Когда плачут драконы (СИ)

Вилхе пришел не с Кайей, а с Хедином, и Кедде от накрывшего омерзения едва не провалил свой план. Но как было оставаться спокойным, когда якобы друг не постеснялся заявиться к нему с заменой? Всем же ясно, что Хед только как гора мускулов и нужен: на большее он не способен. В прошлый раз чуть всю операцию не завалил, но коль скоро и это не образумило Вилхе, предпочитающего его Кедде, все с ними обоими было ясно. И избавляло Кедде от любых угрызений совести.
— Далеко ли сегодня? — как будто мимоходом поинтересовался он. — А то, может, карающая длань градоначальника быстрее нас до обидчиков дотянется?
Это был камень в огород Хедина, но тот даже бровью не повел и вообще делал вид, что не замечает Кедде, занятый катанием по столу невесть откуда взявшихся шариков. Вероятно, прошлой стычки ему хватило с лихвой, чтобы не напрашиваться на новые комплименты. Вот только даже эта мысль не уберегла Кедде от новой волны неприязни.
— В Стенбирг, — сухо ответил Вилхе. — Это почти на границе с Южными странами. До них либо известие о принятом законе еще не дошло, либо они совсем страх потеряли.
— А ты наказать жаждешь? — не удержался от укола Кедде, хоть отлично понимал, что выбрал для этого неподходящее время. Впрочем, куда лететь, он уже выяснил. А без Вилхе в командирах, быть может, еще и лучше справится.
— Вам же, драконам, насрать друг на друга, — совершенно спокойно заметил Хедин, даже не подняв головы. — Так скажи спасибо, что хоть люди есть неравнодушные. Которые не ноют у себя в норе, изредка потрясая кулаками, а дело делают. И жизни ваши бесполезные спасают.
У Кедде потемнело в глазах, как будто его наотмашь ударили. Было в его жизни и такое, но только тогда он не мог отомстить обидчику. А нынче…
— Ты!.. — от ненависти даже дыхание перехватило, а Хедин одним движением собрал шарики, зажал их в кулаке, поднялся из-за стола и уперся в Кедде взглядом.
— Давай-давай, — подначил он. — Самое время снова в ящера перекинуться и норов свой показать. Только это и умеешь! А девчонка молоденькая вместо тебя собой рискует, по человеческим обиталищам мотаясь. Или у драконов принято за детскими спинами отсиживаться?
Каждое его слово гвоздем вбивалось в воспаленный мозг Кедде, вызывая жгучее желание тут же заставить этого наглеца пожалеть о своих оскорблениях. Вот только даже в таком состоянии Кедде не мог не признать их справедливости. Отгородился. Обижался, жалел себя, пока другие его работу делали. И кто другие? Обычные люди, которым полагалось презирать драконов, а не помогать им, и девочка, храбрости и великодушия которой хватило бы на несколько Кедде. Она одна уже сделала столько, что ему только со стыда сгореть и оставалось. Десятки вылетов в одиночку — и разве могло оправдать Кедде лишь то, что он невидимым становиться не умел? Крыльев-то у него никто не отнимал. В отличие от разума.
— У драконов принято отвечать на вызов, — сквозь сжатые зубы выговорил Кедде. — Но я отложу это до возвращения. Может, тогда и руки марать не придется.
— Да ты еще и чистоплюй! — хмыкнул Хедин и перевел взгляд на Вилхе. — Вил, ты в следующий раз какого-нибудь попроще дракона для перевозок подбирай. А то больно много гонору терпеть приходится ради подобной мелочи.
Кедде побелел. Выходит, правильно он все думал, и люди, называвшие себя его друзьями, всего лишь использовали как лошадь? И терпели только за крылья за спиной?
— Хватит, Хед! — неожиданно сурово заявил Вилхе и мотнул головой, приняв какое-то решение. — Кедде уже доказал, что ему можно доверять и что долг для него важней обид.
— Серьезно? — прищурился Хедин, поигрывая шариками в кулаке. — Значит, почудилось, что он голову мне откусить пообещал?
— Я бы уже откусил, — усмехнулся Вилхе и смело посмотрел Кедде в глаза. Он явно не испытывал ни малейшего раскаяния от того, что устроил «другу» подобную проверку. Но если он думал, что Кедде зальется растроганными слезами после его признаний и начнет благодарить за подаренный по доброте душевной шанс, то глубоко заблуждался. Кедде был не из тех, кто забывает оскорбления. А сегодня у него в должниках оказались сразу двое.
