Дать боссу (по носу) (СИ)

— Итак. Сегодня вечером у меня важное мероприятие. Ты должна быть на нем в качестве моей девушки.
— Вау, — изумилась я, — это первое задание, которое соответствует договору.
Не сказать, что я была счастлива и такому раскладу, но, по крайней мере, меня уже не заставляли ни за кем шпионить.
— Ты не понимаешь степень значимости этого ужина. Там будет все. Начиная от важных персон из компании, которые наверняка знают, что происходит в совете, до прессы, перед которой нам с тобой надо засветиться, — это было то самое мероприятие, о котором со мной вчера говорил Фернандо. И он оказался прав — для Филиппа этот вечер значил многое.
— Я поняла, что ты намерен быть Ферретти на минималках, но от меня-то что конкретно требуется?
— Ты должна быть моей покорной слугой, — коротко отрубил он, а я поперхнулась от такой наглости.
— Милый, покажи мне такую формулировку в договоре?
— О, мне нравится, что ты считаешь меня милым. Если будешь звать меня так на ужине — я высоко оценю это, — язвительности в Филиппе было немерено.
— Оценить ты можешь только кафе или автосервис на Гугл картах, а от тебя мне нужно лишь одно: чтобы ты поменьше говорил.
— Договорились, — вдруг сказал он. — На этот ужин ты становишься моей собачонкой, а потом я даю тебе целую неделю свободы.
Я замялась, совершенно не представляя, какие просьбы он потребует выполнять.
— Какой градус жести меня ждет? Ты же не заставишь меня раздеваться на баре или приносить тебе в зубах коктейль?
— О, нет. Ничего такого, что косвенно может навредить твоей и моей репутации. Жизель, ты просто должна быть в меня влюблена. Безумно. Это все, что мне от тебя нужно.
В целом это звучало адекватно. Да еще и целая неделя отдыха после этого пари была бы как нельзя кстати.
— Что ж, Филипп… Если ты гарантируешь мне вечер без подстав, я обещаю, что сегодня вечером ты сам поверишь в искренность моих чувств.
Голова тотчас поплыла кругом от сказанного. Мне предстояло самое жестокое испытание.
— По рукам, — кивнул он серьезно, собирая документы в планшет. Я надеялась, что он уже собрался уходить, но ни с того ни с сего он спросил:
— Что с Фернандо? Ты узнала у него про компанию?
Я тут же замотала головой:
— Он ничего не сказал.
— А ты спрашивала?
— Да, — соврала я, — он сказал только, что такой компанией очень трудно управлять и из-за этого у него мало времени.
Филипп цокнул. Похоже, любые упоминания Фернандо и компании в разговоре приводили его в бешенство.
— Ладно, — махнул он наконец рукой. — Идите с Джейн по магазинам, пусть она оденет тебя как положено. Сегодня я представлю тебя всему миру.
* * *
Мы сидели за высокой барной стойкой, и соленый морской ветер развевал мои волосы, стилизуя их на свой вкус. Джейн пила коктейль из бокала для мартини и заедала все это легким греческим салатом. Мне же было так жарко, что, будь моя воля, я бы заказала себе только стакан холодной воды. Но Джейн убедила меня, что по статусу мне положен обед, даже если я его не буду есть. Потому я заказала себе нечто с кучей рукколы поверх основного блюда и сейчас с презрением смотрела на тарелку. Полдня Джейн таскала меня по магазинам, и это был первый раз, когда она разрешила мне присесть.
— Ты довольна покупками? — спросила она, снимая губами с вилки дольку черри.
— Ты хочешь сказать, довольна ли я тем платьем и туфлями, которые мы купили мне, и еще пятью пакетами шмоток для тебя? — я указала на множество пакетов, принадлежащих Джейн.
— Ну мне тоже нужно быть красивой, — сказала она, извлекая из одного пакета шелковое платье. — Разве оно не прекрасно? — спросила девушка, с восхищением глядя на покупку.
Я скептически осмотрела атласную ткань, вспоминая, как это платье сидело на Джейн. Но с ее безупречной фигурой ей бы пошло что угодно. Потому я честно призналась:
— На тебе они все смотрелись великолепно. Только я не могу понять, зачем тебе все это? Ты ведь приехала на пару дней.
