Когда плачут драконы (СИ)

— Он оружие изобретал, — зачем-то сообщил Хедин, как будто у Эдрика было несколько учителей и он хотел уточнить, о ком именно речь.
— Изобретал, — согласился Эдрик, чувствуя, что своим спокойствием начинает производить на брата и его друзей абсолютно неверное впечатление. — И сейчас, возможно, еще изобретает. Правда, надеюсь, экспериментировать ему теперь не на ком.
Вилхе нахмурился. Кедде откровенно скрипнул зубами. Хедин мотнул головой, предупреждая любые слова, и пристально посмотрел на Эдрика.
— Давай рассказывай, — без всякой насмешки и даже обычного снисхождения произнес он. — Сам видишь: пришло время.
Эдрик повел плечами, но упорствовать не стал. В конце концов, у него и этих парней была одинаковая цель. И какая разница, кто ее добьется?
— Вообще-то в Южных странах запрещено держать дракона в доме, — начал он свою невеселую историю. А ведь столько надежд возлагал на это путешествие. Отец по старому знакомству договорился со знаменитейшим изобретателем, чтобы тот взял его младшего сына себе в ученики. Эдрика, конечно, печалило расставание с близкими людьми, но он рассчитывал вернуться к ним на коне, освоив в совершенстве инженерное дело, которое позволило бы ему приносить армелонскому народу пользу, а не дополнительные проблемы. И, возможно, наконец почувствовать себя хоть немного достойным Джеммы. Впрочем, об этом знать его слушателям уж точно не полагалось. — Но мастер Ипатос добился для себя исключения. Ярке жил в подсобке его мастерской. Ну, если, конечно, это можно назвать жизнью…
Эдрик не стал описывать те кошмарные условия, в которых содержался титановый дракон. Что Вилхе, что Хедин видели подобные вещи воочию, а Кедде и вовсе был на месте Ярке, так что вряд ли стоило тратить на это время лишь для того, чтобы избавиться от собственного негодования. А Эдрик не просто негодовал, его бросало из ужаса в бешенство и обратно, и он никак не мог понять, каким зверем надо быть в душе, чтобы вот так обращаться с живым существом.
А ведь поначалу мастер Ипатос казался просто идеалом. Внимательный, умный, справедливый: он не имел среди учеников любимчиков и если выделял кого, то только за его несомненные успехи. Эдрик пару раз заслужил от него похвалу и невероятно гордился этим. До тех пор, пока наставник не приказал подмастерьям опробовать собранное ими же оружие на драконьей броне.
Эдрик тогда решил было, что у мастера есть доспехи из чешуи ящера и он желает проверить их прочность. Но тот привел Эдрика и еще пару отличившихся парней в недоступную им ранее комнату, где, прикованный всеми четырьмя лапами к полу, томился дракон. Увидев хозяина, он сжался, заметался в попытках вырваться на свободу, но кандалы держали крепко, выворачивая суставы, но не поддаваясь даже самым отчаянным рывкам.
У Эдрика тогда потемнело в глазах от охватившей его ярости, а лицо, видимо, так исказилось, что мастер принял его ненависть за страх и предложил покуда повременить с экспериментами.
Эдрик вылетел из подсобки в холодном поту и с дрожащими руками и даже думать не хотел о том, что сейчас творят там, за дверью, казавшиеся нормальными люди. И только полный страданий рев дракона заставил его немного прийти в себя и принять решение.
Он должен был спасти пленника!
Неважно, если это лишит его возможности продолжать учебу и даже навсегда закроет путь к мечте стать инженером. Жизнь парня в кандалах была важнее всего остального.
С того момента быт Эдрика превратился в сплошную разведывательную головоломку. Вызнать хоть какую-то информацию о драконе у наставника оказалось делом невозможным, да впрочем, Эдрик, зная о своей неловкости и полном отсутствии обаяния, не очень-то на это и рассчитывал. Пришлось идти окольными путями, а вот тут уже ему не было равных. Эдрик следил, становясь почти невидимым, подсматривал, подслушивал, потом складывал все, что раскопал, и делал выводы. И они были неутешительными.
Об арене для драконьих боев Эдрик помнил еще со времен предыдущего путешествия в Южные страны. А нынче выяснил подробности о месте содержания пленников и способе их подчинения.
