в недоумении и пыталась предположить, что он сделает в следующую секунду.
— Ты знаешь, я хотел сам спихнуть тебя под машину, когда все закончится, но сейчас передумал. Я хочу, чтобы ты осталась со мной навсегда.
В комнате было жарко, но мне в мгновение стало холодно, когда я представила, что следующие лет пятьдесят мне придется провести рядом с этим человеком. Меня бросало в дрожь и знобило, и я чувствовала, как слезы выступают на глазах.
— Я хочу, чтобы ты была моей, как моя собственность, как моя ручная крыска. Ведь, несмотря ни на что, ты мне нравишься, Жизель, а точнее, мне нравится тебя мучить, — подмигнул мне Филипп и отвернулся.
Я стояла молча и с ужасом глядела на него. В голове бесконечно всплывали картины моего будущего. И не нужно было идти к гадалке, чтобы понять — оно будет кошмарным.
Филипп нагло плюхнулся на мою постель, зная, что я ни за что не сяду рядом с ним, а значит, буду стоять, пока он не уйдет.
 
— Итак. С этого дня никакой Джейн, никакого телефона и никаких денег. Будешь сидеть в доме и, как послушная жена, покорно ожидать меня с работы.
— У тебя же нет работы? Ты сам живешь за счет отца, — съязвила я, когда мне вернулся дар речи.
— Скоро все изменится, — он повторял это так часто, словно занимался самовнушением, — но это не отменяет новых правил. Тебе нельзя выходить за эти ворота. Иначе ты больше никогда не вернешься в Нью-Йорк.
Признаюсь, я все-таки хотела еще когда-нибудь увидеть город, в котором родилась, да и немного пожить было бы тоже неплохо. Для этого мне стоило заткнуться и просто молча ненавидеть его.
— Спокойной ночи, дорогая, — он закинул ноги на мой диван и нахально вытянулся на свежей постели во весь рост, занимая все пространство. Стоило ли говорить, что он разлегся на моем месте прямо в рубашке и штанах, в которых приехал?!
Теперь мне стало очевидно. Похоже, он послан мне свыше, чтобы свести с ума. А может, это и вовсе был мой ад.
  
Глава 13 Вид сверху лучше
 
Следующую неделю я проводила в доме Ферретти. Мне нельзя было никуда выходить. И я действительно покорно ждала возвращения Филиппа с его бизнес-встреч. Когда же он все-таки появлялся, я старалась уйти подальше в сад или закрыться у Хулии, которая любезно приглашала меня на просмотр сериалов. В целом время в заточении проходило не так ужасно, как я полагала. Особенно если я забывала, что подобный досуг меня ожидал на протяжении всей жизни. Я почти утратила надежду вновь увидеться с Джейн и Фернандо, зная, что Филипп не подпустит меня к тем, кто может мне помочь.
Спустя ровно неделю после моей первой и, похоже, последней вылазки в свет, я начала лезть от скуки на стену, проклиная всех и вся за то, что связалась с Ферретти.
Но именно в этот день произошло событие, которое заставило меня пересмотреть взгляд на происходящее вокруг.
Обычно Филипп возвращался домой не раньше десяти вечера, а тут вдруг заявился сразу после ужина. Это уже было весьма необычно. Он был сказочно доволен, шутил с Паулой и даже притащил Хулии брендовых шмоток, которые она приняла с подозрением, явно ожидая подвоха.
Стоило ему только перешагнуть порог нашей спальни, он тотчас произнес:
— Собирайся. Завтра утром мы возвращаемся в Нью-Йорк.
Наверное, я должна была радоваться этой новости, но я знала, что с переездом туда ничего не изменится. Я все так же буду выполнять роль живой декорации в квартире Филиппа Ферретти с тем лишь отличием, что рядом не будет даже Хулии, с которой от скуки можно приготовить пирог.
— Это неожиданно, — заявила я равнодушно, — ты наконец осознал, что компания тебе не по зубам, и решил вернуться домой, чтобы заняться чем-то полезным?
— Дорогая, ты меня явно недооцениваешь, — Филипп плюхнулся на диван прямо передо мной. Я не хотела вновь выяснять с ним отношения, поэтому выгоднее всего было просто молча слушать ту околесицу, которую он нес.
— Компания будет моей, — заявил он.
— Я это уже слышала.
— Нет, — мужчина подмигнул мне и выпрямился, — на этот раз все серьезно. У меня появился весьма влиятельный союзник.
Я продолжала играть в молчанку, и Ферретти воспринял это как знак, что он может продолжить.
— Знаешь, почему я так счастлив?
— Боюсь представить.
Филипп резко вскочил с дивана только для того, чтобы пафосно бухнуться передо мной на одно колено, хватая за руку и прижимая ее к сердцу. Он словно собирался делать мне предложение. От этой мысли стало дурно.
— Ты, Жизель! Все благодаря тебе, — он по-прежнему стоял передо мной на колене и даже не думал подниматься. Было некомфортно от мысли, что я стала причиной радости Филиппа.
— Борис согласился перетянуть совет на мою сторону. Отец, конечно, глава компании, но ни он, ни Фернандо ничего не смогут сделать, если большинство голосов отойдет мне.