 
— Пора отправляться! — бросил он и шагнул к двери. — Джемма не летит. Если у вас такие же проблемы, не смею настаивать!
Вилхе с Хедином переглянулись и последовали за ним.
 Глава двадцать третья: Гейра и Нетелл 
Нетелл не узнавала саму себя. Она привыкла считать себя сдержанным и здравомыслящим человеком и потому меньше всего ожидала от собственного характера нынешних сюрпризов.
Едва увидев Вальгарда, Нетелл принялась предъявлять ему претензии. Что ей не понравилось в нем: ироничный наклон головы, слишком пристальный взгляд — или, быть может, она приревновала дочь, чересчур радостно, по ее мнению, поприветствовавшую хозяина, Нетелл не знала. Но вряд ли Вальгарду пришелся по душе ее раздраженно-обвинительный тон, когда Нетелл сходу заявила, что он ведет себя как эгоист, присвоив Харде и не позволяя мальчику видеться с пригревшими его раньше людьми.
Она отлично понимала, что Вальгард после подобных слов имеет полное право отправить бесцеремонную гостью восвояси и закрыть ей путь в свою обитель. Но эмоции взыграли помимо ее воли, и Нетелл только вспыхнула, когда Вальгард назвал ее нападки интересными и пригласил зайти в дом.
Весь путь до столовой, куда, как оказалось, он вел их с Джеммой, она пыталась овладеть собой и согнать краску с лица. Но, добравшись до неожиданно светлого грота, поняла, что совсем в этом не преуспела. Напряжение, напротив, росло с каждым ее шагом, и даже встреча с обрадованным их появлением Харде не помогла от него избавиться.
— А Кедде? Почему Кедде не прилетел? — спрашивал он. — Обещал, что мы скоро встретимся, а сам…
Нетелл пришлось очень постараться, чтобы убедить мальчугана в том, что его старший товарищ все это время был занят спасением других драконышей, не имея права бросить их на произвол судьбы.
— Каждый день нового спасал? — восхитился Харде. Тут уже на помощь матери пришла Джемма, щедро поделившись своими поисковыми заслугами с Кедде. Она описывала все сложности и опасности свершившихся вылазок, вставляя вместо своего имени имя Кедде, а у Нетелл сердце сжималось от ужаса за любимую дочь, пережившую все эти приключения.
— Не знали? — тихо спросил Вальгард, совершенно правильно истолковав ее состояние. Нетелл вздрогнула, выбираясь из панического настроения, и честно покачала головой.
— Возраст такой, — пробормотала она. — Они считают себя очень взрослыми и ничего не рассказывают. А нам остается лишь поддерживать.
Кого, кроме себя, Нетелл имела в виду, она не знала. Но Вальгард понимающе кивнул.
— Джемма вас очень любит, — с утешающей искренностью произнес он. — Слышали бы вы, с каким чувством она о вас рассказывала, ни секунды бы в этом не сомневались.
Щекам Нетелл снова стало жарко, и она не знала, из-за отношения ли к ней дочери или из-за внимания едва знакомого мужчины.
Опыт общения с сильным полом у нее был весьма невелик, однако обычно у Нетелл не было проблем в беседе с ними. Какие бы чувства она ни испытывала к собеседнику — хоть уважение, хоть презрение, — а никогда не лезла за словом в карман и не терялась от обычного взгляда. Чем вдруг так взволновали глаза Вальгарда, что хотелось скрыться от них и в то же время осторожно поглядывать, замирая от случайной встречи взоров?
Только этого ей не хватало на четвертом десятке жизни! Ни один армелонец сердце не тронул: Нетелл уж и уверилась, что нежные чувства способна только к дочери испытывать. И на тебе!
Никак боги решили посмеяться, наказывая за сегодняшний обман. А ведь обещали помощь в искуплении.
— Она… удивительная… — только и пробормотала Нетелл, с обожанием глядя на Джемму. — Отрада жизни. Не знаю, что бы я без нее делала.
Сказала — и тут же обругала сама себя. И зачем эти откровения Вальгарду? Пусть даже он тоже пригрел драконышей — до нее-то ему явно не могло быть дела.