 
Кто именно изобрел то самое мерзкое пойло, что лишало драконышей возможности оборачиваться, Эдрик так и не узнал. Впрочем, наверное, даже раздобудь он его имя, все равно не смог бы купить противоядие: во-первых, подобные вещи в Авге продавались исключительно совершеннолетним людям, а во-вторых, он тем самым мог навлечь на себя ненужное подозрение и сорвать план побега, вынудив Ярке мучиться в хозяйской подсобке до конца своих недолгих дней.
Зато Эдрик вычислил, где эликсир прятал мастер. Как и следовало предполагать, тот хранил его у себя в спальне, скрывая в потайном ящике у изголовья кровати.
Сколько Эдрик натерпелся страха, проникнув в святая святых учителя и пережидая под оной кроватью его неожиданное возвращение, он предпочитал не вспоминать, но зато он снял слепок с замка на ящике, чтобы при необходимости легко добраться до противоядия.
Вторая часть плана оказалась гораздо сложнее. Эдрик призвал на помощь всю свою хитрость, чтобы устроить спор с разжалованным в служки подмастерьем и прилюдно ему проиграть, приняв на себя обязанность кормить драконыша и убираться в его каморке. Наставник Ипатос, мнящий себя порядочным человеком, посчитал, что долги следует отдавать, предоставив таким образом Эдрику беспрепятственный доступ к Ярке. То, что кто-то может захотеть помочь дракону, ему, очевидно, даже в голову не приходило.
К сожалению, того же мнения придерживался и сам Ярке, встретив по первости Эдрика столь неприветливо, сколь вообще это можно было себе представить. Добро, обернуться не мог, иначе день знакомства наверняка стал бы последним в жизни Эдрика. Но чего-чего, а упрямства ему было не занимать, и потому медленно, но верно Эдрик добился доверия нового знакомого и сумел убедить его в возможности побега.
Оставалось только выбрать подходящий момент и выкрасть у мастера противоядие. В первых числах весны тот собирался устроить своим ученикам экзамен, в котором Ярке снова предстояло стать мишенью, и до этого дня лучше было не тянуть. С другой стороны, Ярке требовались силы, чтобы не только взлететь, но и выбраться хотя бы за пределы Авги, а на полуголодном пайке это представлялось весьма сомнительным делом.
Эдрик отказывал себе в еде, приберегая ее для Ярке взамен тех помоев, что тому обычно доставались. Он покупал продукты, незаметно пронося их в подсобку нового друга, и вскоре с удовлетворением отметил, что его усилия начали приносить плоды. Ярке тоже заметно повеселел и даже сделал попытку уговорить Эдрика сбежать вместе с ним, явно не понимая, что у него может быть общего с хозяином, но Эдрик отказался, рассчитывая в дальнейшем найти способ помочь и другим томящимся в неволе драконышам.
Ярке одобрил эту идею и даже пообещал по возвращении в Долину привести ему на подмогу пару сотен взрослых ящеров, однако Эдрик почему-то не слишком на это рассчитывал: если до сих пор драконы не пытались спасать собственных детей, вряд ли они бросились бы в бой за чужих. Но Ярке говорить об этом не стал: в конце концов, вдруг у того получится? Эдрику такая поддержка уж точно не помешала бы.
Узнать об этом, однако, возможности ему не представилось. Эдрик рассчитывал выкрасть у наставника возвращающий драконью ипостась эликсир, вывезти Ярке из города и лишь там выпустить его на волю. Но у Создателей оказались свои планы, и заговорщики были застигнуты одним из подмастерьев аккурат в тот момент, когда прожигали кислотой драконьи оковы. И дальше им пришлось действовать по ситуации.
Ярке обернулся в дракона прямо в подсобке, силой выдрал недоплавленные кандалы и потом с такой силой стал прорываться сквозь толпу вооруженных людей.
Ни один из противников, очевидно, не сталкивался с разъяренным, дорвавшимся до свободы ящером. Будь у Ярке время, наверняка никто не ушел бы из дома мастера Ипатоса живым. Но Эдрик сумел достучаться до товарища и убедить его, что любое промедление может привлечь стражу, после чего им обоим не поздоровится. И Ярке сделал правильный выбор.