Джейн прижимала платье к груди, словно только родившегося младенца.
 
— Как зачем? Я ведь приехала сюда отдыхать и планирую выгулять их все, — мечтательная улыбка не сходила с лица Джейн. — Как же мне хочется уже надеть его!
Никогда не понимала такой фанатичной страсти к одежде. Но я не стала говорить об этом подруге, понимая, что она тут же начнет пытаться переубедить меня и обратить в свою веру.
— Но не переживай, ты сегодня тоже будешь блистать, — Джейн отложила платье, и развернулась ко мне. — Знаешь, если бы Филипп не был геем, вы бы могли быть хорошей парой.
Я удивленно повела бровью.
— Джейн, ты, похоже, забыла, что помимо его любви к мужикам, он еще и сволочь.
— Эх. Но будь все немного иначе, ты бы могла стать частью такой влиятельной и знаменитой семьи.
— Очень странной семьи, прошу заметить, — ответила я, вспоминая подростковые выходки Хулии, смешки Пабло невпопад за первым ужином и высокомерие Паулы.
— Ой да ладно, Фернандо вполне ничего.
— Да, наверное, ничего, — протянула я, вспоминая жар на губах от его вчерашнего поцелуя.
— Неужели он не понравился тебе?! — воскликнула Джейн удивленно.
Я не знала, что ответить ей. Стараясь задушить в себе зачатки неведомых чувств, я не могла признаться ни себе, ни ей в том, что Фернандо, похоже, не просто нравился мне.
— Он точно приятнее Филиппа. Но ведь у него есть Стелла, так что я не вижу смысла стараться разглядеть в нем что-то особенное, — только и ответила я.
— Ах, та самая Стелла Стилл — модель и фитнес-блоггер. И почему они выбирают именно таких? — грустно произнесла Джейн.
Я ничего не ответила, стараясь, чтобы Джейн поскорее переключилась с этой темы. И заметив мое равнодушие, она вновь заговорила о шмотках.
Ее слова о Фернандо стали для меня мощным триггером, и теперь все, чего я хотела — вновь увидеть его. Но как и когда я смогу вновь встретить старшего Ферретти, я не знала.
***
Машина подъехала к парадному подъезду очередного особняка и остановилась. Я нервничала. Здесь было уже по меньшей мере сотня гостей, некоторые из которых вальяжно расхаживали с удостоверениями прессы, ожидая появления особенно важных персон.
— Я надеюсь, ты помнишь, что я хочу от тебя, — сказал Филипп, едва мы остановились.
— Помню, — ответила я сосредоточенно.
— Постарайся быть милой, — бросил он напоследок, а потом вышел из машины и через секунду оказался с другой стороны.
Мне потребовалось приложить невероятное количество усилий, чтобы выдавить из себя фальшивую улыбку. Мне казалось, что, играя роль возлюбленной Филиппа и заставляя людей вокруг верить в этот образ, я перестаю быть собой.
Филипп подал мне руку, и я, сияя ослепительной улыбкой, вышла из машины. Фотографы мгновенно направили объективы камер на нас, напоминая мне недавние события в Нью-Йорке, когда я подверглась атаке журналистов.
Словно голливудская звезда на мировой премьере, я шла ко входу в особняк, безмятежно улыбалась и махала ручкой гостям. Какое-то безумие!
— Ну неплохо пока, — шепнул мне на ухо Филипп.
Впервые его фраза заставила меня выдохнуть, а не сжаться от страха или негодования. Рука Филиппа опустилась на мою талию, и я заметила, как некоторые из гостей озадаченно переглянулись между собой. Похоже, это действительно был один из первых его выходов в свет в компании девушки.
Мы поднялись по ступенькам ко входу и оказались в толпе журналистов.
— Филипп Ферретти, добрый вечер. Я представляю издание Дайкири, — подскочила к нам незнакомая девушка с бейджиком репортера. — У меня к вам только один вопрос. Кто эта девушка?
Филипп явно готовился к подобным вопросам, потому я совершенно не чувствовала, чтобы он волновался.
— Наши читатели сгорают от любопытства, — настаивала на ответе девушка, тыкая в мужчину микрофоном.