Морской эмир (СИ)

Тиррес смотрел на меня, не отрываясь, и его лицо снова неуловимо менялось. Я все ждала, когда он скажет мне что-то очередное уничтожающее. Или властно-безэмоциональное…
А он вдруг махнул большим изумрудно-голубым хвостом и обнял меня, крепко прижав к груди. Так, что на миг я забыла, как дышать.
— Прости, — прошептал еле слышно, погладив меня по разметавшимся волосам, погрузив в них горячую ладонь и прижимая к себе крепче. — Прости.
И я заплакала по-настоящему.
В его объятиях было тепло, и с каждым мгновением становилось все спокойнее. Он продолжал касаться ладонями моей кожи, ласково и осторожно, скользил пальцами по спине, возвращаясь к волосам, чуть массируя, расслабляя.
Не знаю, в какой момент я почувствовала, что сила внутри меня плещется через край, как ураганная волна, бьющаяся о гранитный утес. Она норовила взметнуться, сломать камень, прорваться наружу.
В один миг мне стало так жарко, что захотелось содрать с себя не только одежду, но и кожу. Чтобы каждый нерв был свободен, чтобы мог дышать, дотрагиваясь до…
…эмира.
Я вполне осознавала, что не должна терять голову. Что Тиррес не искал меня целую неделю, что я не нужна ему. Что лишь какие-то долгоиграющие планы на мою жизнь или магию заставляют его удерживать меня рядом.
И все равно я чувствовала искрящееся удовольствие от его прикосновений, яд, втекающий в вены и отравляющий каждую клетку моего тела.
Мне нравилось, что он был рядом. И если отмести психологический аспект, то я просто получала удовольствие от его прикосновений, от рук, что спускались все ниже и в какой-то момент задрали подол моего платья, того самого, в котором я попала в Айремор. Вот только оно словно бы стало короче…
Невольно удивившись, я распахнула глаза и обнаружила, что на самом деле на мне теперь совсем другая одежда. Легкий мягкий корсет, сотканный из нежных голубых водорослей, заканчивался над животом и переходил в короткую юбочку, в которой наверняка было очень удобно плавать. Я вдруг подумала, что если бы у меня был хвост, а не ноги, то ткань красиво обрамляла бы чешуйчатые бедра…
По коже запрыгали иголочки мурашек. Я перевела взгляд на эмира, а он смотрел на меня, не отрываясь. Его длинные изумрудные волосы колыхались в воде, как цепи из драгоценных камней, обнаженная грудная клетка словно светилась изнутри непонятным, непередаваемым рисунком. Снова я видела его не так, как обычно. Как положено… И это будоражило.
Хвоста у Тирреса больше не было. Не знаю, в какой момент он заменился на ноги, но теперь передо мной стол потрясающе красивый мужчина в тонких обтягивающих штанах, темных, но то и дело поблескивающих, как серебряная чешуя. Прямо под кубиками пресса, ниже костяшек бедер и живота, до которого хотелось дотронуться, тянулась линия толстого пояса из черного металла с искрящимися голубыми и зелеными камнями.
— Зачем ты сделала это? — тихо спросил он, не выпуская меня из рук. Даже когда я дернулась, чтобы оттолкнуть его, чтобы очутиться подальше.
Нет, я все равно осталась в его объятиях, продолжая сходить с ума, ощущая жгучее биение его сердца рядом со своим.
— Почему ты не нашел меня? Неужели меня не было неделю и всем было наплевать? — выдохнула я, чувствуя, как снова сковывает горло болезненным спазмом.
Но плакать больше не хотелось. Это была скорее невысказанная обида, прорвавшаяся даже сквозь стену магического желания.
— Мои слуги ищут тебя до сих пор, — ответил он, нахмурившись и убирая прядь моих волос куда-то назад.
От этого движения я вздрогнула и невольно зажмурилась. Но все же спросила:
— И никто не сумел найти девчонку, которую унес морской конек-переросток?
Тиррес нахмурился.
— Все магнумикусы жестко привязаны к своим хозяевам, — проговорил он. — Тебя не мог унести ни один из них, они не подчиняются чужим приказам.
— Да, это я заметила, — фыркнула в ответ. — Но разве никто не видел, как я уезжала на одном из этих животных?
Тиррес покачал головой, еще сильнее нахмурившись.
— И куда привез тебя конь? — спросил он тогда, стиснув зубы и потерев подбородок рукой. На меня он больше не смотрел, впрочем продолжая обнимать свободной кистью. Создавалось впечатление, что он о чем-то напряженно думает.
 
— К черной земле, на которой стояли черные дольмены, — ответила я уже без былой ярости. Ну, почти.
Тиррес кивнул.
Его рука тем временем скользнула по моему позвоночнику вниз, замирая на бедрах. Я хотела ее убрать, но почему-то не стала этого делать.
— Туда не может заплыть ни одно живое существо, и содержимое этой земли не видно со стороны. Дольмены…
— Заколдованы, я знаю, — хмыкнула я. — Удалось изучить их изнутри.
— Правда? — тихо спросил эмир и с какой-то долей восхищения, не перекрывавшего беспокойство во взгляде, добавил: — Удивительно, что ты выбралась. Когда рыбы, дельфины и акулы день за днем приносили мне вести о твоем отсутствии в Айреморе, я… отчаивался. В какой-то момент даже решил, что ты погибла. И только связь нашей магии заставляла посылать слуг на поиск дальше. Я ощущал, что ты жива. Но найти тебя это не помогало.
— Это не слишком-то радует, Тиррес, — проговорила я в ответ. — Если бы не рудис по имени Бу, я была бы уже мертва на самом деле.
— То, что ты заключила договор с демоном воды, стало ясно сразу, — мрачно произнес он, снова ласково касаясь моих волос и глядя на них так, словно ему нравилось их просто трогать. Несмотря на жестокие и жесткие слова. — Теперь стало ясно, почему ты это сделала. Мы найдем решение, не бойся. Хотя… легко это не будет.
— Но почему? — выдохнула я поток воды. — Ведь ничего ужасного не произошло! И рудисы — это вовсе не демоны воды на самом деле, да и вообще… Как вы узнали, что со мной что-то не так?..
Тиррес как-то странно взглянул на меня, и на его красивом, вечно улыбающемся лице так и не промелькнуло тени привычных эмоций. Он махнул рукой и кивнул на ледяную стену у меня за спиной. А когда я посмотрела в указанном направлении, оказалось, что лед там, медленно потрескивая, начал превращаться в хрустально чистое, невероятно красивое зеркало, в котором… отражалась я.
Только теперь казалось, что это какая-то злая шутка. Потому что метаморфозы, происходившие в зеркале, могли бы напугать даже самого стойкого и крепкого нервами человека. Не то что бедную меня.
Сперва все выглядело почти как обычно, даже чуточку лучше. Моя кожа светилась. Словно изнутри, или будто кто-то намазал ее травяной мазью Азазелло. Кожа стала белой-белой, еще белее, чем у самого Тирреса. Но это еще далеко не все.
Волосы тоже светились изнутри. И теперь их цвет стал будто бы ярче. Если прежде я оставалась блондинкой с лиловым оттенком, то теперь цвет приобрел насыщенность и силу. Более того, мелкий переход между неокрашенными корнями и осветленными прядями полностью пропал.
Кажется, то, что мне когда-то обещал Сициан, произошло само. И это вызывало как минимум недоумение.
Я навсегда останусь такой? Как это возможно?..
Но я продолжала глядеть на себя, и необычность происходящего только усиливалась. Теперь мои глаза были ярко-серебряными, сверкающими изнутри калено-белым светом, почти как у Тирреса. Я была похожа на красивую морскую ведьму, словно много лет назад меня родили в Айреморе, где-то среди водорослей, анемонов, медуз и ракушек.
Но порадоваться в некотором роде даже приятным изменениям я не успела. Моргнув в какой-то момент, я ощутила, как зрение словно перестраивается. В ушах слегка зашумело, а может, это море стало громче. Но едва мои веки снова поднялись, зеркало будто вспыхнуло. И оттуда на меня взглянула настоящая морская колдунья. У нее больше не было ног. Это была женщина с длинными лиловыми волосами, оканчивающимися головами маленьких змей, вместо ног имевшая дюжину хвостов — щупалец. Они шевелились вокруг моего тела, развевались, двигались и танцевали в хаотичном необъяснимом ритме.
Сердце пропустило удар.
Я моргнула, и картинка снова изменилась. Теперь у меня была не белая кожа, а темно-обсидиановая. И на ее фоне глаза и вовсе казались белыми, а волосы — ожившими молниями. Вместо щупалец у меня был длинный сиренево-жемчужный хвост с дивными вуалеобразными плавниками, как у огромной рыбы. Пальцы стали тоньше, а ногти превратились в тонкие когти-иглы.